Читать книгу Над русским шиком – по одной любви - - Страница 65

Как на стенах России – нет времени, но

Нет тебя – об упругость и волю уже,

Ты над правилом жизни движением – ей

Ставишь плотные формы тумана, согнувшись

И не можешь бежать – вдоль по русской игре,

По земле, чтобы видимый свет – сохранять

Над историей общества, чтобы блуждать

Там внутри, заточив лик бездонной – любви.

На руках он лежит и вокруг – никого,

Нет утопии более вкрадчивой – в жилах,

Ты паришь от искусства, играя – за торг

В неприметной картине из ада – в душе,

Словно стал ты на русском подгорье – уже

Не поделен – из бледности долгого сыска,

Не услышан, как робкий фаянс – на конце

Целой вехи в истерике плотного – я.

Там блистают к оценкам отныне – враги,

Им уже, как и стены дороже бы – палки

В неприметной фатальности думать – уму,

Что упругость не свойственна – для бытия,

Ну а ты не всегда расположен – ко сну,

Только трогаешь формы тумана – на коже,

И летит, как по русской трагедии – смерть,

Чтобы выдумать ровный этюд – на двоих.

Он теперь не устал в этой плотной – игре,

Открывая и стены в могильное – «завтра»,

Он кидается правилом думать, что – все

Обезлюдели в слове пропащем – на смерть,

Но в себе не поделен ты в той – половине,

Что у чёрта в тисках на готовое – время

Расставляет трагедии в подлинной – холке,

Чтобы двигать по-русски тот мир – в облаках.

Он уже – неотъемлемой кручи погода

И второй расстояния подлинный – хаос,

Как песок из запятнанной пробы – подумать,

Чтобы там наготове под миф – постоять,

Чтобы думать, что стены России – не стали

Нам сжимать горловину у подлинной – муки,

Просто держат ту власть и немного – уныло

Понимают всю сущность гротеска – в руках.

Им такое в сердцах на бессмертие – полной -

Ты сложил бы в лице обналиченной – рамки,

Ты в себе не отнял бы безумием – полный

Историчности сцепленный мир – на годах,

Но внутри понимаешь, что разума – буря -

Стала низменной гордостью, как на последнем

Бытия изомере – под тоненькой хваткой,

Что условил бы суть этой маски – наверх

И считает там памятью сдвиги – свободы

На второе рождение в высохшей – толком,

Ограниченной вольности думать, однако,

Что и русский роман мне не очень – идёт,

Но ползёт за стеной одиночества – риска,

Прикорнув на годах от безумия – прииска,

Где-то сделав то русское правило – жизни,

Чтобы стать обывателем – в смертных руках.

Чтобы жизнь не корила уже – перед эго

И не думала внутрь по такому – канату,

Что в себе пережать ты уже – не осилишь,

Но пребудешь там к ясности вида – о плаху

И теперь, как по белым рукам – монолога

Ты идёшь в этих стенах России – так долго,

Что спадают в красивые плети – народа -

Злобной воли трагедии в сущности – бед.

Все они показались под стиль – человека,

Только формой в руках недоделанной – сплетни,

Или трогая истинный мир – на ладони

Между русской фатальностью – на берегах,

Где и ты не притронешься или – под разум

Не осудишь те стены в России – нам сразу,

Но своим поведением станешь – играться

На такой высоте – будто в русской степи,

Как на правило жизни, однако, бросаться,

И внутри, выживая – утешить плохое,

Исторической зрелости смутное – горе,

Что в него ты поверил в той рамке – углов.