Читать книгу Последнее милосердие - - Страница 2

14 сентября, 23:47. Деревня Соколовка

В доме Морозовых часы отсчитывали последние минуты их совместной жизни.

Марина сидела на кухне среди осколков разбитой тарелки – очередной жертвы их вечерней войны. В 19:30 они начали с претензий за ужином. К 21:00 перешли на крик. В 22:00 Антон хлопнул дверью, но сегодня вернулся – стоял у окна, выкуривая четвёртую сигарету подряд.

– Я больше не могу, – прошептала Марина в пустоту.

– Я тоже, – ответил Антон, не оборачиваясь.

Оба знали: завтра всё повторится. Сценарий отработан до мелочей. Утренняя неловкость, дневное напряжение, вечерний взрыв. Бесконечный цикл мёртвой любви.

Стук в дверь прозвучал деликатно – три негромких удара.

– Кто там, чёрт возьми? – Антон дёрнул дверь.

15 сентября, 8:23

Почтальон Семён Кузьмич двадцать лет разносил письма по Соколовке. За это время научился чувствовать дома – какие спят, какие уже проснулись, где ждут пенсию, где боятся повестки.

Дом Морозовых молчал неправильно.

Калитка открыта. Входная дверь приоткрыта. В прихожей – кошачья миска с нетронутым кормом.

– Марина? Антон? – позвал Семён.

Тишина.

В гостиной он их и нашёл. Лежали на диване, держась за руки – Марина в халате, Антон в джинсах и футболке. Лица спокойные, умиротворённые. На журнальном столике – два бокала с остатками красного вина. Рядом записка, выведенная аккуратным почерком: «Простите. Любовь закончилась».

Семён выбежал во двор, закричал.

9:15

Следователь Воронов остановился у тел, прикурил третью за утро сигарету. Пятьдесят два года носил на широких плечах, как старый плащ – привычно и устало. Крепкий, основательный, с лицом человека, видевшего слишком много смертей. Серые глаза под тяжёлыми веками изучали сцену с профессиональной отстранённостью. Седина густо пробивалась в коротких волосах, глубокие морщины прорезали лоб. Руки крупные, с никотиновыми пятнами на пальцах. В молодости, наверное, был красив той грубоватой красотой, которая нравится женщинам. Теперь остались только усталость и цепкость старого пса, который возьмёт след, даже умирая.

Вторая пара за полтора месяца. Те же признаки. Те же обстоятельства.

– Почерк проверили? – спросил он криминалиста.

– Не совпадает ни с одним из них. Как и в прошлый раз с Комаровыми.

Воронов кивнул. Знал, что не совпадёт. Это не самоубийство. Кто-то решает за них – пора заканчивать мучения. Милосердный убийца. Самый опасный тип.

– Товарищ следователь! – позвал эксперт с кухни. – Тут кот.

На кухонном коврике лежал рыжий Барсик. Мёртвый.

Ветеринар Игорь Петрович осмотрел животное профессиональными движениями. Сорок два года, светлые глаза за стёклами очков, руки слегка дрожали – Воронов знал, год назад мужчина потерял жену.

– Пентобарбитал или аналог, – заключил ветеринар. – Быстродействующий, безболезненный. Минут пятнадцать – и всё.

– Откуда в деревне такой яд?

– Для усыпления животных используем. Строго по рецепту, весь учёт ведётся.

Участковый Семёнов, наблюдавший за осмотром, добавил:

– Вчера поздно вечером видели машину Артемьева на этой улице. Он тут новенький, из города четыре месяца назад переехал. Ферму купил, страусов каких-то развёл.

– И что он делал здесь ночью?

– Говорит, с фермы возвращался. Но с другой стороны дороги он бы доехал быстрее.

Воронов записал. Проверит и Артемьева. И ветеринара с его доступом к препаратам. И всех, кто знал о проблемах Морозовых – а таких в деревне было немало.

Следователь затушил окурок о подоконник.

– Эй, следователь! – окликнул участковый. – Соседка что-то видела. Говорит, ночью к Морозовым кто-то приходил.

Старушка, семьдесят лет, ночная бессонница и привычка следить за улицей через занавеску.

– Около полуночи было. Стук в дверь слышала. Потом голоса тихие. Минут через сорок человек вышел.

– Разглядели кто?

– Темно было. Но высокий. С сумкой какой-то.

Воронов кивнул. Круг сужается. Высокий человек с сумкой. Поздний визит. Тихие голоса – значит, впустили добровольно. Знакомый.