Читать книгу Нежное электричество - - Страница 2

Комната выглядела, как ее собственная. Только здесь был беспорядок, который Дэн (ему не нравилось сокращение имени, но все дружно игнорировали этот факт) называл творческим. Он мечтал стать изобретателем и был помешан на чертежах. Листы, карандаши и линейки валялись по всей комнате, в самых разных и неожиданных местах. А еще здесь не было заранее приготовленных и вывешенных дорогих платьев Миранды, хотя Дэн и говорил, что с удовольствием хранил бы их у себя. Создал бы целый музей, чем очень льстил. Он и про юбки говорил то же самое. Говорил так про любые ее вещи.

Здесь было и жарко, и душно, но это никак не мешало. Не вызывало желания поскорее выйти в коридор, потому что комната принадлежала не только Дэну – в ней жил и виновник душевных терзаний Миранды.

– Ты выглядишь грустной, – заметил Дэн, раскладывающий карты.

– Разве? – Миранда изогнула бровь.

– О, я тоже заметил. – кивнул Уильям. – Да. Не понимаю, почему ты грустишь. Ты же отлично выступила, Миранда. Так держать. Твой доклад был отличным. Всем точно понравилось. Глядишь, и дальше с ним пройдешь.

– Спасибочки.

– А почему Франческа не пришла? – Дэн почесал затылок, взглянув на свой набор игральных карт.

За Миранду ответил Уильям:

– Поняла, что у нее нет шансов против нашей любимой подружки.

Она непринужденно махнула рукой и посмеялась. Уголки губ поднялись в слащавой улыбке. Комплименты от других парней ей были не нужны. Миранда хотела слышать комплименты только от него.

– Ой, да какая разница, почему она не пришла. Дура вот и все. Сидела, готовила свой доклад, мешала мне спать, и в итоге не пришла. Странная. Ладно, давайте не будем говорить о Лоретти. Лучше спрошу, где Барлетт. Где он?

– Не смог найти дорогу в комнату, – с сарказмом ответил Уильям. – Эй, шулер! Дэн, ты ничего не перепутал? Девятку свою убери. Она червовая, а не бубновая, придурок!

– Да я не вижу без очков.

– Идиот, – Уильям закатил глаза. – А ты, Миранда, Барлетта ждешь?

– Нет, просто спросила. Интереснее же играть в карты вчетвером, да и он играет хорошо. Конкуренция, считайте.

– Ага, он скорее вино наше выпьет. Эй, да ты задрал, надень очки!

– Кстати, а где вино? – Дэн, прищурившись, забрал одну из карт обратно.

– Вы хотите выпить его без Барлетта? – Миранда накрутила прядь волос на палец и выкинула одну из карт. – Оно же куплено на его деньги.

– Ну и что? Надо было не теряться, а идти сразу в комнату. Мы так-то звали его.

– Да, звали. И даже ждали, – подтвердил Дэн.

– А он что?

– Ушел с какой-то блондиночкой.

И тут внутри Миранды что-то разошлось по швам. Прежде слащавая улыбка превратилась в нервную.

– Блондиночкой? – переспросила она, отказываясь верить в услышанное.

Миранде казалось, что Барлетт смотрел только на нее, когда она выступала со своей работой. Она видела, как он аплодировал вместе со всеми, ловила на себе его внимательный взгляд и довольствовалась. Таяла. Ждала, пока встретится с ним в комнате и как бы случайно коснется плеча плечом. Всего лишь проведет время рядом с ним.

Он пришел на выступление, а Миранда надела одно из лучших платьев. Сделала укладку и накрасилась. На сцене она держалась уверенно и не позволяла себе чего-нибудь неловкого. В ее речи не было ни одной паузы и запинки.

Она старалась только ради него.

– Блондиночкой. Ну и пусть шляется. Нам и без него тут хорошо. Вина больше достанется, – Уильям непринужденно пожал плечами.

Миранда лишь кивнула, стиснув зубы.

– Барлетту вообще лишь бы выпить. Как не зайду в комнату – он сидит и пьет. Да вспомнить даже, как он однажды напился. Помните же?

– Помню, – вполголоса ответила Миранда. – Мы с ним тогда поцеловались.

И Уильям с Дэном одновременно переглянулись. В глазах Уильяма читалось непонимание, а в глазах Дэниела – печаль.

– Как-то больно гордо ты говоришь об этом, подружка. Поцелуй с Барлеттом – это не достижение. Учитывая, что тогда был целый марафон, в который ты случайно попала.

– Марафон?

– Ну, так он там с половиной девочкой перецеловался. Ты бы лучше вон, мальчика Дэна порадовала и с ним поцеловалась. Он к тебе куда человечнее отнесется. – Уильям качнул головой в сторону друга, а щеки Дэна залились румянцем. – Шутка-шутка. Дэн у нас хороший мальчик, поцелуи направо и лево не раздает. Ах, романтик, ищущий родственную душу.

Дэн ударил Уильяма в плечо, призывая перестать. Миранда рассмеялась. Смехом она хотела скрыть досаду, потому что друзья не должны были увидеть другую сторону, наполненную тоской.

Миранда знала. Помнила терзающее разочарование, с которым осталась наедине, узнав, что Барлетт подарил поцелуй не ей одной. Не желала верить. Долгое время старалась забыть, но они напомнили снова, разбив ложные и придуманные иллюзии Миранды.

Ей хотелось верить, что завоевала сердце Барлетта красотой и обворожительной улыбкой, которой постоянно одаривала его, когда видела. Миранда хотела считать, что Барлетту нравилась она. И только она.

Она просидела в его комнате до самого утра, смеясь и играя в карты, но он так и не пришел.

Это произошло после отбоя. Глупого и бессмысленного оттого, что запретный плод всегда был сладок. Неудивительно, что пансионеры нарушали и этот запрет, желая повеселиться и отвлечься от учебы. В тайне ото всех они собирались в общей комнате, запирались изнутри и доставали бутылки с разными алкогольными напитками. Запретом были и те, только наказаний они избегали так же талантливо, как и прятали спиртное в комнатах. Доставали его через тех, кому многие вещи спускали с рук. И главным из таких был Барлетт. Богатый и любящий выпить Барлетт никогда не пропускал эти мероприятия и приносил с собой все, что мог достать. Все, что мог выпить.

Он пил на скорость, пока другие подбадривали его и призывали продолжать. Мешал арманьяк с вином и ромом, демонстративно игнорировал многих людей и выводил их из себя своим молчанием. Порой ввязывался в споры, специально проигрывал деньги в покер и каждый раз находился в окружении разных девушек. Он не был душой компании или заводилой. Отстраненный наблюдатель, азартный игрок, не имеющий никакого понятия о ценности денег, как и не имеющий понятия о морали. Он был не весельчаком, а тем, кто приходил сюда, чтобы выпить и помучить себя обществом.

Зачем?

Никто не знал. Но его презрение к находящимся здесь людям ощущалось издалека.

Миранда приходила сюда только ради него. Никогда не стояла в стороне, общалась, кокетливо улыбалась парням, но в первую очередь – ему. Всеми способами пыталась обратить внимание Барлетта на себя: заговаривала с ним и отпускала шутки, мелодично смеялась, желая увидеть на лице одобрение. Но на его лице не было ничего, помимо безразличия и кривой, редкой усмешки.

Едва заметное движение мышц, которое уже воспринималось как победа.

В этот раз ей пришлось недолго разговаривать с Дэном, посмеиваться с шуток Уильяма и потягивать шампанское с Бастианом. Барлетта она увидела случайно. Тот лениво, покачиваясь, двигался в сторону дивана, держа в одной руке бутылку, а другой показывая кому-то неприличный жест. Она могла узнать его даже со спины, по одним лишь плечам или прическе, манере ходить. Миранда могла узнать его и по голосу.

Бокал с шампанским она выпила залпом, протянула Бастиану со слащавой улыбкой и сказала, что отойдет. Все и без лишних объяснений поняли, куда и зачем пошла Миранда. Дэн поник, потому что присутствие подруги дарило тепло. И стоило ей отойти, как Уильям подбадривающе похлопал друга по плечу.

Бутылка стояла рядом. Барлетт сидел на диване с раскинутыми в сторону руками. Глаза были закрыты. Присутствующие не интересовали его, как и наблюдение за ними (либо он был слишком пьян для того, чтобы сфокусировать взгляд на чем-то конкретном). Миранда подошла с гордо поднятой головой, расправленными плечами и прежде, чем сесть, постояла перед ним несколько мгновений. На губах появилась привычная, слащаво-кокетливая улыбка.

– Привет, милый, – она откинулась на спинку дивана, прямо на руку Барлетта. Деловито закинула ногу на ногу. – Как чувствуешь себя?

Он размял шею и открыл глаза. Прищурился в попытке понять, кто перед ним сидел. Ничего не ответив, Барлетт убрал руку.

Но Миранда сделала вид, что это действие не задело ее.

– Что пьешь, милый? Поделишься с дамой?

Барлетт нащупал бутылку и молча протянул ее Миранде. Она не отводила от него заинтересованного, хитрого взгляда. Его же взгляд был затуманенным. Она разглядела этикетку, кивнула и демонстративно отпила прямо из горла, отчего уголок губ Барлетта едва заметно дернулся. Миранда сумела разглядеть даже такое незначительное изменение. Посчитала то одобрением, которого и добивалась.

– Какие странные вкусовые предпочтения, – она сморщила кончик носа.

– Совсем не понравилось? – наконец заговорил он. Сменил положение, усевшись к Миранде полубоком. Она не шелохнулась.

– Я не говорила, что мне не понравилось. Может, тоже люблю странные вещи, душенька, – с улыбкой пожала плечами.

Барлетт скопировал ее жест, но без улыбки:

– Я не говорил, что оно мне нравится.

Губы Миранды дрогнули.

– Раз уж на то пошло, то я тоже ничего не утверждала. Что тогда тебе нравится, душенька?

Барлетт пожал плечами и полностью повернулся. Уперся локтем в спинку дивана и подпер висок ладонью. По коже Миранды пробежали мурашки. И от того, как он сидел, и от осознания, что они разговаривали, и от того, как он смотрел. Он рассматривал Миранду с легким прищуром, облизывая губы. Сохранять дистанцию и равнодушие уже было бессмысленно. Они были рядом. Словно одни. Словно в этой комнате больше не было людей, и чужой смех не доносился до них. Она уверенно вытянула руку и провела ладонью по черным волосам Барлетта, полностью повернувшись к нему.

Рядом. Напротив друг друга.

– А зачем тебе эта информация?

– Просто интересно. Просто хочется узнать.

– Я тоже много чего хочу, – безразлично ответил он, но Миранда не уловила этого безразличия. Она приняла то за флирт.

– А например?

– А по лбу?

– Эй… – недовольство было наигранным.

– Шутка. Могу показать.

– Покажи.

И тут все окончательно пропали. Рука замерла в волосах Барлетта. Миранда двинулась ближе к нему, когда их губы соприкоснулись. Это сделала не она. Не она была инициатором неожиданного и спонтанного поцелуя, жадного с ее стороны. С его же – ленивого и неспешного. Насладиться желала лишь она. Насладиться и вдоволь насытиться моментом, возможностью оказаться так близко и ощутить вкус алкоголя на его губах. Потешить себя надеждой, стремительно заполняющей каждую частичку. Каждый сантиметр. Для нее это был не просто пьяный поцелуй. Она нуждалась в нем так же, как северные люди нуждались в теплой одежде в разгар лютой зимы.

Не зря подошла. Не зря села рядом с ним и заговорила, добившись ответа.

– Вот и все мое желание, – прошептал Барлетт, когда отстранился.

Миранда, будто до сих пор ощущая его покусанные губы на своих, замерла. Ничего не ответила. Лишь через несколько мгновений она кокетливо провела кончиком ногтя по нижней губе. Барлетт поднялся с места, качнувшись, взял бутылку и отсалютовал двумя пальцами от виска. Будучи пьяным, он не вспомнил имени Миранды, поэтому произнес:

– До встречи, ненаглядная.

Но она не хотела, чтобы он уходил.

В тот день Миранда долго не спала, не в силах выбросить из головы поцелуй и противное осознание, что Барлетт поцеловал не одну ее. Назвал ненаглядной просто так, без чувств и скрытых посылов. Просто. И поцеловал также просто. Из-за того, что захотел на пьяную голову, а не из-за ответной симпатии. Если бы она нравилась Барлетту, то он не хотел бы касаться губ других девушек.

И лучше бы ей об этом не говорили. Лучше бы Миранда думала, что он ушел.

Франческа с ней не разговаривала. Ходила туда-сюда по комнате, пока Миранда красила глаза.

– Так и будешь молчать, милая? – интерес взял над Мирандой верх.

Франческа скрылась в ванной комнате вместе с испачканным платьем. Наверное, надеялась сбежать от вопроса, но Миранда никак не унималась. Ждала, пока соседка выйдет, чтобы спросить:

– Ты кому-то обет молчания дала?

– Я думала, ты и сама прекрасно понимаешь причину, – небрежно бросила Франческа, не показав ни одной эмоции.

– Что я опять сделала? – губы растянулись в улыбке машинально. Она опустила руку с зеркальцем, осторожно положила карандаш для глаз и пощелкала пальцами перед лицом рядом стоящей Франчески. – Милая моя, я не умею читать мысли. И даже не представляю, что должна понять. С докладом то своим почему не пришла? Ответишь? Интересно же-е.

– Взяла и не пришла. Захотелось. Или хочешь послушать нытье, чтобы убедиться в идеальности своей задумки? Давай напрямую. Это ты вчера сделала? Кого-нибудь, не знаю, подговорила, чтобы не запятнать свою блестящую репутацию и не показываться на глаза.

Миранда изогнула бровь. Звонко рассмеялась.

– Да у тебя паранойя, Франческа. Ты, ты… – заминка. – Да, дорогая, я виновата во всем. Во всех человеческих грехах. И дел своих у меня нет, люблю портить другим людям жизни. Лечись, Франческа. Лечись и думай, что хочешь. Или же учись мириться с поражением, что бы там ни случилось, – Миранда повела плечом, будто отмахнувшись от всего, что произнесла Франческа. Это смешило. А вместе с тем и раздражало необоснованностью.

У Франчески не было доказательств. Так почему она обвиняла Миранду?

– С поражением, значит? Поражение, Миранда – это красить глаза не для себя, а для какого-то парня, который не обращает на тебя внимания.

Хлопок двери.

Миранда бросила карандаш в спину Франчески. Он не успел долететь. Фраза стала запретным ходом, ударившим под дых. Кто бы говорил ей о внимании и безразличии. Барлетт никогда не посмотрел бы на невзрачную и тощую Франческу.

Миранда взяла в руки зеркало, чтобы еще раз рассмотреть отражение, каждую деталь по-отдельности, подведенные глаза. Она ведь как раз собиралась пойти туда, где могла встретить Барлетта. Туда, где он бы посмотрел и подумал, что Миранда выглядела красиво. А она бы улыбнулась, махнув рукой.

Разве это – поражение? Она всего лишь желала обратить на себя внимание. Утонуть в этом внимании. Коснуться, послушать. А макияж делала для большей уверенности. Будто Франческа не красилась. Не подводила глаза черным, не наносила на ресницы множество слоев туши так, что они склеивались, становясь похожими на паучьи лапы. Только Франческу это не спасало. Миранду – делало краше.

Она раздраженно положила зеркало на кровать, подняла с пола карандаш и взяла со стола флакон духов. Всего два пшика и аромат разлетелся по всей комнате.

Вечером Миранда нашла Франческу напротив холста. Протянула ей кипу бумаг.

– Я заправляла кровать и нашла это под своим матрасом. Твое?

Листы зашелестели. Глаза Франчески сверкнули непониманием.

– Доклад. Что мой доклад делал под твоим матрасом?