Читать книгу Церковь безличия - - Страница 2

Из-за высокого белого забора проступали стрельчатые арки и нервюрные каркасы. Остроконечные шпили впивались в небо; вытянутые витражные окна напоминали слепые глаза. Я стоял перед воротами, и взгляд зацепился за табличку:

You can only enter and exit once.

Внутри что-то сжалось ледяным комом. Мысль о том, что я смогу выйти, едва теплилась – но слово «единожды» перечёркивало её стальным росчерком. Я инстинктивно сделал шаг назад.

Но возвращаться было некуда. За забором оставался гул Большой Войны, политические репрессии и ядовитая дымка неба, безраздельно принадлежащего клиньям военных самолётов. Я поднял голову, пытаясь разглядеть хотя бы проблеск солнца, и увидел лишь грязный след, прочерченный по смоле. Выбора не оставалось.

Сделав глубокий, неровный вдох, я переступил черту. Фасад здания был ажурным, готическим, но лишённым всякой святости – только холодное, отстранённое величие.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Внутри меня встретила стерильная белизна и одинокий стенд с правилами:

Вам разрешено всё, что способен помыслить разум и допустит душа.

Всякий, входящий сюда, даёт клятву соблюдать правила безличия.

Клятва даётся себе, и только вы несёте ответственность за её выполнение.

Больше нет «я», нет «ты» и «мы» – есть только «Вы». И ничего больше.

Из спрятанных колонок в стенах прозвучал безжизненный голос:

– Повернитесь к стеллажу справа. Ваши одеяния. Старую одежду оставьте в корзине.

На полках покоились лоскуты кристально-белой шали.

«Прощай, прошлая жизнь», – мелькнула обманчивая мысль. Я ещё не знал, что прощаюсь не с прошлым, а с самим собой.

Одеяние скрывало всё, кроме глаз. Я стал призраком – тенью среди других призраков.

Голос вновь нарушил тишину:

– Закрепите на шаль в области локтей и коленей датчики движения – «противовесы». Они отслеживают плавность движений, исключая резкость и импульсивность. В область шеи вшит голосовой модулятор – он нивелирует эмоции в голосе. Следуйте указателям.

Белый коридор поглотил меня. На стенах висели картины с кричащим названием: Give me life. На них – новорождённые с одинаковыми, пустыми лицами. Ни крика, ни улыбки – лишь бессмысленный взгляд, который, казалось, преследовал меня, пока я следовал за мигающими стрелками.

Я не знал тогда, что эта пустота – их и моя будущая валюта в новом мире.

Впереди открылся зал, заполненный безмолвной толпой в белых шалях. Все стояли напротив чёрного гроба, издавая низкий, протяжный гул на одной ноте. Этот звук был пугающим – не скорбным, а механическим, словно гудение высоковольтных линий.

Ноги сами понесли меня вперёд. Я влился в строй. Глотка, помимо воли, сдавленно воспроизвела тот же безжизненный звук. Внутри всё рвалось наружу. Я тщетно искал в себе боль, сострадание – слышал только бешеный стук сердца в висках и холодный пот на спине под шалью.

На стене вспыхнул монитор. Лаконичная надпись мигала, как приговор:

МЯ НЕ ОТПЕВАЮТ УСОПШЕГО.

МЯ ЕГО ОПЛАКИВАЮТ.

Время здесь было отменено. Я искал часы – на стенах, на запястьях других, – их не было нигде. Не существовало вчера, не ожидалось завтра – только бесконечное, безвоздушное «сейчас».

Когда церемония завершилась, все разом, в едином порыве, повернулись и беззвучно растворились в белизне.