Читать книгу Последняя из рода Белых драконов - - Страница 4

Заметки на полях:

Верден – королевство Белых драконов. Родовое для главной героини.

Герон – королевство, развязавшее войну с Верденом. Правит король Эймунд из рода Огненных драконов.

Крайен – королевство, вероломно напавшее с другой стороны. Правит король Кортезия из рода Синих драконов.

––

Слово автора:

К сожалению, ЛитРес не позволяет добавить рисунок к тексту на этапе черновика. После завершения книги здесь появится карта мира Элитарион. Сейчас её можно посмотреть на моём тг канале (ссылка в профиле автора).

Приятного чтения.

_________________________

Мышцы генерала напряглись. Ноздри неестественно широко раздувались при каждом вдохе. На висках чёткими линиями выступили вены. Сжав кулаки, он прикрыл глаза. Раньше это вызвало бы если не ужас, то желание спрятаться в самом дальнем углу и не показываться ему на глаза пару лет, а желательно все десять. Я же просто сидела, терпеливо ожидая его согласия. Он не сможет отказать последней просьбе рода, которому приносил клятву.

В напряжённой тишине раздался стук. Тарвен рявкнул:

– Не сейчас.

Секундная пауза, и из-за двери донеслось:

– Это Арвокс. Всё в порядке?

Генерал умерил гнев в голосе, но не избавился от него полностью:

– Да. Занят.

Когда шаги в коридоре стихли, он в ярости ударил кулаком о стол.

– Тебе, наверное, видится в этом какое-то благородство, – сдерживая себя, он почти шипел, пристально глядя на свои ладони. – Семья убита, честь поругана, значит, и тебе пора в могилу. Так, что ли? – Тарвен остервенело откинул свой стул, упершись кулаками в столешницу, и, наконец, посмотрел на меня. Я непроизвольно вжалась в спинку. – Так вот, нет.

Ни благородства, ни чести, ни смысла! – Генерал бросал каждое слово мне в лицо. – Правда была и есть одна – король погиб, да здравствует король! И никаких ритуальных самоубийств. Поднимаешь корону и идёшь дальше, что бы ни было. Мне казалось, отец чётко объяснил тебе это ещё в тот день, когда ты выбрала этот путь.

Тарвен выжидающе посмотрел на меня. Сил доказывать что-то не было. Потому я просто поправила:

– Не я выбирала.

Он зажмурился, сдерживая очередной порыв.

– Можешь сколько угодно прятаться за эту удобную ложь. Твой отец смог бы организовать тебе брак, пусть не столь выгодный, как могло быть в твоём положении, но всё же. Ты сама попросила меч.

Я не выдержала, чувствуя, как в груди разливается ненависть, а я-то думала, она давно похоронена вместе с той девочкой, которая когда-то выковала мой первый меч.

– Кому как не тебе знать все обстоятельства моего выбора! Ты единственный, кто понял. Ты растил меня не как сумасшедшую, а как воина, не давая пощады, не оставляя ни шанса быть слабой. Но всё зря. Надо было дольше держать в катакомбах, рубить сильнее. А теперь…

Ты хочешь, чтобы я одна справилась там, где проиграли двенадцать генералов, возглавляемые отцом? Я? Ста семнадцати лет от роду, не побывавшая ни на одной войне, должна пойти туда? Чтобы что?

– Чтобы не дать своему королевству скатиться в пропасть. Посмотри, – он ткнул пальцем в окно. – Смотри! Ни одного знамени! Наш король распят на вратах собственного замка! Нам не дают его похоронить. Наши генералы лишены родовых гербов. Его сняли и сожгли на моих глазах!

Наших дочерей требуют в гаремы, два дома лишились глав. Твои земли, которые ты рождена защищать, терзают твари, сочащиеся из темноты. Герон не спешит очищать их. Королю Эймунду плевать на нас и наших людей, пока мы не придём к нему на поклон. Он даже не поставил к нам наместника, не говоря о носителе крови Виверна!

Их мелкие дворцовые игры среди кучи наследников длятся уже полгода. Никак не могут поделить престол. А мы…

Тарвен резко замолчал, глотая злость и пряча её глубоко внутри. Он знал меня и видел, что его слова не действуют, впервые на его памяти. Генерал оперся ладонью об угол стола, глядя в небо сквозь голые шпили и продолжил выцветшим голосом, словно силы и правда покидали его могучее тело:

– Мы принимаем всех людей с моих и соседних земель. Многие уже в желудках – разодраны в собственных домах! Дохнут в подвалах от холода и без еды, потому что некому их защитить! А ты, вместо помощи, хочешь просто сдаться.

Я зажмурилась, пытаясь скрыться от его слов. Подкатывала тошнота. Мимолётно появившаяся ярость уже бесследно пропала, вернув мне мою пустоту.

– Если я проиграю, отец станет посмешищем. Воспитал и не дочь, и не воина. Я не могу оставить такую память. Я стану последней надеждой королевства и не оправдаюсь. Моё имя проклянут. И как итог – я всё равно умру. Даже ты не так жесток, чтобы обрекать меня на подобное.

– Так не проиграй!

Я усмехнулась. Конечно, он был прав. Во всём. Вот только… Дышать сил нет. Какой мне меч? Но разве это можно объяснить? Не было в истории случаев, когда поверженных так унижали. Потому я лишь покачала головой. Тарвен выдохнул смешок и вышел из кабинета через заднюю дверь.

Вернулся он спустя добрых полчаса, застав меня бессмысленно глазеющей в окно. Внизу суетились люди. Я заметила, что появилось много новых кузен. Наковальни стояли буквально на улицах. Повернувшись на звук, я увидела, что генерал выполнил свою угрозу и принёс мне миску супа.

– Не роскошный приём, конечно. Но так и урожай почти весь сгнил – боялись убирать.

– Я не понимаю, – я медленно подошла к столу и взяла ложку. – Почему вы не можете их убить? Сколько вас осталось?

Тарвен посмотрел исподлобья.

– В битве четверо погибли: Талис, Мерден, Малдо и Райкен. Сама понимаешь, два дома остались без главы – тоже одни девчонки. Помогаем им, а толку? Бреши без огня короля не залатать. Одного убьёшь – завтра двое вылезут, чуют слабость, вот и прут.

Я задумчиво постучала ложкой по краю тарелки.

– Совсем урожай плохой?

Тарвен хмыкнул:

– До весны бы дотянуть.

– А если попросить дядю?

Старший брат отца сидел на родовом троне, правя королевством Менден, расположенном на единственном острове близ континента. Уголок стабильности в нашем мире – мало за историю нашлось охотников начинать войну с островом, защищённым Ласковым морем.

– Я у него был. Обещал подумать, – Тарвен не сдержал сарказма, – с начала осени думает.

– Он не говорил с Героном по поводу… – Я дёрнула плечом, отгоняя слишком ясные образы впалых глазниц мертвецов, висевших на моём бывшем доме.

– Говорил. Требовал. Угрожал. Результат сама видела, – генерал устало потёр глаза, а потом кивнул на нетронутую еду. – Ешь уже. Остынет – совсем дрянь будет.

Я села и запихнула в себя ложку. То ли и правда еда дрянь, то ли я просто не почувствовала вкуса.

– У отца были запасы на случай голода.

– Да и есть, наверное. Только доступ в подземелья под запретом.

– Не заметила там признаки жизни.

– Патрулируют без расписания. А чтобы вывезти запасы, нужна колонна. Не пройдём.

– Золото забрали?

Усмехнувшись, он развёл руками. Конечно, забрали, стоило ли спрашивать. Такие трофеи проигравшим не положены. Я не заметила, как в задумчивости проглотила половину порции.

– А если попробовать пройти через катакомбы?

Тарвен постучал костяшками по столу.

– Думал. Да только кого отправить?

– Я могу.

– И много одна унесёшь? – Он подхватил мою руку под локоть, приподнял и выразительно её тряхнул. – Ни одной мышцы не осталось. На кисель похожа.

Я с отвращением посмотрела на собственную конечность.

– Я могу взять с собой людей.

– Ни к чему кому-то знать, что ты жива.

– Арвокс?

– Рискнуть единственным сыном?

Ложка ударилась о пустое дно.

– Позволь помочь с разломами. Сам отведёшь.

– Желание умирать прошло?

– Нет. Но на это моего огня хватит. Последний долг, так сказать.

Он кивнул.

– Хорошо. Начнём с малого.

– Тарвен, я своё слово сказала.

– Да. После первого месяца тренировок ты мне тоже много чего говорила.

– Это другое.

Генерал улыбнулся уголками губ и покачал головой.

– У тебя есть одно дурное свойство, Этель, – он склонился ниже, доверительно сообщая. – Когда ты проигрываешь, твоя первая реакция – продолжить бой, уничтожить противника немедленно, вместо того чтобы отойти и придумать другую тактику, потому что старая, очевидно, не работает. В тебе говорит молодость и необузданная вспыльчивость. Всё или ничего. А если ничего, то сейчас я вас всех спалю, потому что я большой и страшный дракон. Просто в этот раз ты назначила виновником всех бед себя.

– Но я и есть виновник.

– Так же, как и я. Так же, как остальные одиннадцать генералов и с полсотни боевых драконов. Всех нас убьёшь?

– Вы боролись.

– А ты?

– Вы были с отцом.

– Мы были там, где он приказал нам быть. А ты?

– Я не справилась.

– Как и мы.

Я покачала головой, устало прикрыв глаза, чтобы остановить дёргающееся веко.

– Хочешь сказать, в смерти моей семьи никто не виновен?

– Виновен. Герон и его королевское высочество Эймунд. Приказ был его.

– Но я не могу его победить.

– Начнём с того, что ты даже не хочешь. Удобнее винить себя, понимаю. Он далеко, ты близко.

– Даже если захочу, не смогу.

– Не сможешь, – согласился он. – А что мы делаем, когда не можем победить?

Я открыла глаза и вымученно улыбнулась, преодолевая внутреннее сопротивление.

– Отходим и придумываем новую тактику.

Генерал кивнул.

– Сегодня попрошу дать тебе дополнительную порцию мороженого.

Улыбка стала чуть шире. Я получала дополнительную порцию всего два раза – за первую победу на тренировке и за бой с горгоной. Помню испуг на лице отца, когда он влетел в пещеру, ожидая увидеть мою статую, и спокойный голос генерала: «Я же говорил: она справится». После этого и начались мои тренировки с королём и продолжались до самого начала войны. Я победила всего два раза, но те, кто знал отца, понимали, чего стоили эти победы. Тарвен вечно поправлял: «Не всего, а целых два раза. Запомни и не забывай».

Я до крови прикусила изнутри щёку, выкидывая воспоминания из головы.

– Пошли. Отведу тебя в комнату.

Кивнув, я нехотя поднялась, чувствуя, как по телу разливается усталость. Но не та, что терзала меня после пробуждения во льдах, а неожиданно приятная, как когда потягиваешься перед сном после сложного дня, зная, что сейчас сможешь отдохнуть.

– Вопросов ни у кого не будет?

– Нет. Ни у одного Герона есть шпионы, знаешь ли. Мои тоже иногда приходят с вестями – комната для них.

Мы прошли пустыми коридорами к дальним башням. Видимо, генерал предупредил, что соваться сюда сейчас не стоит. Небольшая по крепостным меркам комната с маленьким витражным окном из тёмно-синего стекла тонула в сумраке.

– Никто тебя не увидит, даже если очень захочет. Открывай только мне.

Кровать подо мной противно скрипнула, проминаясь. Я разочарованно поморщилась. Предпочитаю отдыхать по классике – на камне.

– Человеческая.

– Прости. Надеюсь, ты достаточно взрослая, чтобы не спалить её, – ухмыльнулся генерал.

Я опустилась на подушку, не раздеваясь. Глаза закрылись сами, и я попросила:

– Тарвен, там в лесу мои доспехи с мечом остались.

– Найдём.

Он тихо подошёл и погладил меня по голове. Уже на пороге сна я услышала:

– Ты никогда не была одна. И не будешь.

Я не стала отвечать, переворачиваясь на бок. Наконец ключ в замке повернулся, и я упала в темноту бессознательности.

– Если ты хочешь казаться мёртвой – перестань дышать. Это выдаёт тебя с потрохами, – тьму разорвал голос Тарвена.

Широко зевнув, я потянулась. Сквозь синие стёкла едва пробивался дневной свет.

– Быстро ночь прошла, – буркнула я, пытаясь забраться под подушку.

– Три.

– Что три?

– Три ночи.

Я распахнула глаза, резко садясь. Тарвен стоял у противоположной стены, оперевшись на неё спиной и скрестив руки на груди. В полном доспехе. Отполированная до блеска рукоять меча была испещрена мелкими царапинами. Надо же, значит, и он когда-то перчатки надевает.

Ноздрей коснулся терпкий аромат пряного запечённого мяса и свежего хлеба. Генерал кивнул:

– Поешь и выходим. Ещё одна брешь открылась с мантикорой у входа.

Я поднялась, часто моргая, в попытке разбудить себя, и грузно рухнула на жёсткий табурет. Сказать, что я восстановилась, – нагло соврать. Тело отдохнуло, но я не чувствовала прежней силы. Поднося ко рту очередную вилку, бросила взгляд на предплечье и поморщилась. Привычные линии вен были скрыты глубоко под кожей. Я напрягла руку – контур мышц был едва заметен. И правда – сплошной кисель. Как с арахной справилась – не понятно.

Еда была очень вкусной, жаль, я не могла насладиться, как следует.

– Доспех? – спросила я с набитым ртом.

Тарвен легонько пнул большой тюк, лежавший у его ног.

– Цел. Поддёвы не нашли.

Я проглотила огромный кусок, еле сглатывая.

– Не нашла. Там сугробы с меня ростом. Не хотелось всю палатку рыть.

– Плохо, – вздохнул генерал. – Скажу, чтоб изготовили.

– Ткань есть? – вопрос не праздный. Для поддёвы нужен специальный материал, пропитанный алхимическим составом, чтобы выдерживать огонь драконов. Иначе мы загоримся прямо под доспехом от первой же попытки тела залечить рану. Собственный огонь убить не сможет, но неприятно.

– Найдём, – генерал отлип от стены и направился к двери. – Буду ждать в кабинете. В коридорах никого не будет – иди смело.

Я кивнула, не в силах ответить. Какой же вкусный хлеб.

Скинув с себя крестьянские обноски, вытерла рот рубахой, прежде чем отправить тряпьё в самый дальний угол. Холодный металл коснулся кожи, заставив поёжиться. Не люблю я это ощущение. Прикрепив к поясу ножны, я заметила на столе небольшой свёрток.

– Да быть не может.

Распахнув непромокаемую бумагу, непроизвольно улыбнулась. Два кубика ледяного шербета из лесных ягод. Всё как обещал. Когда последний кусочек растворился на языке, мы уже шли сквозь лес. Тарвен поглядывал на меня то ли с любопытством, то ли просто по старой привычке. Выкинув бумагу в снег, я догнала его.

– Спасибо.

– Из личных запасов.

– Значит, Арвокс сегодня без десерта?

– Ну не себя же обделять? – усмехнулся генерал.

– Ты ему сказал?

– Что ты жива? – он посмотрел на меня. – Нет.

– Хорошо.

– Удивительно. Его укора ты боишься больше моего гнева, – он покачал головой, возвращая внимание к дороге.

– Не боюсь, – я опустила взгляд, черес чур внимательно разглядывая собственные стопы. – Не люблю его расстраивать.

– Значит, не передумала, – констатировал генерал.

Дальше шли молча. Под напором неуютной тишины плечи сами собой опустились. Чтобы занять мысли, я начала прокручивать свой последний бой, перебирая варианты: кто мог вмешаться. Ближе всех к полю боя расположены королевства Скворт и Прумель, но у них всего лет сорок назад закончилась очередная война, и не понятно зачем им это. Вряд ли кто-то всерьёз нацелился на ослабление Крайена, сами пока не восстановились.

Ульрейн я в расчёт не брала, люди никогда не ввязывались в эти игры. Да и откуда у них драконы? Кто там ещё у нас в соседях? Ластр. Чтобы добраться оттуда к месту моей гибели, им надо было пролететь через сражающиеся армии отца и геронцев. Осталась Вердивалия, но опять же – пролететь через всё наше королевство ни разу незамеченным? Сомнительно. Если только они не летели над морем, но такое расстояние – опасно, да и маловероятно.

Остров дяди от нас далеко, а заходить он мог только со стороны Вердивалии, что опять возвращает нас к тому, что ничего не складывается. Кто бы ни был этот третий, прилетел он как будто бы ниоткуда. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как начинает ныть в висках.

– Ты чего?

– Думаю.

– Поделишься?

– Пытаюсь понять, откуда взялась третья сторона.

Тарвен кивнул, не поворачиваясь.

– Тоже всё время думаю. И ничего не придумал. Если рассматривать по возможности долететь незамеченными, то это либо Скворт, либо Прумель.

– Но зачем им это?

– То-то и оно. Возможность есть – мотива нет. А у кого есть мотив – возможностей нет. Значит, мы чего-то не знаем.

– А шпионы что?

– Да ничего, – зло бросил Тарвен. – Их не так много, а те, кто есть ничего по этому поводу узнать не смогли. Все думают, вы убили друг друга и утонули.

– И что? Все верят, что я в одиночку перебила трёх драконов? Неужели никто не сомневается?

– Сомневаются или нет – не важно. Это единственное объяснение случившемуся.

Я опустила руку на эфес, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы, и тихо позвала:

– Тарвен…

– М?

– А ты как думаешь? Я могла их победить?

Он остановился, глядя вдаль.

– Если бы мы с твоим отцом так не думали, тебя бы туда не отправили.

– Так больше некого было.

Он наконец перевёл на меня взгляд, такой тяжёлый, что захотелось отвернуться.

– Мы могли изначально позволить им захватить земли, как в конце концов и поступили, выстроить круговую оборону. – Голос генерала был твёрд, но смягчился в вопросе: – Думаешь, король отправил бы тебя на смерть?

Я не знала, что ответить, потому просто сглотнула. Генерал покачал головой.

– Морвенн был не только моим королём. Он был моим другом. И он любил тебя. Каждый его день был наполнен виной за то, что не смог уберечь от этой судьбы.

Я зажмурилась, отворачиваясь. Некоторое время мы стояли молча, но тишина больше не тяготила. Слегка осипшим голосом я наконец спросила:

– Далеко ещё?

– Часа полтора.

Подняв взгляд в серое бездонное небо, я тяжело вздохнула.

– Жаль, не полетаешь.

– Жаль.

Мантикоры – страшная дрянь. Шипы на их хвосте ядовиты, будто одних огромных клыков мало. Тела гибкие и подвижные. Даже дракону сложно побороть их в одиночку. Я встречала парочку и, честное слово, лучше уж табун арахн. Биться с ними долго и изматывает, а от жала взрослых особей и доспех может не защитить. Я размяла плечи, всё ещё пытаясь нащупать собственную силу, но тщетно.

– Тело раздражает. Не привыкла к такому.

– Скорее отвыкла. Сейчас ты выглядишь как обычная женщина.

– Это-то и раздражает.

Тарвен искренне хохотнул.

– Да, обычной тебе быть не нравится.

– Расскажи, чего требует Герон? – вышло слегка резче, чем я планировала, но обсуждать собственные недостатки желания не было.

– Подношений, чего же ещё: золото и по дочери от каждого дома.

– Да. Мужчин у них много с этими гаремами.

– Да какие там мужчины? – зло буркнул Тарвен. – Большинство настолько изнежены, что проиграют бой собственной тени.

– Если бы всё было так, как ты говоришь, они бы не выиграли, – заметила я.

– Они бы и так не выиграли, если бы не предательство Крайена. Но ты права, – генерал покачал головой, – есть у них несколько домов, сохранивших традиции воспитания драконов. Но мы бы всё равно победили.

– Так в этом уверен? Сам говорил: нельзя недооценивать врага.

– Поэтому я их и переоцениваю. Иначе бы сказал, как есть: интриганы, ничего не стоящие в бою, – он сжал челюсти и ускорил шаг. Впрочем, через пару минут генерал остыл, – всё-таки возраст и опыт помогали быстро справиться с эмоциями. – Насколько мне известно, у них борьба сыновей. Их у короля Эймунда целых четырнадцать. От разных женщин, как ты понимаешь. И думаю, на этом он не остановится.

Наиболее вероятной кандидатурой на роль нашего нового правителя видится Дарзан. Он-то и залетает к нам время от времени с предложениями-требованиями помолвки, пытаясь организовать себе гарем. Хотя и без него вполне способен взять престол Вердена.

– Чего же не берёт?

– Не хочет править на шатающемся троне. И пока генералы Вердена ему не присягнули, так и будет раздумывать. Ждёт, когда мы начнём дохнуть от голода и тварей, ползущих из разломов. По моим расчётам, так и произойдёт к концу весны, если ничего не придумаем. Сами придём и всё дадим, чтобы людей спасти.

– Известно что-нибудь об этом Дарзане, помимо его страсти к женщинам?

– Да ничего почти. Знаю, что воспитывали как воина. По поводу катакомб не знаю, но не сильно изнежен – тщетная надежда. Жесток, как и большинство мужчин их культуры. – Генерал опять тяжело вздохнул. – Если верить моим шпионам, а я им верю, лично исполняет телесные наказания для слуг и провинившихся придворных. Особенно любит пытать женщин. Нравятся их кровь и крики. Возможно, – он поморщился, – это единственное, что ему в них нравится.

– Нерадостную картину рисуешь. И он требует наших женщин?

– Ага, – Тарвен напряг скулы, вглядываясь в даль и обнажая меч. Я последовала его примеру.

– А ещё претенденты есть?

– Только слухи непонятные мне самому. Один из самых младших, – он глянул на меня через плечо, – твой ровесник – Кейрон. Он что-то ищет здесь, но что – мне пока не удалось выяснить. И, опять же, по смутным обрывкам разговоров, если найдёт – Эймунд отдаст престол Вердена ему.

Я задумалась, не забывая внимательно наблюдать, и перешла на едва слышный шёпот:

– Что ему у нас искать, если все сокровищницы отца разорены уже?

– Да не шепчи ты. Нам её выманить надо – всё лучше, чем каждый куст проверять, – Тарвен говорил чуть громче, чем обычно. – Сказал же: не знаю. Слухи всё.

– А он что? Лучше Дарзана?

– Может да, может нет. Разнятся сведения, ничего определённого.

– Да уж.

– Знаешь, кто лучше их обоих? – ядовито поинтересовался генерал.

– Не начинай, – поморщилась я, ловя краем уха хруст снега. – Справа.

Тарвен кивнул, сам уловив движение. К нам что-то быстро приближалось. Я подняла меч, отходя на несколько шагов назад. Мы ждали недолго, но плечи уже успели ненавязчиво намекнуть, что устали. Вот же зараза.

Огромная тварь выскочила и, дёрнув рваными крыльями, вцепилась когтями в ствол дерева где-то в метре над землёй. Зашипев, мантикора атаковала генерала, целясь жалом в незащищённую шею. Он отпрыгнул, а я попыталась перерубить хвост. Но ни скорости, ни реакции не хватило. Так себе помощника выбрал Тарвен.

Быстро отступая, чтобы не попасть под очередную атаку, я крикнула:

– Эй, красотка, я тут!

Мышцы чёрной как сажа спины взбугрились, поворачивая мощное тело. Оттолкнувшись, тварь прыгнула на меня, вынудив сделать кувырок, который, впрочем, не спас от смазанного удара когтей. Лопатку неприятно саднило несмотря на доспех. Генерал, улучив момент, рассёк бок, заставив мантикору взвыть и ощетиниться на него. Снег окропила огненно-рыжая кровь.

Перекат, и меч вошёл под рёбра, пробивая кости прямиком к сердцу. Мантикора пронзительно завизжала неправдоподобно высоким голосом. Щелчок кольца, и мой огонь побежал по лезвию. Но не те это существа, что так просто расстаются со своим бессмертием. Уже охваченный пламенем хвост хлестнул воздух и полетел жалом в мою голову. Я застыла.

Сильная рука сжала горловину, Тарвен рывком вынул меня. Жало пронзило пустоту, где только что была моя голова. Объятая огнём плоть шипела, заваливаясь в снег и выжигая себе путь к земле. Над местом упокоения мантикоры стоял пар. Из огромной проплешины вырывались языки черно-фиолетового пламени.

То ли генерал и правда думал, что я прыгну следом в поисках смертельного жала, то ли просто засмотрелся, только не спешил выпускать меня из хватки, стиснув под рёбрами стальной перчаткой. Резкая боль, накрывшая шею, где в неё впился доспех, заставила прийти в себя и отвести взгляд от пожара посреди белоснежного покрова.

– Больно, вообще-то, – я подняла глаза и показала пальцем на шею.

– Ждёшь извинений? – хмыкнул Тарвен, поднимаясь и протягивая мне руку.

– Да нет. Я на будущее. В следующий раз дёргай за плечо, что ли.

– Обязательно, – генерал отряхнул штаны и выпрямился, с укором глядя на меня.

– Что?

– Первое правило боя с мантикорой?

Я закатила глаза, но это не произвело никакого эффекта. Я знаю его слишком хорошо – если упёрся, ждать будет хоть пару суток кряду, но своего добьётся.

– Сначала отрубить жало, – я взмахнула руками. – Но там же такой шанс к сердцу был, глупо упускать.

– И опять мы возвращаемся к твоей проблеме: сначала думай, потом атакуй. Выбрав тактику – придерживайся.

– Ну всё же хорошо закончилось.

– Потому что я рядом был.

– Если бы тебя не было рядом, я бы вообще на мантикору не наткнулась, – резонно ответила я.

– Есть в этом мире способ тебя заткнуть? Что за страсть к последнему слову?

Я присела на корточки и начала оттирать меч от густой крови. Снег быстро таял на горячей ладони, что ускоряло процесс.

– Есть. Но ты мне в нём отказал не далее как три дня назад.

– Так это месть за то, что не убил?

Я вставила меч в ножны и покачала головой.

– Не месть – глупость. Но кто ж в таком признаётся? Разлом где?

– Здесь где-то. Стой, я облечу окрестности.

Я кивнула, подходя к догорающей мантикоре, и посмотрела в образовавшийся провал. Жареное мясо и есть жареное мясо, так и не скажешь, что смертельная живность. Драконы не слишком стеснительны из-за своей природы, но, если есть возможность не смотреть на учителя без одежды, я ей воспользуюсь.

– Иногда я думаю, что женщин не берут на поле боя именно из-за этого.

– Из-за чего? – не понял Тарвен, судя по звукам, воюя с застёжками.

– Стесняетесь.

Он засмеялся от неожиданности.

– Или отвлекаться не хотим. Тут как посмотреть.

Живот непроизвольно дрогнул в тихом смешке. Не думала, что когда-нибудь ещё испытаю это.

Треск оповестил, что дракон начал прорываться. Я обернулась. Красивый процесс. Как прорастающее семечко. Только вместо зёрнышка человеческое тело, а вместо побега – дракон. Сначала голова и крылья, потом уже тело. Всего несколько секунд.

У Тарвена была графитовая чешуя. Особенно красиво этот окрас смотрится на солнце – отливая сталью. Темнее, чем у стальных драконов, что лично мне нравилось гораздо больше. То ли в силу природной вредности, то ли из подросткового противоречия, я давно для себя решила, что самые красивые цвета – это тёмные. Поэтому всем сердцем завидовала носителям графитовых, антрацитовых и чёрных чешуй. Говорят, когда-то давно был ещё оттенок полуночи – что-то среднее между чёрным и синим, но до наших дней он не дошёл.

Тарвен взлетел, оставив после себя снежный вихрь. Тающие снежинки царапали – пришлось закрыть лицо руками. Когда непогода в одной конкретной точке леса улеглась, генерал был уже далеко. Мне оставалось только ждать его сигнала. Впрочем, совсем недолго: мантикора недалеко ушла.

Взлетать я не решилась, мало ли случайных глаз можно встретить. Да и в каком состоянии моё драконье тело, пока не понятно, помнится при падении я сломала оба крыла, не говоря уже о разодранной грудной клетке. Наши тела не восстанавливаются одновременно, лечится только то, в котором мы находимся. А в какой момент я вернула человеческое обличие, неизвестно. Меся ногами снежные кущи, я на чём свет стоит проклинала, что не удосужилась очнуться весной. Терпеть не могу зиму. Надо бы узнать, сколько до конца осталось.

Опустив генеральские доспехи перед большой драконьей лапой, я заглянула в разлом. Он уходил так глубоко в землю, что даже острого драконьего зрения не хватит, чтобы что-то разглядеть в этой тьме. Как знать, может, очередная мантикора уже готовится к прыжку. На самом деле выглядит это всё как обычный земляной обвал. Но, видимо, летописцам слово «разлом» казалось поэтичней.

Ровные гладкие края, строгая круглая форма. Раз от раза всё одно и то же. Огонь потомков Виверна плавит саму землю, надёжно запечатывая ямы. Меч тихо клацнул об аккуратно сложенные доспехи, и я сделала несколько шагов назад, с удивлением заметив, как часто бьётся сердце. А что, если я опять умру? – пронеслось в голове, когда крылья прорвали лопатки.

Умереть я не умерла, но боль накрыла с головой, заставив зажмуриться и выдохнуть через ноздри облачко фиолетового пара. Генерал, в этом обличии бывший значительно выше, подошёл и начал разглядывать спину. Скрипя зубами, я приоткрыла глаза, ища расщелину, и, разинув пасть, выпустила столп огня. Вернее попыталась, но тонкая струйка пламени едва царапнула края земли. Вот и прилетели. Находиться в этом теле было мучительно. В конце концов, спустя двадцать минут я смогла исполнить свой долг и закрыла этот проклятый разлом.

Ни секунды не задерживаясь, начала уменьшаться, прячась в человеческом обличии, и позволила себе пару минут постоять, наслаждаясь отсутствием боли, пока не почувствовала, как чешуя начинает растворяться под кожей.

– Крылья не лётные, – сказал генерал, застёгивая наручи. – Долго восстанавливаться.

– Грудину разрывало, – хрипло ответила я.

– Подозреваю. Огня почти не было.

Я кивнула. А что тут ещё скажешь-то?

– Боюсь, на сегодня я больше не помощник.

– Тут рядом ещё один. Надо закрыть, чтобы завтра не топать сюда же.

Представив, что путь придётся повторить, я поморщилась. Но это было лучше, чем снова окунуться в эти ощущения.

– Мы выносливые. Надо будет, ещё пройдёмся.

Я наконец справилась с застёжками и наклонилась за мечом.

– Вот именно: выносливые. Потому ноги в руки и к разлому.

Генерал не стал дожидаться новых попыток вернуть нас в крепость и бодро зашагал в одном ему ведомом направлении. И снова боль, что мешает открыть глаза, едва вырывающийся огонь и жажда вернуться в человеческое тело. Но надо совсем не знать Тарвена и его методы воспитания юных драконов, чтобы подумать, что на этом он остановился.

В крепость мы вернулись уже ночью, по дороге встретив ещё два разлома. Конечно же, совершенно случайно. Ничего в этом плане не изменилось. Стоило мне только сказать, что я чего-то больше не могу, генерал очень искренне сочувствовал и устраивал мою жизнь так, что только этим я потом и занималась. Так я научилась стрелять из лука, хоть и ненавижу это бесполезное занятие всей душой.

Я закрыла глаза, утопая в мягкой подушке медленнее, чем во сне. Сил не было не то, что думать, а просто раздеться. Проснулась я на мокрой от стаявшего снега простыне. Завтрак уже ждал на столе, а Тарвен в кабинете. Так прошла неделя. Каждый день шаг за шагом, разлом за разломом. Мантикору сменили церберы, церберов – арахны, арахн – стая гаргулий, а потом я перестала их запоминать.

Тело раздражало, отказываясь слушаться так, как я привыкла. Заученные движения выходили, как у пьяного подростка, впервые держащего в руках оружие. К исходу седьмого дня боль в груди драконьего тела значительно уменьшилась. Пламя, конечно, далеко не походило на столб огня, но и тонкой струйкой его уже нельзя было назвать.

В тот день мы вернулись раньше обычного. Быстро поужинав, я легла и прикрыла глаза. Сон не шёл, устала я сегодня недостаточно. Ворочаясь с боку на бок, я вдруг явственно услышала смех отца и, подлетев к двери, выглянула в коридор. Конечно, он был пуст. Да и откуда тут быть отцу? Перед глазами встало его лицо, такое каким я помнила его в детстве.

Вот он берёт меня на руки, разнимая драку со сторожевой собакой, с которой я не поделила то ли палку, то ли ещё что. Вот он идёт со мной к нашему утёсу, где учил меня летать.

Помню, как я испугалась, в первый раз разрывая человеческую кожу. Звук был такой, что я подумала, что случайно себя убила. Конечно, я уже видела, как другие меняют форму, но услышать, как ломаются твои же кости, оказалось не самым приятным. Тогда я повернула морду к отцу, который теперь был со мной одного роста, и успокоилась, глядя в его полные смеха и тихой грусти глаза.

«Я взрослая, пап», – хотела сказать я, но вместо этого обдала его маленьким шариком не огня даже, а горячего дыма. Вот он отмахивается от него, улыбаясь…

– Нет! – я замотала головой, чувствуя, как вокруг сердца сжимается тугое кольцо, давя, уничтожая.

Я вылетела в коридор и быстро преодолела лестницу, вырываясь на улицу. Комендантский час разогнал людей по домам, только кузницы оставались открыты, да несколько рабочих, перевозивших припасы от хранилищ к столовым. Возвращаться в комнату не хотелось, и я быстро зашагала мимо горящих масляными фонарями окон. Вперёд, как можно дальше от папиного смеха, засевшего то ли в стенах замка, то ли в моей голове.

Увидев, что патрульные свернули мне навстречу, я заскочила в первую попавшуюся дверь. Зачем лишний раз людей тревожить, да и Тарвен по голове не погладит, а его наказания я помнила слишком хорошо. Мне повезло не нарушить ничьё семейное уединение: за оглушающими ударами молота кузнец не услышал моего появления.

Я прижалась к двери, силясь понять, что делать дальше. В задумчивости я не заметила, как заворожилась, наблюдая за каждым его движением. Покрытая испариной спина, с перекатывающимися при каждом взмахе мышцами, ритмичный стук металла, прогибающегося под его волей. А что, если?.. Шальная мысль напомнила, что есть в этом мире более приятные способы отвлечься, чем бег по холодному воздуху.

– Привет, – между ударами сказала я, слегка склонив голову к плечу в ожидании, когда он повернётся.

– Ты что здесь забыла?

Он не казался злым, скорее удивлённым.

– Хотела погулять, а тут патруль.

Я расправила плечи и сделала несколько шагов к нему, демонстративно покачивая бёдрами и нацепив самую очаровательную из своих улыбок. Не ту, что предназначалась для торжественных приёмов, а ту, которой я говорила мужчинам, что этой ночью они мои.

Ладони опустились на широкую грудь. В его глазах скользило непонимание. Нет, он конечно знал, чего я хочу, но вот с чего бы и кто я такая? Я посмотрела в его голубые глаза, обрамлённые пушистыми светлыми ресницами. А мне сегодня везёт. Красив не только телом.

– Я только вечером пришла сюда. Столько дней в лесу. Замёрзла. Не согреешь?

Руки заскользили по его груди, настойчиво поглаживая. Кожаный передник раздражал, и я потянулась к завязкам, сомкнутым за шеей. Он всё ещё стоял столбом, но хотя бы не сопротивлялся. Прижавшись к нему грудью, всё так же пристально смотрела в глаза и, царапая ногтями спину, опустилась к завязкам на пояснице, руша последнюю преграду между мной и его кожей.

– Ты так и будешь стоять?

Он как-то нерешительно обнял меня, склоняясь для поцелуя. Мне хватило всего минуты, чтобы заставить его желать меня так же жадно, как я хотела этой близости.

Мозолистые сильные руки сжимали ткань простой одежды, бесстыдно стаскивая её с меня. Шёпот молнии, и я опустила ладонь на его возбуждённый член. Готов. Приспустив сначала его, а потом и свои штаны, наслаждалась непривычной нескромностью его действий. Вот чего мне всегда не хватало – он не чувствовал разницы наших положений, он хотел меня как женщину.

Его губы на моей шее заставили запрокинуть голову. Я улыбалась новым ощущениям сквозь короткое горячее дыхание, но, вопреки своим ожиданиям, внутри не чувствовала ничего. Неужели я ошибалась? Губы, ласкавшие грудь, начали раздражать, я потянула его на себя, вновь целуя и пытаясь вернуть себе недавнее желание.

Ничего. Я поморщилась. Хорошо. Попробуем сменить положение. Я всегда брала, а женщина должна отдаваться. Так ведь? Чуть резче, чем хотелось, я развернулась и потерлась бёдрами о его пах. Дважды приглашать не пришлось. Его руки до боли сжали ягодицы. Он вошёл одним толчком, разгорячённый долгим поцелуем. Несдержанные размашистые движения вырывали стоны, но, проклятье, это было единственным, что они делали.

Впившись пальцами в края наковальни, сбросила заготовку меча и начала двигаться ему навстречу, сжимая внутри, лишь бы это всё быстрее закончилось. Спустя вечность и ещё чуть-чуть у уха раздался гортанный стон, а я выдохнула с облегчением.

Быстро выскользнув из его хватки, начала остервенело возвращать на себя одежду.

– Кто ты? – едва выдавил он сквозь сорванное дыхание.

Я молчала, борясь с молнией.

– Мы ещё увидимся? – он хотел подойти, но я отпрыгнула, на ходу натягивая рубаху и вылетая из кузницы.

Я передёрнула плечами от омерзения. Нет, он и правда был хорош. Красив, мил, а вот я… Что со мной не так? Или это все делают вид, что им это нравится? Может, мы на самом деле одиночки?

Виски ломило, к счастью, по пути к своей башне я никого не встретила. Я была не в настроении покорно проследовать за патрулём, а контролировать себя вряд ли смогла бы. Вот и получается, что парочку жизней я сохранила. Закрыв дверь комнаты и обернувшись, я вздрогнула.

– Тарвен…

– Решил пожелать спокойной ночи.

– Гуляла.

– Да, я вижу.

Он выразительно посмотрел на неопрятно выглядывавшие края рубахи. Я поморщилась.

– Активно гуляла.

Он усмехнулся, покачав головой.

– Поздравляю. В моих землях работы для тебя почти не осталось. Завтра доберёмся до последних разломов.

Я с ужасом представила, что мне вот так придётся объехать владения каждого генерала, скрываясь от случайного дозора геронцев, и поёжилась. Генерал словно не замечал моих терзаний.

– А не будет подозрительно, если ты поочерёдно начнёшь объезжать все земли? Геронцам может не понравиться.

– Конечно, им не понравится. Потому в путь ты отправишься с Арвоксом. За ним не так пристально следят.

Я тяжело вздохнула. Я любила сына генерала, мы были очень дружны ещё с тех пор, как я жила в этой крепости. Арвокс заменил мне брата, которого у меня никогда не было. И я боялась, что у него получится отговорить меня от идеи расстаться с жизнью.

Тарвен пристально смотрел на меня.

– Что?

– Я ошибся.

На моей памяти это было первое подобное заявление из его уст, потому я настороженно спросила:

– В чём?

– Тебе и правда стоит умереть.

Он достиг меня в один шаг, резким движением блокируя горло предплечьем и прижимая к стене. Дыхание участилось, я уперлась руками в его грудь, неосознанно готовясь принять нелепый бой, когда сквозь тонкую ткань почувствовала, как к груди прижалось острие кинжала. Кровь запульсировала в висках. Ну вот и всё. Тарвен внимательно наблюдал за моей реакцией.

Я медлила, понимая, что он убьёт меня быстрее, чем я смогу его оттолкнуть. Форма не та.

– Знаешь, в чём твоя беда? – злость сочилась в каждом слове генерала. – Ты не умереть хочешь.

– Хочу… – он сильнее надавил на лезвие, так что кончик проник под кожу. А я продолжала давить на его грудь, пытаясь отстранить от себя мощное тело.

– Посмотри на себя. Все силы бросила на борьбу с мыслями. Заблокировала внутри себя пустоту, не давая ей ничем наполниться. А знаешь почему? – генерал тряхнул меня, впечатывая затылком в стену. – Ты знаешь, что придёт на её место, стоит только отпустить контроль. Твою пустоту заполнит боль. Такая, что выть захочется и кожу с себя сдирать.

Он на мгновение опустил голову, борясь с собственными эмоциями, тряхнул ей, чтобы вновь впиться в меня взглядом.

– Но ты умеешь с ней бороться. Смотри, – лезвие зашло на несколько сантиметров, заставив губы скривиться. – Видишь? Где другие кричат, ты стоишь, стиснув зубы, чтобы только не показать её. Чтобы не дать противнику насладиться твоей слабостью. В твоих глазах упрямство, а не страх. Посмотри на свои руки. Упираешься, отталкиваешь. Это руки существа, желающего умереть?!

Сейчас твой противник – ты. И, конечно, проще умереть, чем пережить то, что тебе придётся пережить, но я тебе не дам. Как не давал сдаваться в каждом нашем бою. Ты не имеешь права опускать оружие. Ты не имеешь права сдаться на растерзание своим страхам. У тебя есть противник – боль. Так прими этот бой с честью! Как и положено наследнику престола! – он прокричал это мне в лицо, с расстояния пары сантиметров.

– Ты выбрала свой путь. Я вёл тебя в самом начале, и я не дам тебе с него свернуть. Потому что это будет стоить тебе не только жизни, это будет стоить твоего смысла. Того, за который ты билась.

Оглянись назад. Вспомни каждую кровоточащую рану, заставлявшую тебя сгибаться в катакомбах. Гной, исходивший из них, терзавший тело таким жаром, что не каждому дано пережить. Каждый твой шаг, каждый взмах руки вёл тебя к цели – и эта цель не добровольная смерть, потому что маленькой девочке вдруг стало страшно.

Он с силой оттолкнулся от меня, вытаскивая лезвие и делая пару шагов назад. Уже совершенно спокойным, ровным голосом Тарвен закончил:

– Эта комната – твои катакомбы. Только гной теперь не из ран, он внутри тебя. И его надо выпустить. А это больно. Но ты справишься.

Чувствуя, как щиплет в глазах, я прошептала, едва шевеля пересохшими губами:

– А вдруг я не справлюсь?

– Я никогда не давал тебе непосильных заданий. Не дам его и сейчас.

Он развернулся, как на марше, и вышел из комнаты, поворачивая ключ. Я могла открыть и сбежать, но вместо этого сделала шаг к кровати, опускаясь на свежее бельё, и закрыла глаза. Дыхание выравнивалось. Шум в ушах стих. Под веками мерцали воспоминания.

Качели на заднем дворе родового замка, увитые тугими стеблями диких роз. Лиэль кричит, стоя возле пруда, призывно маша ладошкой. Короткий полёт, и я спрыгиваю, чтобы подбежать к любимой сестре. Она убегает от меня коридорами, звонко хохоча, чтобы ворваться в малую гостиную, где кружится счастливая Вейлани, которой объявили о помолвке с наследником Крайена. Она игриво обмахивает себя веером, красочно представляя, как будет править замком и балами.

Всегда серьёзная Айса, которой тоже ищут мужа, осуждающе качает головой. Впрочем, не со злостью. Просто у неё другие представления о браке и обязанностях королевы. Будучи второй по старшинству, у неё есть шанс найти себе мужа среди наследников, но ей хотелось не власти и балов, она мечтала о любви.

Мы с Лиэль роемся в шкатулках с драгоценностями, которые преподнёс Вейлани будущий муж в честь помолвки. Я отрываюсь ненадолго, чтобы застегнуть на маленькой шее ожерелье из каких-то красных камней, и вижу папу. Стоя в дверном проёме, он смотрел на нас и улыбался. Не как король, удачно заключивший сделку, а как отец.

С каждым новым кадром боль стальными кольцами всё туже обвивалась вокруг сердца, сжимая так, что лучше бы сожгли. На грудь водрузили наковальню, не давая дышать. Громкие хриплые стоны вырывались из глотки. Я провела ногтями по хлопку, сдирая кожу, в нелепой попытке сбросить с себя невидимый груз. Зубы сжались, не давая слезам выбраться на свободу.

Я перевернулась, уткнувшись лицом в подушку, и завыла, пытаясь выпустить то, что гноилось внутри. Кулак ударил стену снова и снова. И снова. Разбитые костяшки отдавались болью в локоть при каждом соприкосновении с камнем. Но было недостаточно. Надо было больше! Боль не глушилась, вой не спасал. Запустив пальцы в волосы, я сжалась в тугой клубок, в бессилии кусая колени, заталкивая свою слабость обратно.

В голове всплывали, казалось, давно забытые кадры, словно мне было мало. Словно было недостаточно. Этого ты хотел, генерал? Вырвать меня из пустоты такой ценой? Тёмные влажные катакомбы сейчас казались самым уютным местом по сравнению с этой мягкой кроватью!

Ближе к рассвету я обессиленно лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок. Покрытая мелкой испариной, с влажными то ли от пота, то ли от слёз волосами, исцарапанная, искусанная – саднящий кусок плоти. Внутри было ещё хуже. Эту боль ничем не перекроешь. Я не могу её победить. Тарвен ошибся. Впервые в жизни он ошибся.

Сквозь приоткрытые потрескавшиеся губы вырвалось маленькое облачко фиолетового пара. Зрение неуловимо изменилось. Чёткие очертания каждой трещинки наверху, тончайшие нити паутины, по которой спускался паук размером с ушко иглы. Он был красный в мелкую чёрную точку. Так видит вертикальный зрачок. Так смотрит на мир дракон.

И он требовал смерти.

Смерти тех, кто сотворил это со мной. С нами. Кулаки сжались, впиваясь ногтями в мягкую ткань ладоней, разбитые костяшки саднило, а я улыбалась. Потому что знала: они умоются своей кровью, я буду резать их на мелкие куски, потроша на глазах их детей под громкие рыдания их женщин, не зная ни жалости, ни милости, ни пощады.

Я верну то, что у меня отобрали. То, что моё по праву рождения. Коридоры, где звучал смех сестры, тронный зал, где восседали мои предки. На стенах снова будут родовые гобелены. Я выполню волю отца. Я больше не подведу. И вот тогда да. Тогда можно и самой умирать.

Но не сейчас.