Читать книгу Последняя из рода Белых драконов - - Страница 2

Попытавшись пошевелить пальцами, я почувствовала, что скована. Веки, словно спаянные самой крепкой сталью, отказывались размыкаться. Голова гудела. Каждый вздох – как бой с пространством: что-то давило на грудь, не давая лёгким расшириться и вынуждая дышать коротко и редко. Здесь не было ни запахов, ни звуков, только нескончаемый холод, забиравшийся под кожу мириадами тонких длинных иголок.

Не знаю, сколько я боролась с пространством, пытаясь пошевелиться, соприкасаясь обнажённой кожей с чем-то скользким и влажным. Признаться, никогда ещё я не была так беспомощна. Всё продолжалось до тех пор, пока я не услышала удар: оглушающий, толкающий давно застывшую кровь по венам, опаляя внутренности словно раскалённым оловом. И ещё один, и ещё. Упрямое сердце разгонялось, каждым движением отдаваясь в висках.

Внутренний жар, столкнувшись с внешним холодом, изматывал и без того слабое тело; боль заставила губы приоткрыться в глухом хрипе. И вновь темнота.

Первым проснулся стон. Собственное сердце уже не оглушало, отбивая размеренный привычный ритм. Боль стала терпимой. А меня обуял гнев: ненавижу быть беспомощной. Сжавшийся кулак ударил в воздух, с противным хрустом разрушая что-то на своём пути. А я наконец открыла глаза, тут же зажмурившись от обилия света. Я была погребена под чем-то мутным и белым, сложно разобрать. Разжав освобождённую руку, я повела ею из стороны в сторону. Кожу защипал тающий от прикосновения снег, предплечье царапали края моей ледяной темницы. Не самые надёжные оковы.

Желанной ясности в сознании не наступало, я действовала на инстинктах. Вцепившись пальцами в брешь гроба, начала остервенело ломать толстый лёд, пока на лицо не упали первые снежинки. Выбираться из сугроба – не самое приятное занятие, особенно когда ты замёрз, особенно когда ты без одежды.

Горячее тело плавило снег, покрываясь водой и мурашками. Лёд был достаточно толстым, исцарапав ладони. Послушный огонь, вырываясь из ран, помогал очистить путь. Выбравшись на поверхность, я поднялась, щурясь от обилия белого цвета. Мёртвые стволы деревьев, кренясь, обрамляли большую поляну, усыпанную торчащими во все стороны обломками деревьев.

Я взяла крупный кусок коры, валявшийся неподалёку, и, недолго думая, вогнала в бедро, стараясь достать до кости, взвыв от боли. Голос ещё слишком сиплый, но хотя бы слышный. Чёрно-фиолетовое пламя обхватило кожу, сжигая дерево. Пальцы подрагивали от охватившей тело агонии, но я смогла разогнать восстанавливающий огонь и согреться.

Чтобы не стонать, я постаралась понять, что вообще происходит. Последнее, что я помнила, была битва с тремя драконами. Стояло лето, и… Кажется, я умерла. Точно помню, как почувствовала чужой огонь внутри тела.

Я огляделась: вокруг ни живых, ни мёртвых. Осталось понять – почему я здесь. Даже если сердце недостаточно опалили, они бы не улетели, оставив меня валяться посреди леса. Такими трофеями, как мёртвые драконы королевской крови, не разбрасываются.

Несколько опалённых стволов впереди достаточно далеко от меня. Значит, когда я почти умерла, битва продолжилась. Если отец прислал кого-то на помощь, тогда вопрос «Почему меня оставили здесь?» становится ещё интереснее.

Абсолютная тишина, не обременённая ни единым шорохом. Помимо голых деревьев, изредка разбавленных тускло-зелёными елями, только снег. Если это место последней битвы, значит, идти мне надо на запад. Лагерь стоял там.

Утопая в снегу, я упрямо передвигала ногами. Рана, нанесённая корой, зажила, но последствия старой битвы нет – я не чувствовала той силы, что была во мне раньше. Десятилетия тренировок словно стёрлись из памяти тела. Одинаковый пейзаж удручал, мысли гнойными нарывами взрывались в голове: если я пала, значит, и отец не справился. Или выстоял? С ним были генералы, он отличный воин – всё получилось. И так по кругу.

Я уже начинала с грустью вспоминать те славные минуты пробуждения, когда не соображала. Плечи опускались, но я настырно расправляла их, как учили с детства. Маловероятно, что я встречу в лесу кого-то из подданных, способных меня узнать, но расслабляться даже в одиночестве – нарушить дисциплину, а это прямой путь на кладбище. Наконец, этот проклятый лес закончился. Лагерь был покрыт белоснежным саваном снега.

Прикрыв глаза и остановившись, я попыталась вспомнить расположение палаток. Тщетно, я не видела, как его разбивали, потому что с ходу кинулась в бой. Попробуем по-другому. Я пошла к утёсу, с которого взлетала, казалось, ещё вчера. Дальше – проще: я повторила свой путь, возвращаясь к палатке. Вернее, к тому месту, где она стояла. Больше никаких молитв в спину, лишь короткие резкие порывы ветра. Правильно, надежд молящихся я не оправдала.

Я шла по мёртвой земле, выискивая глазами хоть намёк на благополучный исход. Внешне эта точка ничем не отличалась от любой другой в этом бескрайнем снежном море. Я печально посмотрела на свои ладони, копать-то нечем больше. Делать нечего. Присев на корточки, я начала разбрасывать снег, пытаясь добраться до земли. Каждое движение всё более нетерпеливое, жадное.

Колышек опоры обломал ноготь почти до середины. Я шумно втянула воздух, морщась от боли. Сломанные рёбра и то приятней, честное слово. На подушечках пальцев остался след сажи. Я прикрыла глаза, не разрешая себе поддаться эмоциям. Всё по заветам отца – всё, как положено наследнику трона. Хотя, кажется, виной моей сдержанности была слабость, а не воспитание. Тишина давила.

– Если колышек здесь, значит, мой доспех должен быть где-то… – я сделала несколько шагов к центру палатки, как его представляла. – Здесь.

Ещё более неконтролируемые движения, ещё более суматошные попытки пробраться к земле. Очистив круг диаметром в пару больших шагов, я наконец увидела почерневший от копоти глянец. Облачаться в доспехи на голое тело было не слишком приятно, но и болтаться в таком виде мне надоело ещё пару часов назад. Замёрзнуть не замёрзну, но приятного очень мало.

Драконы совершенны во всём, кроме момента превращения в человека. Особые неудобства это доставляет, когда надо с полёта вступить в бой. С годами мы учимся задерживать на коже чешую на несколько минут, чтобы успеть облачиться в одежду, пока она медленно исчезает под кожей.

Зачерпнув в ладонь снег, я истерично начала оттирать сажу с белоснежных пластин, старательно не думая о судьбе тех, кто остался в лагере.

– Меч. Мне нужен мой меч. Дня три в пути, и я буду дома…

Я прикусила губу. Лицо генерала, простившегося со мной в нарушении всех протоколов, встало перед глазами. И этот смешной раболепный мальчик, мечтавший утром рассказать историю своих подвигов.

Растирая то ли воду, то ли лёд по бедру, я не выдержала, упав на колени. Хочется сказать от недостатка сил, но нет. Посмотрев в небо, то ли зарычала сквозь плотно сжатые зубы, то ли зашипела, старательно перекрикивая голос вины в собственной голове. Они в меня верили. Глубокий вдох, заталкивая свои эмоции внутрь. Сначала узнать, что случилось, а головой побиться о стену потом успею. Тем более ни одной стены рядом.

Сжатые кулаки упёрлись в колени, я опустила голову, стискивая челюсть.

– Ну раз села уже – копай давай, – выдавила я спустя минуту глубоких шумных вдохов и выдохов.

Зря я на служанку роптала – меч был там же, где доспех. Молодец… Проклятье, как её звали-то?

Я остервенело оттолкнулась рукой от твёрдой промёрзшей земли, заставляя себя встать. Очень хотелось распластать крылья по небу, но я понятия не имела, насколько это безопасно. Я считаю нашу чешую верхом эстетического совершенства среди всех окрасов драконов, но она слишком отличается – приметная.

Очень хотелось поймать какого-нибудь острозубого скакуна и к вечеру спешиться у собственной конюшни, но девушка верхом на такой твари привлечёт ещё больше внимания, чем белый дракон в небе. Придётся рассчитывать только на ноги.

Белые крупные хлопья медленно закружили перед глазами. Я подняла голову, позволяя снежинкам ложиться на лицо, и сделала первый шаг по направлению к королевскому замку.

Через несколько часов я почувствовала, как учащается дыхание. Выносливое тело то ли отвыкло от своих функций, то ли и правда стоило ещё подо льдом полежать пару недель. Солнце, скрытое белоснежными рваными облаками, не успело приблизиться к горизонту, когда я вышла к первой на моём пути деревне. Дома небольшими чёрными точками хаотично рассыпались в белоснежных полях.

Подходить в доспехах на всеобщее обозрение я не рискнула. Вытоптав себе норку, свернулась клубочком и улеглась на холодном покрове. Глаза закрылись сами собой, лёгкие жгло, но не от моего огня, сказались холодный воздух и частое дыхание. Совсем в барышню превратилась.

Свист ветра и хлёсткие, бьющие в лицо мелкие кусочки льда. Я прикрыла ладонью глаза, защищаясь от метели, и быстро поднялась, сбрасывая остатки сна. Вокруг царствовала ночь, света в окнах домов уже не было. Я быстро побежала к деревне, не беспокоясь о скрытности – белый доспех в такую метель не разглядеть. Зря я шлем не надевала – сейчас очень бы пригодился – погода ужасная.

Я подходила к первым заборам, когда поняла, что что-то не так. Это было скорее внутреннее чувство, а не наблюдение. Я вошла на заметённую улицу, где не было видно колеи, и остановилась. Дома выглядели одинаково: огромные сугробы на крышах, дворах, и ни малейшего дымка ни в одной трубе. Около сорока срубов, и все как один выглядели мёртвыми.

Я расправила плечи, обнажая меч, и обратилась в слух, в предчувствии опасности, став опять той, кого из меня так старательно растили. Боль не имела значения, слабость не имела значения, метель?.. Да хоть в жерло вулкана бросайте.

Размеренные удары сердца. Хруст снега под стопами, утопающий в свисте ветра. Твердая рука на рукояти. Шаг за шагом, медленно, чуть согнув колени, готовая к нападению. Я мягко опустила правую ногу, перенося вес, разворот – острие стали скользнуло по хитину. Быстрый прыжок, и тонкие лапы отбросили от меня тварь, не давая выпаду достичь цели.

Мы стояли друг напротив друга, обе думая об одном – как убить. Прекрасное женское тело, обрамлённое шестью тонкими лапами, расходящимися от бёдер. Ладони сложеные так, что запястья смотрели ровно на меня, готовые выпустить липкую парализующую нить. Слава Виверну, я в доспехах. Арахне оставались только кисти рук и голова.

Белая мутная паутина выстрелила в очередной порыв метели, надеясь на то, что я ослеплена. Уклоняясь, я сделала кувырок влево, приближаясь, но не подходя слишком близко. Её тонкие лапы согнулись – она раздумывала, кинуться на меня или отступать. Ярко-красные глаза алчно впились в меня, не упуская ни на секунду. Голова, обрамлённая тонкими острыми наростами, склонялась то к одному, то к другому плечу, словно в каком-то танце.

– Кушать хочешь или так и будем стоять?

Мне показалось, она улыбнулась, но с места не сдвинулась, нетерпеливо перебирая лапками. Прежде мне не приходилось с ними сражаться. Арахны очень редко вылезали в наш мир, предпочитая свои подземелья. К ним очень сложно подобраться. Но есть и у них слабое место.

Они не заставили себя ждать. Поворот кольца, шип, впившийся в запястье, пуская кровь и зажигая мой меч. Рубящий удар вверх и влево, шипя в фиолетовом пламени, её ребёнок пал, покрывая снег копотью. Закрыв лицо наручем, я отбила ещё двоих. Паутина повисла на доспехе, не задев кожи.

Арахна противно засвистела, кидаясь на защиту потомства. Выставив вперёд тонкие передние лапы, не позволила сходу приблизиться. Тоже мне проблема – один удар, подставив парализующим нитям закованное в сталь плечо, и две тонкие хитиновые палки упали на снег, заставив арахну наклониться, насаживаясь на мой меч.

Она противно завизжала, выставляя вперёд мелкие острые клыки. Послушному пламени понадобилось всего несколько секунд, чтобы охватить её тело. Следом вспыхивали неприметные точки на крышах и стенах. Её потомство дохло вместе с создательницей. Деревня осветилась кострами. Огонь перекидывался на деревянные срубы, пожирая всё, до чего мог дотянуться. Я прислушалась – ни единого крика, только треск умирающих домов и свист метели.

Выбираясь из деревни, я приметила ещё нетронутый пожаром сруб. Недолго думая, кинулась к нему и выбила дверь плечом. Вопреки ожиданиям – ни тел, ни даже капли крови здесь не было.

Я прошла по скрипучим половицам к сундуку. Откинув крышку, убедилась, что он пуст. В печи зола уже сбилась в тугие комки от холода и влаги. Значит, люди ушли давно. Я перерыла каждый уголок, но единственное, что смогла найти – стёганое одеяло, которое с натяжкой могло сойти за накидку. Но вариантов не было: кое-как завязав его на шее, я бросила взгляд в небольшое потускневшее зеркало, отражавшее фигуру лишь до пояса. Я фыркнула себе под нос:

– Отлично. Городской сумасшедшей мне ещё не приходилось бывать.

Но всё лучше, чем красоваться дорогими доспехами с мечом наперевес. Больше здесь было делать нечего, мои надежды найти добротную лошадь и ускорить своё передвижение оказались напрасны.

Я почти бегом удалялась от деревни. Пламя при всём желании не примешь за естественное. Хотя в такую погоду летать идиотов мало, рисковать не стоило. С другой стороны… Я подняла взгляд к небу. Снег был настолько густой, что за ним и неба не видно, может, и стоит попробовать взлететь.

Я воодушевилась, но быстро оставила эту идею. Специальных крепежей для меча у меня с собой не было, а если мне навяжут бой, я окажусь в поле голая и без оружия. Так себе перспектива. Придётся идти. Всю ночь и утро я брела, старательно игнорируя слабость тела, но всё же не выдержала. От голода драконы не умирают, но это не значит, что нам нравятся длительные путешествия на пустой желудок.

Устроив себе очередную нору в сугробе, я забралась внутрь. Проваливаясь в сон, прикрыла глаза и едва сдержала смех – хороша наследница престола: спит на земле, укрывшись снегом. Одеяло, служившее мне накидкой, я пачкать не решилась, аккуратно сложив и подложив под голову.

Разбудил меня топот ног. Вернее, охотникам казалось, что идут они достаточно тихо. Я замерла. Ветер стих, потому я прекрасно слышала их приближение. Ладонь сжала эфес.

– И тут никого.

– Ещё пройдёмся? – неуверенно спросил молодой голос.

– Смысла нет. Сколько идём – ни одного следа.

– Так метель.

– Закончилась ещё утром. Проклятые драконы, – зло сплюнул мужик. – Они престол делят, а нам с голоду дохнуть, пока твари бушуют в округе.

Молодой тяжело вдохнул.

– Хорошо при старом короле было.

– Хорошо-то хорошо, да только девку за себя оставить решил – вот и пожинаем плоды.

– Так что делать-то, если нет мужиков-то? – не сдавался молодой, заставив меня зло усмехнуться.

Голоса стихали, я еле разобрала ворчливый ответ:

– Что? Что? Мужа ей искать. Где видано-то, чтоб девка… – дальше я уже не слышала, как ни старалась.

Это был старый спор. Перечить отцу никто не решался, но за закрытыми дверями чего только не говорили. Я лежала, не в силах подняться. Боясь осознать, что значило это их «при старом короле».

Надо было решить – стоило ли идти к замку или сразу податься в Ульрейн. Я уже говорила, что они единственные из всех королевств восстановили власть людей, потому их считали непредвзятыми. Людям нет дела до наших распрей, они не играют ни на чьей стороне. Свергнутых, предавших или просто неугодных драконов, кого поленились убить, отправляли в тюрьму, устроенную на самом высоком пике их бесконечных гор.

Если быть честными, сами короли там оказывались очень редко, предпочитая умереть в бою вместе с наследниками. Мы платили людям за содержание своих пленных. Не знаю, что там за условия и кормят ли их вообще, но то, что ни один из свергнутых так и не смог сбежать при всём своём могуществе и опыте дипломатии, говорит о том, что Ульрейн исправно исполнял свою часть сделки. За шесть тысячелетий ни одного побега.

Но и никто не пробовал штурмовать её с моими знаниями и опытом. Быть может, я устрою первый? Усмехнувшись, я наконец смогла подняться. Бросив взгляд в сторону Ульрейна, я покачала головой. Сначала убедиться, что он жив, и узнать о судьбе сестёр.

Ночью мне посчастливилось выйти к Грейвейсу – одному из самых крупных городов нашего королевства, служившему перевалочным пунктом для торговцев. Украсть лошадь оказалось слишком просто.

Верден – одно из самых крупных королевств, по размерам с нами сравняться разве что Прумель или Эванторн. Напавшие на нас Крайен и Герон меньше. За десятки тысячелетий мы все успели огородиться друг от друга разными культурами, благо хоть язык единый сохранили.

Но различия в природе и климате сильно сказывались и на разнице в жизни людей, и на их достатке. Были и более радикальные различия. Например, почему мы не смогли наладить дипломатию с Героном, выдав за их наследника одну из моих сестёр, чтобы взятка выглядела как приданное? Всё очень просто – у них заведено многожёнство, которого отец не признавал, справедливо полагая, что такой союз не может дать надёжных гарантий мира. Да и сколь бы ни были жестоки драконы, любили они своих дочерей больше мальчишек, старательно подбирая хорошую партию. Если не положением, то характером.

А вот с Крайеном у нас такой договор был. Потому мы и не ждали нападения. Через десять лет была назначена свадьба моей старшей сестры Вейлани с их наследником – Гвиреном. Обычно они держали слово – мы соседи и войн у нас не случалось тысячи три лет. Но в этот раз что-то пошло не так. Старик Кортезия сошёл с ума, не иначе.

Все наши королевства устроены одинаково – столица стоит недалеко от запечатанного разлома. Между столицей и разломом расположен королевский замок – символ защиты, да и если кому-то удастся выбраться на поверхность, мы первыми узнаем и быстро уничтожим.

Помимо больших разломов то тут, то там непонятно по каким причинам и логике открываются небольшие трещины, потому все земли поделены между генералами – они несут дозор, защищая людей от тварей. У нас в Вердене их двенадцать. По крайней мере, было, когда война только началась. Я очень надеюсь, что их не тронули.

Не то чтобы завоевателям нравилось оставлять при власти старую гвардию, но, во-первых, драконов и так мало, чтобы просто так убивать друг друга, во-вторых, так проще было устанавливать контроль над новыми землями – через тех, кого народ знал и кому верил. Лояльность достигалась обычным способом – браками. Хотя фактически это было похищение дочерей из домов и насильное замужество, отдающее их под покровительство завоевателей. И генералам ничего не оставалось, кроме как подчиниться, скрипя зубами.

Умереть самому – одно, этого не боялись, положить дочерей под нож мало охотников.

Я загнала бедное животное, останавливаясь лишь на пару часов, чтобы к следующему вечеру спешиться у задних стен крепости. Старательно скрывая дрожь пальцев, привязала лошадь у раскидистого дуба, посаженного в день свадьбы родителей, и медленно побрела к распахнутым настежь вратам.

Ветер хлопал порванными знамёнами, сугробы прогибались под моей поступью. Огромная статуя Виверна, стоящая в большом ритуальном кругу, безмолвно провожала к бесконечной лестнице. На этой площади проводились свадьбы, коронации и проводы в мир теней.

Хлёсткий снег впивался в щёки, растрёпанная коса под натиском ветра глухо билась о доспехи. Колкие снежинки оседали на тыльных сторонах ладоней. Удары сердца в висках – неровные, скачущие галопом, разгоняя охладевшую кровь. Я не позволяла себе остановиться, словно вся моя жизнь была подготовкой к этому моменту.

На последнем пролёте я опустила голову, разглядывая тысячелетние камни под ногами. Открытые всем ветрам, они не были покрыты снегом. По венам растекался парализующий ужас – ступени закончились. Раскатом самой яростной грозы захлопнулась створка с давно выбитым стеклом. Вся воля, воспитанная в здешних подземельях, понадобилась, чтобы поднять взгляд.

Белые драконы основали это королевство, и какими бы напастями нам ни грозили, ни разу не покидали свой трон, отбивая любые атаки. Но сегодня…

К вратам замка, где правил мой отец, где правил мой дед и его дед, и многие-многие до него, большими стальными шипами были прибиты пять тел.

Горло заблокировал огромный ком, не давая сделать вдох. Тот, кого я почитала, тот, кому я поклонялась, тот, кому была обязана жизнью и своими силами, висел на огромных дубовых воротах, прикованный, безжизненный. Его белоснежные волосы истрепались ветром, кожа высохла, местами потрескавшись и обнажая мышцы.

Я боялась сместить взгляд. Боялась пошевелиться. Но и смотреть на отца больше не могла. Мама была по его правую руку. Сёстры вокруг родителей. Я не понимала. Невиданная жестокость. Колени подкосились, роняя остатки меня на камень. Наколенники противно скрипнули металлом, голова безвольно поникла на ослабших плечах, но я не позволила себе отвести взгляд.

Нас разделяли сто шагов и двадцать две каменные плиты, выстилавшие преддверие. Я точно знала. Всего сто шагов. И ещё смерть. Не дойти.

Первая слеза вышла сама, прокладывая влажную дорожку, в которой растворялись колючие снежинки. Я моргала, а они всё лились, не останавливаясь.

Моя нежная Лиэль. Старше меня всего на десять лет. Её тонкие пальцы не играли, а ласкали струны. Нежная улыбка и совершенный характер. В ней не надо было воспитывать вежливость и покладистость, это была её суть. Её маленькие ладошки закрывали мне глаза, пока я билась с манекеном. Звонкий голос, хохоча, спрашивал, узнала ли я её. Ей нравилось, когда я притворно удивлялась. А потом мы бежали на кухню, и я утаскивала прямо из печи яблочные пирожки.

На её тело приходились все удары ветра, занесённая снегом с истлевшими нежно-фиолетовыми волосами. Она такой и была – нежностью, хранившей семью, тушившей все конфликты и склоки взрывных родственников, защищающей от непогоды под сводами замка.

Пристально посмотрев на королеву, я оттолкнулась от земли, вытирая слёзы замёрзшими ладонями. Она так учила – слёзы для слабых. А я не имею права – я последний воин её рода. Белую чешую получили только мы с Лиэль. Только её была с тёплым жемчужным отливом, моя отдавала то ли синевой, то ли холодным фиолетом.

Последний воин… А теперь и последняя во всём роде.

– Я подвела вас. Я подвела нас.

Ответом была тишина. Лишь ветер кидал разодранные доспехи моего учителя о дубовую твердь ворот, словно вбивая гвозди в моё сердце.

Что есть силы оттолкнувшись от земли, не глядя, побежала вниз по ступеням, не останавливаясь, не оборачиваясь, не давая и шанса мёртвым ещё раз посмотреть на меня впавшими глазницами.

Сердце заходилось от бешеного бега. Я схватилась ладонью под рёбра, откашливаясь. Боль возвращалась волнами, одна сильнее другой. Я медленно брела по бесконечным ступеням. Ни лёгкости шага, ни желания. Освещённая тусклым холодным рассветом статуя Виверна отбрасывала длинную изогнутую тень. Я сделала шаг в сторону, не заслуживая находиться под её защитой.

Десятилетия подготовки, мучительная боль, пронзавшая тело после каждой тренировки, раны, которые не заживляли, тренируя восстанавливающие способности, меч, слившийся с кистью, и боль, постоянная боль ради высшей цели – сохранения Королевства под властью Белых драконов.

Великий предок безмолвно взирал вдаль. Не осуждая, не бодря. Он просто был. Как и я теперь – просто была. Без цели, без миссии, без трона. Мою жизнь распяли на родовых вратах. Все, кто хоть что-то значил, остались в прошлом.

Кто я? В немом вопросе я подняла лицо к солнцу.

Последняя крупица уничтоженного рода.

Тлеющая искра когда-то великого костра.