Читать книгу Надежда семьи Грейвз - - Страница 7

Вечер 6 октября 2012 года. Корнуолл, дом семьи Грейвз

Дорога до Корнуолла заняла чуть более шести часов, и не сказать, что это время Надя провела с удовольствием. Скорее примерно так, как заключенный проводит свои последние часы перед вынесением приговора. Для Майкла эта поездка также была невыносимо долгой.

Выйдя на скользкий от моросящего дождя перрон, Надя почувствовала, что вернулась в то место, которое, как ей казалось, она покинула навсегда. Последний раз она была здесь весной, когда приехала, чтобы выполнить задание по работе, всего лишь описать картины в очередном английском поместье. Тогда здесь светило солнце и природа оживала после холодной зимы. Сейчас же эту маленькую рыбацкую деревушку окутали осенние туманы, промозглые, холодные, наполненные влагой, наполненные отчаянием. Быть может, ей показалось, но небо вдруг стало таким маленьким, таким серым и таким безрадостным.

Она смотрела на Майкла, как обычно, идеально одетого, как обычно, идеального снаружи, но разбитого внутри. Теперь она могла видеть, что за его лоском скрывается усталость, раздражительность, иногда надменность. Многое скрывалось внутри, что теперь она начала замечать, начала видеть в нем по движению глаз, по взгляду, по тону голоса.

Майкл быстро катил чемодан по перрону, делая огромные шаги, и начинал злиться на то, что Надя не поспевала за ним. Он хотел как можно скорее оказаться в родном доме, в родных стенах, словно они могли защитить его, словно они могли дать ему опору и поддержку. Майкл знал, что ужин назначен на семь вечера, а еще он знал, что они успевают на него впритык. Именно поэтому пришлось ускорить шаг – ему непременно хотелось быть дома вовремя.

Они сели в такси у вокзала, и Майкл с нетерпением пообещал водителю двойную оплату, если они успеют добраться до дома семьи Грейвз за полчаса. Таксист был весьма воодушевлен подобным предложением и резво нажал на газ.

Надя сидела на заднем сидении и наблюдала за профилем Майкла. Тот сидел спереди и напряженно смотрел на дорогу. Надя тоже перевела взгляд за окно. Осенний вечер был тусклым и мокрым, дождь усиливался, отчего дорога блестела, словно чешуйчатая спинка мокрой змеи.

Надя знала, или скорее чувствовала, что Майкл спешит. Она видела его нетерпение в том, как он бросал взгляд на свои часы. Водитель ехал резво, и Надя продолжала смотреть в окно, на голые деревья, в ожидании момента, когда она вновь окажется у того места, с которого начались ее приключения и к которому эти приключения в итоге ее привели.

Вскоре их машина нагнала небольшой серебристый пикап. Дорога была узкая, и таксист попытался обогнать пикап, но машина ехала аккурат по середине, не давая возможности ее обогнать. Надя увидела, как Майкл тихо чертыхнулся. Таксист бросил взгляд на своего нанимателя, вспомнил об обещанной награде и снова нагнал серебристый пикап, всем своим видом пытаясь показать, что тот им мешает. Однако серебристый пикап остался глух, остался невозмутим и все также ехал на черепашьей скорости по середине дороги. Майкл глубоко вздохнул. Надя видела, что он постепенно закипает. Таксист не выдержал первым и произнес в чувствах:

– Да что же там за тормоза такие? – и начал сигналить. – Сэр, извините, но я ничего не могу поделать, чертов пикап не дает себя обогнать и в то же время продолжает ехать чертовски медленно.

Майкл раздраженно отвернулся и стал смотреть в окно. Вскоре они подъехали к месту, где дорога поворачивала налево и слегка расширялась.

– Здесь, на повороте, обгони их здесь, – произнес Майкл.

В его голосе Надя услышала, помимо нетерпения, некий азарт. Ему непременно хотелось обогнать этот пикап. Таксист нажал на педаль газа, и на повороте они лихо, с повизгивающим свистом шин, обогнали препятствие. Надя заметила, как удовлетворенно блеснули глаза Майкла. Она обернулась, чтобы посмотреть на тех, кто был в серебристом пикапе.

За рулем сидела женщина преклонного возраста, в очках с толстыми стеклами и совершенно невозмутимым видом. Рядом с ней сидел мужчина, моложе нее, но какой-то помятый на вид, с трехдневной щетиной и усталым, не выспавшимся лицом.

Совсем скоро они добрались до усадьбы. Майкл вышел, а за ним и Надя, боясь поднять глаза на дом, в котором все началось. Таксист уехал, довольный своим вознаграждением. Она и Майкл остались в низу лестницы, у подъезда к дому. Оба медлили в эту минуту, каждый, собираясь с мыслями, перед тем как войти внутрь.

Майкл смотрел на двери своего дома, когда со стороны ворот послышался шум шин. К особняку медленно подъехал серебристый пикап. Тот самый.

«Черт побери», – подумал Майкл, наблюдая как из машины вышли его кузен и тетя.

«Неужели и они сюда?» – подумала Надя, наблюдая за серебристым пикапом. Именно эта машина так мешала им по пути сюда, именно её они с нескрываемым злорадством обогнали на повороте.

Майкл смотрел, как к ним подходят его родственники.

«Где же я успел так накосячить, что мне настолько навезёт сегодня?» – устало подумал он.

В последний раз машина тети Элисон, сестры его матери, была другой, поэтому он не признал её на дороге. Кузен Гарри, ее сын, с ехидным лицом смотрел на Майкла. Немудрено, теперь кузен не удержится от язвительных комментариев, ведь Майкл сам дал ему повод.

«Стоило держать себя в руках, но теперь поздно, остается лишь принять невозмутимый вид», – с этой мыслью Майкл поприветствовал тетю и кузена холодным и вежливым тоном.

– Так это ты, Майк, все сигналил нам? – сказал с легким ирландским акцентом мужчина с щетиной.

– Кузен Гарри, – ответил Майкл, – рад тебя видеть. Тетя Элисон, давно не виделись.

Надя наблюдала за ними, ожидая, как поведет себя Майкл в этой неловкой ситуации.

– И как я сразу не понял, – продолжал говорить мужчина из серебристого пикапа, – ведь это так типично для тебя.

Мужчина этот, отметила Надя, явно был рад возможности поддеть Майкла.

– Видишь, мам, – обратился мужчина из пикапа к пожилой женщине, которая невозмутимо поднималась по ступеням вверх, – это ты так Майку мешала по дороге.

– Ах, Майкл, ты так спешил на встречу к родителям, – произнесла она, – это можно понять.

Надя заметила, что человек с щетинной, который видимо являлся кузеном Гарри, был разочарован столь спокойной реакции своей матери на поведение Майкла.

Двери дома в этот момент открылись, и женщина вошла в них, приветствуя кого-то внутри. Надя поднималась самой последней и видела, как кузен Гарри остановился перед дверью и манерно предоставил войти Майклу первому:

– Майк? – сказал Гарри явно с поддевкой.

– Только после тебя, – ответил тот.

Кузен сверкнул глазами, но все-таки вошел. Майкл бросил взгляд на Надю, в котором читалось непередаваемая смесь разочарования и неловкости за эту семейную сцену.

– Идем? – спросил он.

Надя знала, что войти так или иначе придется, даже если она этого совсем не хочет.

Оказавшись внутри, Надя увидела, как к Гарри и его матери Элисон подходит мать Майкла. Она узнала эту худую женщину со строгим лицом, миссис Эмили Грейвз. Мать Майкла и Лео была очень похожа на ту фотографию, что видела Надя на сайте. За ней в коридоре показался мужчина в инвалидном кресле. Надя слегка замерла, увидев его. Вид у мужчины был совершенно разбитый, какой-то усталый и поблекший. В нем она с трудом узнала мужчину с фотографии, но все-таки это был он, отец Майкла и Лео, мистер Джон Грейвз.

«Боже мой, – пронеслось у нее в голове, – вот что сделала с ним смерть его сына.»

Наде вдруг стало не по себе.

Мать Майкла тем временем приветствовала свою сестру Элисон и племянника Гарри, а потом устремила свой взгляд на Майкла. Ее лицо просияло и на мгновение приняло более мягкое выражение. Она обняла сына и тепло поприветствовал его. Потом перевела взгляд на Надю, чье сердце упало куда-то вниз.

– Милое дитя, – произнесла она, – как я рада, что Вы здесь.

– Майкл, – сказал мистер Грейвз, пожимая руку сыну, – мы узнали из отеля о том, что вам пришлось ехать в больницу. Какое несчастье.

– Действительно, – подхватила его мать, – что за невероятное стечение обстоятельств. Мы так не хотели видеть эту женщину здесь, и вот она заболевает и попадает в больницу.

Майкл и Надя переглянулись, не вполне понимая, о чем сейчас велась речь.

– А, впрочем, я рада, не буду скрывать, – продолжала мать Майкла, снимая пальто с сына, – никто не хотел видеть ее в этих стенах. Сама судьба нам покровительствует.

Отец Майкла взглянул на Надю с интересом, даже пристально, как показалось ей.

– Лили, ну что же ты, скорее входи! Мы так долго мечтали встретиться с тобой и наконец-то ты здесь, – обратилась миссис Грейвз к Наде, беря ее под руку.

Майкл стоял в оцепенении, не находя, что сказать, не говоря уже о самой Наде, которая вовсе лишилась слов. Мать Майкла продолжала щебетать приветствия и что-то рассказывать, но Надя уже не слышала и не понимала, что происходило. Единственное, что было ей понятно: произошла ужасающая ошибка. Ее приняли за другую, ее приняли за Лили.

Тем временем мама Майкла уже лишила ее верхней одежды и подвела к коляске своего мужа. Она представила ее как невесту Майкла. Взгляд мистера Грейвза сменился с изучающего на доброжелательный, и он произнес:

– Так значит Вы – Лили? Наконец Майкл привез вас домой. Очень рад познакомиться, пусть даже и при таких печальных обстоятельствах.

Надя, словно завороженная, молча пожала протянутую ей руку. Она никак не могла найти в себе силы что-то сказать. «Все это одна большая ошибка», – звучало набатом внутри, но мозг отказывался переводить хоть слово на английский, и она продолжала молчать и глупо улыбаться.

– Майкл, почему же ты так долго скрывал ее от нас? – задал вопрос кузен Гарри, изучая Надю с головы до пят.

– И все же прекрасно, что та русская здесь не появилась, – говорила миссис Грейвз. – Прекрасно, что она так вовремя слегла с болезнью. Я бы не вынесла ее присутствия здесь, уверяю вас и говорю откровенно: появись она на пороге этого дома, я бы спустила на нее всех собак!

– И была бы права, дорогая! – произнесла тетя Элисон.

– Правда, у нас нет собак, милая, – улыбнулся мистер Грейвз жене. Та продолжала:

– Ты понял, о чем я. Я бы не позволила ей быть здесь ни на секунду. Как хорошо, что ее нет. Ей здесь не место.

Надя понимала, что говорят о ней, именно она была той самой русской, но по неведомой иронии судьбы ее приняли за Лили, и сейчас ей нужно было как можно скорее исправить эту путаницу, исправить эту ошибку, исправить до того, как все это зайдет слишком далеко.

– Простите, мистер Грейвз, – произнесла она, посмотрев на мужчину в коляске, – миссис Грейвз, я должна вам кое-что сказать…– она подбирала английские слова, как вдруг железная хватка Майкла на ее плече дернула ее куда-то влево.

– Прости, мама, отец, мне нужно на секунду поговорить со своей невестой, – и он потащил Надю в помещение слева от холла.

Это оказалась небольшая гардеробная, заваленная вешалками и вещами. Майкл закрыл дверь, и они остались в тусклом свете этой небольшой комнатки. Он смотрел на нее с каким-то безумным блеском в глазах.

– Что ты делаешь?

Майкл продолжал молчать, и было видно, что он принимает сейчас решение, взвешивает, прикидывает, думает о чем-то.

– Тебя приняли за Лили, – наконец медленно и тихо произнес он.

– Да, я знаю. Я как раз хотела сказать, что произошла ошибка.

– Не нужно. Не говори им.

Повисла небольшая пауза, и Надя переспросила:

– В каком смысле не нужно?

– Они приняли тебя за мою невесту, и пусть так все и будет. Подыграй.

Надя так и замерла, не в силах хоть что-то ответить. Она лишь смотрела на Майкла круглыми от изумления глазами. Майкл видел ее реакцию и добавил:

– Раз они приняли тебя за Лили, то пусть так все и будет. Ты видела моего отца? Он в крайне плохом состоянии, я не хочу его расстраивать. Ты слышала, что говорила моя мать? Если она сейчас узнает, что ты – та русская, она сразу же выгонит тебя. Более того, она устроит сцену, возможно, устроит скандал, закатит истерику. Я этого не хочу.

– Но, Майкл, так ведь нельзя, это неправильно, – попыталась возразить Надя.

– Ты что, хочешь, чтобы тебя выгнали? Ты здесь для того, чтобы исполнить последнюю волю Лео, а я здесь для того, чтобы поддержать мою семью. И сейчас я вижу, что это самый лучший способ устроить и одно и другое. Ты будешь здесь в качестве моей невесты. Лили никто не видел из моих родных, никто не знает, как она выглядит. Так ты сможешь сделать то, что должна, и не станешь лишний раз мучить отца и мать. Три дня. Надо продержаться всего три дня.

Надя смотрела на него, слушая его аргументы, и все это казалось ей вполне разумным, но вместе с тем не менее абсурдным. Конечно, она не хотела, чтобы сейчас вся семья накинулась на нее, но и то, что предлагал ей сделать Майкл, было немыслимо. Однако в его взгляде она видела решимость и уверенность в своей правоте, готовность переубедить ее во чтобы то ни стало, а если нужно, то и заставить. Она глубоко вздохнула, на что Майкл сказал каким-то зловещим голосом:

– Пожалей отца. Он очень слаб, прошу тебя, прошу как человека, небезразличного к нашей семье, как даже своего друга, не нужно ему сейчас лишних потрясений. Сделай, как я говорю.

Молчание. Двое в маленькой комнате, забитой вещами, связанные незримой нитью.

– Хорошо, – наконец сказала она.

«Быть может, я не умею говорить нет, – подумала Надя, – но судя по всему, уже слишком поздно».

У нее не было никаких внутренних сил разубеждать Майкла, как и разубеждать его семью, а потом слушать их обвинения.

Они вышли из гардеробной и направились в глубь дома.

Спустя около часа Надя сидела в огромном кресле рядом с растопленным камином и пыталась запомнить имена всех членов семьи Грейвз. В просторной гостиной собрались все близкие родственники. У матери Майкла, миссис Эмили Грейвз, было две сестры, старшая Констанция и средняя Элисон.

Тетя Констанция сидела в кресле у окна и больше была поглощена созерцанием природы, чем разговорами с родственниками. В руке она держала небольшой бокал с бренди и медленно его попивала, обводя время от времени всех своим внимательным взглядом.

– Знаешь, что имя Констанция созвучно со словом «постоянство». Это подходит ей: нет ничего более постоянного, чем тетя Конни с извечным бокалом бренди в руках, – тихо говорил Майкл Наде. – Удивительно, при этом она никогда не бывает пьяна, – добавил он еще тише.

Спустя полчаса с момента, когда они заключили своеобразную сделку в гардеробной, согласившись играть этот небольшой спектакль для его семьи, он остыл и успокоился. Он даже стал временами давать Наде комментарии по поводу собравшихся. Надя была ему благодарна, так она хоть что-то узнала о всех этих людях. Майкл же чувствовал, что ей необходима поддержка. Учитывая то, что разговоры все время возвращались к Лео и его побегу к «той самой русской».

Хоть он и сам чувствовал то же, сейчас в окружении его семьи, отзывающейся о ней так нелестно и без стеснений, ему было некомфортно. Все они не знали, что она сидит прямо перед ними, что слышит все их уничижительные слова, все их обвинения и причитания. Несомненно, семья Грейвз выбрала Надю главным врагом, на которого можно было безопасно «спустить всех собак». Ведь она отсутствовала, по их мнению, и не могла сказать в свою защиту ни слова. Все знали о болезни Лео, но все почему-то винили ее в том, что он ушел так рано, раньше обещанных ему полутора-двух лет, и в том, что ушел он так далеко от дома.

Майкл смотрел на Надю, на то, как она стоически переносила все оскорбления в свой адрес и на то, как она храбро выслушивала все, что о ней говорили. Ему захотелось ей помочь, захотелось быть на ее стороне, ведь иначе могло случится непоправимое. Если она уйдет или раскроет все, то будет скандал, а этого никак нельзя допускать. Майкл сам привык винить ее в глубине души, но, когда он услышал, как те же чувства излагает его семья, ему вдруг стало не по себе. Словно только он мог винить ее, ненавидеть, словно только он имел на это право. Теперь же это право отняли у него, и он понял, что внезапно оказался с ней в одной команде.

– У нее есть муж или дети? – спросила тихонько Надя, смотря на тетю Конни. Ей хотелось отвлечься хоть чем-то, ведь только что она вновь услышала очередные вздохи по поводу «той русской».

Майкл отрицательно покачал головой:

– Она была влюблена в молодости и бросила все ради любимого, он смог уговорить ее уехать в Шотландию. А спустя два года она вернулась в семью, опустошенная и разочарованная. Так и не рассказала, что именно с ней произошло, но с тех пор она стала почти затворницей.

Надя посмотрела на нее с сочувствием. Женщина была седая, но подтянутая, одетая с лоском и стильно, хоть и слегка старомодно. Надя отметила также и тот факт, что тетя Констанция сбежала на другой конец страны к любимому, совсем как ее племянник Лео. Может поэтому семья так негодовала, когда он уехал?

Кузен Гарри вдруг громко засмеялся, и Надя взглянула на него. Это был тот самый мужчина с трехдневной щетиной и не выспавшимся лицом, который, судя по всему, недолюбливал Майкла и тот отвечал ему взаимностью. Он оказался старшим сыном тети Элисон, средней сестры Эмили Грейвз. По словам Майкла, они с кузеном Гарри не ладили столько, сколько себя помнили. Тетя Элисон вышла замуж за англичанина с ирландскими корнями, поэтому и ее сын Гарри, и ее дочь Стелла редко виделись с семьей Грейвз. Они, повторяя за отцом, ужасно гордились своим ирландским происхождением и даже немного сторонились чистокровных англичан, а именно дядю Джона и тетю Эмили. Как узнала Надя, Гарри был в разводе, воспитывал совместно с женой троих детей, которые сейчас остались с ней в Лондоне.