Читать книгу Над русским шиком – по одной любви - - Страница 64

Не знает по смыслам тугой, что богат,

Где серости грань, обезумев – бежит,

Над пропастью ложной обратно – лежать,

Чтоб временем после, однако, дружить

И в волю покатой рукой – пережать -

Фамильный остаток формальной – слезы,

Чтоб русское время в той пользе – стяжать,

Где берег давно был замечен – в слезе.

Ей отнята временем в падшей – звезде -

Та нить аллегорий, что смотрит – назад,

Ты думал о русском поэте, что – жил -

Он сам с современником, где-то на взгляд

О собственной гордости, думая – вверх,

Не зная свой гимн от учтённой – гордыни,

Но в путь привидений, однако, застыв

В фамильной раскраске над эхо – назад.

Ты был бы в том Питере или под – югом -

Склонялся внутри непроверенных – стен,

Где в каждом на камне не водят – убого -

Те роли проблемной слезы – между тем -

Ту наледь искусства, склоняясь к дороге,

И медленно так ворожа свой – поклон

Над видным судьёй в обожаемой – точке

Вопроса искусства, как был бы – вскружён

Твой бег идеальной гордыни – под мир.

Но серость не смотрит назад – только время,

Как крики откормленных воронов – дальше,

Снуёт из-за дерева в том лишь – движением,

Опять прикорнув к идеальной – звезде -

На небе иль в танце струящихся – гениев,

Где жить ты не можешь по Данте, но тени

Сближают упорный поток – привидений,

Чтоб юностью плоть до того – раздражать,

Где был ты несносен, где серостью – опыт

Струился – под стать на такой высоте,

А русское время под силой – в работе -

Не знало бы ловкостью дум – сгоряча,

Но только струился твой пот – поколений

И вымя – над проседью маленькой холки,

Где серый поклон был такой же – убогий,

Как даль дилетанта над нитью – словца,

Как ум – в непроверенной дальности эго,

Что ходит по Питеру в том – за углами

И смотрит – в поднятый итог человека,

Где взять то и нечего, но под – упрёком

Ты станешь искусством такого – порока

Внутри неприятной картины – молчания,

Где серостью можно углом – недалёким -

Кривить утопизмы кричащего – таяния,

А стены, как долгие ритмы – по звукам

Внутри – неотъемлемой частности знания

Не верят тебе, что устало там – смутой -

То время в противной картине – мычания,

То русское поле в поднятом – предлоге,

Где встретит твой день – необычные вепри,

А ты им не встретишь одним – одичанием

Погоду – из бренности душ, что убиты.

Они не тоскуют по серости – грани,

Они лишь играют под Питером – в муку,

И что-то не ходит в тоскливости – чаяния,

А только внутри расставляет – заслугу

Над русской приметой и вольностью – чрева,

Над доблестным мифом пропащего – эго,

Что улицам Питера стало бы – больно

Искать – утончённое кредо в поэтах,

Блуждать в ограниченной маске, покуда -

Ты стал – экзальтацией мудрости чуда

И выше уже не утонешь – под ранний

Ответ уникального вымысла – в гранях.

И в этой утопии боли, как – серость -

Ты ищешь свой день не сомкнувшейся – рамки,

Ты ждёшь, чтобы городу стало – противно

И птицы внутри, как заигранной – маски

Картины – меняли то утро в последнем

Любви переходе – всю суть между рода,

Где сам в бытие ты не ищешь – морали,

Но камень на камне отторженной – дали

Ты внутрь не оставишь, чтоб было – убого

Там думать о русской душе – на дороге,

В которой поэтом не страхом – молчали

Те стены внутри необычного – чаяния.