Читать книгу Дорога для двоих. Под сенью сосен и дубов - - Страница 4

Лесозар еле дождался вечера и поспешил к условленному накануне месту.

Солнце уже наполовину скрылось за верхушками елей, из-за чего по небу расплылись, словно на палитре художника багряные, лиловые и нежно-голубые пятна. Высоко на небосклоне уже проявлялся бледный месяц, а рядом с ним пока ещё слабо и неуверенно мигали первые звездочки. Лес уже начал чернеть в тени лучей заходящего солнца, вокруг запели сверчки, а где-то в роще заухала сова.

У опушки возле моста с другой стороны темнеющей в сумерках реки стояла Лиза. Она переминалась с ноги на ногу, кутаясь в тоненькую черную курточку, которая, однако слабо помогала. Природа словно издевалась над девушкой. Изматывающий дневной зной сменился неожиданной для лета стужей, пробиравшей до костей. В воздухе витал аромат остывающей земли, речной воды и дыма с чьего-то двора, где хозяева решили устроить застолье с шашлыками. У Лизы засосало под ложечкой. Хотела бы она сейчас оказаться там, у теплого костра и отведать шашлыков, но была вынуждена торчать здесь уже полчаса, в то время как Лесозара все не было.

«Уф… холодрыга-то какая…ядрен батон!», – выругалась про себя Лиза, стуча зубами от холода. – «А так и не скажешь, что лето на дворе! Да где же его носит? Не хорошо парню на свидание опаздывать!»

Вечерний воздух медленно остывал, над мирно текущей речушкой уже стелился туман, похожий на мягкую вату, а Лиза нервно поглядывала на тропинку, ведущую в лес. Она все никак не могла выбросить из головы слова деревенских подруг: «Он не человек… он лесной…Лесовик это был, сто пудов!» Рациональный мозг ученого-историка яростно отвергал то, что сама Лиза видела своими глазами, однако отрицать очевидное было так же бессмысленно, как отрицать, что Земля круглая или что солнце встает на Востоке, а садится на Западе. Лизе не терпелось узнать, правы ли были деревенские и она сама в своих подозрениях на счет этого странного лесного юноши, однако первой разоблачать его не хотела. Пускай сам признается, кто он такой: слишком увлекшийся реконструктор, сектант или…мифологическое существо славянского фольклора, и все три теории были одновременно правдоподобными и безумными по-своему.

Наконец, в глубине лесной тропинки показалась тень, которая по мере приближения быстро обрела очертания. В вечерних сумерках из-за старой осины показался Лесной Царевич, как и вчера босой, в простых холщевых портах и кафтане, совершенно не чувствуя холода, что снова заставило Лизу усомниться в его «земном» происхождении.

–Лизавета…свет мой…-начал было Лесозар, но вспомнив наставления брата «быть проще», мигом исправился и, словно школьник, рассказывающий урок у доски, принялся испуганно тараторить: – Ой! То бишь, здравствуй! Рад я… видеть… тебя… здесь…

–П-привет, – Лиза слегка смутилась от такого смазанного приветствия.

Юный леший же в мыслях ругал себя за то, что поздоровался не так как репетировал по дороге. В голове все звучало идеально, без сучка, без задоринки, но, когда он наконец-то увидел свою звезду, у Лесозара напрочь вылетели из головы все заученные фразы.

– Ты пришла, – проговорил он мягко, будто боялся спугнуть её после такого странного начала.

– Конечно пришла! – Лиза фыркнула, но тут же покраснела от собственной резкости. – Прости… просто это как-то неприлично, на свидание опаздывать.

– Виноват, замешкался, – тихо и немного виновато вымолвил Лесозар, потупившись, как нашаливший ребенок. – Дела… деревенские, разныя…

– Ничего, – улыбнулась Лиза, все ещё стуча зубами от холода. – Я уже подумала, что ты не придешь.

Лесозар приблизился к девушке, и его зоркий взгляд сразу отметил ее дрожь от холода по всему телу и побелевшие пальцы.

– Да ты зябнешь… – констатировал он с неподдельной заботой в голосе, машинально взяв её руки в свои. – Пойдем, пройдемся, согреешься малость. Показать я тебе нечто желаю.

Несмотря на то, что руки юноши тоже были холодными как лед, Лиза не отдернула свои, но не потому, что не хотела его обижать, а потому что от прикосновения юного лешего её собственные продрогшие ладони внезапно почувствовали тепло. Это был странный диссонанс, который нельзя было объяснить с научной точки зрения. Девушка кивнула на его приглашение, и они пошли вдоль берега утонувшей в вечернем тумане реки, освещаемой лишь бледным светом растущей луны.

– Послушай, Лизавета, -начал несмело Лесозар, – што за диковинный ларец ты при себе носишь? – он указал на смартфон в руке девушки, и та, слегка недоуменно нахмурившись, ответила:

– Что, это? А! Это телефон.

– Теле… чаво? – переспросил юный леший, будто она произнесла заклинание.

– Ну, телефон! Ты не знаешь, что такое телефон?

– Ни в жизнь о таковом не слыхивал.

Лиза удивленно наклонила голову набок.

– Странно. Даже в наших «Нижних горках» вся молодежь про смартфоны знает…В какой глуши же ты живешь, если про телефоны не слышал никогда?

Лесозар растерянно пожал плечами, как бы отвечая на её восклицание.

– Может у вас там ещё и телевизоров нет? – этот вопрос Лизы был скорее риторическим, но юного лешего снова зацепило незнакомое слово:

– И што у вас во граде все через «теле»? Сие ещё што за диво?

Лиза прыснула, хихикнув в кулак.

– Эх, вы дикари! Одичали тут совсем. Даже у нашей бабы Мани телевизор есть, а ей между прочим под девяносто. Телевизор – это такая большая квадратная штука, которая показывает…– она запнулась, осознав, что в двух словах не описать столь простой, но в то же время сложный прибор, – эм…ну разное: передачи всякие, фильмы…ну, тебе сложно будет понять…а телефон – эта штука, – девушка машинально подняла руку со смартфоном повыше, как бы демонстрируя его своему спутнику, – с её помощью можно письма писать, говорить с другими людьми на расстоянии, искать что-нибудь, что хочешь узнать, музыку слушать…

– На што? – искренне удивился Лесозар.

– В смысле? – не поняла Лиза.

– На што вам в коробе музыка? У вас што, соловьи не поют? А грамотки птицами не носятся?

Лиза засмеялась, но тут же споткнулась, угодив ногой в небольшую ямку. Лесозар мгновенно подхватил её за руку, проговорив с тревогой в голосе:

– Осторожней…

В его изумрудных глазах, в которых отражался свет луны, блеснуло искреннее беспокойство, и девушка не могла не отметить про себя, как бережно он держал её под руку, уберегая от падения.

– Спасибо, – потупилась Лиза, но решила продолжить объяснения: – письма…то есть… грамотки, как вы их называете, у нас как раз через телефоны и доставляются. Очень удобно, напечатал, кнопку нажал – и готово!

– Дивно у вас во граде, – усмехнулся Лесозар, качая головой, в которой в этот момент гулял ветер, ведь он совершенно не мог себе представить процесс отправки писем и сообщений через электронную почту и мессенджеры.

Для Лесного Царевича вообразить себе нечто такое абстрактное было все равно, что для Лизы понять принцип работы устройства с какой-нибудь другой планеты, странное и непонятное.

– Какой-то говор у тебя странный, – девушка напрягла память, чтобы вспомнить, где она уже слышала подобную речь, и на переносице у неё появилась морщинка. – Где-то я уже такое слышала…слова такие вычурные иногда говоришь…Вспомнила! На лекции в универе, вот где! Мы как раз изучали крестьянские говоры начала восемнадцатого века!

– У-ни-ве-ре…сие што за диво? – глаза Лесозара округлились от удивления.

– Универ – это сокращенно от «Университет», – терпеливо объяснила Лиза, – что и про это не знаешь?

– Не слыхивал.

– У-у-у…как же все запущенно… – вздохнула Лиза и принялась объяснять подробнее, стараясь избегать слишком сложных формулировок. – Это место такое, где люди учатся…всякому, разному. Для каждой науки свои университеты: педагогические – там учителей учат, в медицинских – врачей, в юридическом – юристов, а я учусь на истфаке – историческом факультете, мы изучаем историю, чтобы сохранять её для потомков и чтобы люди знали, как жили в стародавние времена…

– Ты девица и науки постигаешь? – глаза Лесозара расширились от изумления.

– Ну, да, – отозвалась Лиза, догадываясь, что её потусторонний знакомый скорее всего до сих пор живет по патриархальным устоям. – Двадцать первый век на дворе, у нас в городе все женщины и образование получают, работают и даже начальниками становятся.

– Дивно сие… девица ученая…– протянул юный леший.

Для него образованная женщина была таким же чудом света как для обычного человека летающие киты. Мать Лесозара, конечно, была Царицей и мудрой женщиной, но грамотой не владела, а её роль, как и всех лешачих в лесу заключалась лишь в том, чтобы быть женой и матерью. Лесной Царевич и сам был не шибко грамотным, едва сумел в свое время зазубрить азбуку, но вот складывать буквы в слова, а тем более писать их на бумаге, так и не сумел. Он вообще не любил учение, считая это бесполезной тратой времени, и теперь видел перед собой девушку, которая не только все это умела, но ещё и постигала науку сохранения истории для потомков. От осознания величия Лизиного ума Лесозар почувствовал себя недостойным такого гения, как она, но все же решил сделать вид, что ни капельки не смущен этим, и продолжил задавать девушке вопросы о её жизни в Москве.

Он слушал, не перебивая и глядя на Лизу во все глаза, словно ребенок, которому рассказывают волшебную сказку, что было практически правдой. Этот далекий город со всеми этими странными штуковинами типа «телефонов» и «университетов» казался Лесозару таким же сказочным, как какой-нибудь остров Буян. Лиза же, рассказывая на сей раз, что такое Интернет, внезапно поймала себя на мысли, что ей нравится объяснять юноше свой мир. Как оказалась, это задача не из легких – пытаться описывать столь привычные обычному человеку вещи настолько простыми словами, чтобы донести всю суть до существа, которое никогда в жизни не видело ничего подобного и даже не может этого себе представить. Он не притворялся – по его искренним изумленным реакциям было видно, что он, действительно, не знал самых простых вещей и был крайне заинтересован узнать всё обо всем. Лиза понимала почему, ведь «Лёша» никогда не видел Москвы, цивилизации, откуда же ему было знать про смартфоны, университеты и другие городские блага?

Во время её объяснений Лесной Царевич украдкой разглядывал Лизу, и его взгляд то и дело возвращался к ее рукам. Красные кончики её пальцев все не давали ему покоя ещё со дня их первой встречи, и Лесозар задал уже, наверное, сорок пятый вопрос за этот вечер:

– Гляжу я на тебя, Лизавета, и все вопросить желаю, отчего у тебя ногти… красны аки рябина в ноябре?

– Это маникюр называется, – отозвалась девушка, покрутив слегка правой рукой, словно бы предлагая рассмотреть поближе. – Красиво, да?

– Но… сие же аки кровь… – непонимающе нахмурился юный леший, которому слово «маникюр» не о чем не говорило. – Я по первой полагал, ты поранилась…

– Нет! – Лиза рассмеялась. – Это лак. Средство такое, которое наносишь на ногти, а оно на воздухе застывает и долго держится. Для красоты.

Лесозар ещё больше нахмурился. Он явно не понимал смысла этого действия.

– На што красить то, што и от природы красою наделено?

Девушка покраснела от его комплимента, но поспешила разъяснить:

– Ну, обычные ногти – это не так ярко, скучновато, а вот если красные, синие, зеленые – это уже как-то повеселее, что ли, выглядит.

– Чудные вы, девки городские! – усмехнулся Лесной Царевич. – Мало того, што ногти себе малюете, так ещё и в портах ходите, – он указал на Лизины джинсы.

– А! Так сейчас все в них ходят, это модно! – со смехом проговорила Лиза, неосознанно проводя рукой по бедру.

– Не взять в толк мне … Девица, а в мужичьих портах…– недоуменно пробормотал Лесозар, для которого женской одеждой был исключительно длинный сарафан до пола.

Они дошли до тихой излучины реки, где течение слегка замедлялось, и Лесозар вдруг остановился с таким серьезным лицом, что Лиза слегка обеспокоенно посмотрела ему в глаза.

– А сию… музыку… под кою ты плясала с оным парнем… – голос юного лешего стал чуть напряжённым, в нем зазвучала та самая, едва сдерживаемая ревность. – Люба она тебе?

Лиза слегка отпрянула от Лесозара. В её глазах сверкнула искра удивления, смешанная с лёгким упрёком, но без настоящей злости. Так этот лесной воздыхатель за ней шпионил! Но с какой целью? Лиза была уверена, что он не хотел ничего плохого, но все же её напрягала мысль о том, что ее новый знакомый мог следить за ней не только у клуба, а даже и под окнами её комнаты в бабушкином доме. А если он видел, как она переодевается? Ужас! Было бы жутко неловко, если бы так действительно произошло.

– Ты что следил за мной? – спросила девушка, скрестив руки на груди. – И окно в клубе – твоих рук дело?

– Я… я не…Я просто… мимо шел и… – Лесозар замялся, поняв, что совершенно не умеет правдоподобно врать.

– Нехорошо, – Лиза покачала головой с легким осуждением.

Лесозар замер. Глаза его расширились, лицо стало белее мела и вытянулось от осознания надвигающейся, как он думал, неотвратимой катастрофы. Все советы Борослава о том, чтобы не делать широких жестов, мгновенно вылетели из головы младшего царевича. В его сознании вертелась только одна мысль:

«Все я испортил, дубина стоеросовая! Прогневал ее! Разгневается она сей же час и уйдет! Навеки!»

Паника полностью поглотила юного лешего, и он, не помня себя, бухнулся на колени в мокрую от ночной росы траву прямо к ногам оторопевшей от такого поворота Лизы и затараторил срывающимся голосом, который от страха стал на тон выше:

– Прости! Прости! Прости! Прости, не гневайся! Не в том была моя дума! Просто… узрел и очей отвести не мог! Не со зла!

– Эй, ты чего, вставай! – Лиза слегка отпрянула, её щёки вспыхнули румянцем. – Что ты делаешь? Холодно же, заболеешь!

Она схватила его за руку и попыталась заставить подняться, но Лесозар упрямо тряс головой так, что его светлые волосы растрепались и взъерошились, и не смел поднять глаза на ту, которую он так оскорбил своей тайной слежкой.

– Не захвораю! Не встану, пока не простишь! Не хотел я обидеть тебя, я просто…

Лиза, не выдержав этого представления, рассмеялась, и её смех звонко разнёсся по ночной округе, заставив Лесозара прекратить испуганно голосить, после чего он уставиться на девушку с удивлением.

– Ладно, ладно, чудик! Так и быть, милую! – по-доброму пошутила Лиза. – Я не сержусь, я верю, что ты не специально. Просто встань уже, выглядишь кринжово.

Она снова потянула его за руку, но Лесозар продолжал сидеть на коленях, изучая её лицо с несвойственной его возрасту детским любопытством.

– Ты и впрямь не серчаешь?

– Ну конечно же нет! – Лиза покачала головой и добродушно, ободряюще ему улыбнулась. – Хотя в следующий раз лучше просто подойди и поздоровайся, окей?

– Ладушки, – Лесозар наконец поднялся, неловко отряхивая колени.

Лиза про себя усмехнулась, рассуждая, как долго её новый знакомый сможет скрывать свое истинное происхождение после этого падения на колени прямиком из средневековых романов. Присовокупив к этому ещё и стойкость к холоду и «левую сторону» в прическе и одежде, девушка окончательно убедилась, что «Лёша» точно не человек, однако не торопилась раскрывать ему этого. Сейчас настало самое подходящее время, чтобы он сам вывел себя на чистую воду, и Лиза решила воспользоваться неловкой паузой, возникшей между ними. Девушка вдруг остановилась и повернулась к Лесозару, проговорив с добродушной улыбкой:

– Да что мы все обо мне, да обо мне? Расскажи ты мне о себе.

Лесозар замер, словно заяц, почуявший волка. Его пальцы нервно перебирали край кафтана, а глаза забегали из стороны в сторону, пока юный леший вспоминал легенду, которую придумал на такой случай.

– Я… – промямлил юноша, – да я…да што обо мне толковать… я всё в деревне живу…

– В какой именно? – Лиза скептически приподняла бровь. – Я знаю – кроме нашей деревни, здесь ничего нет в радиусе ста тридцати километров.

Глаза Лесозара ещё больше забегали, и тогда он поспешно поправился, вспомнив про запасной вариант:

– Ну…мы в лесной избушке обретаемся. Отец мой…лесной дозор держит! – он облегченно выдохнул, думая, что его обман сработал, но Лесной Царевич недооценил проницательности девушки.

Лиза внимательно, словно следователь на допросе, посмотрела на юного лешего, и ее взгляд скользнул вниз, на его босые ноги, смотревшиеся крайне противоестественно в такую холодную погоду. Обычный человек уже давно бы замерз и начал бы шмыгать носом, а её знакомый казалось, совершенно не чувствовал ни холода, ни мокрой росы, ни острых сучков и камешков под ногами, пока они шли.

– А почему тогда ты ходишь босиком? Неужели не боишься пораниться?

Лесозар непроизвольно отступил на шаг. Юный леший совершенно забыл, что его ступни, привыкшие к самым неровным тропам, покрытым опавшей хвоей, действительно выглядят неестественно для смертных, которые, в отличие от него, не могут провернуть подобного.

– И почему тебе совсем не холодно? – продолжила Лиза, пряча руки в рукавах ветровки, словно в муфту. – Я дрожу как осиновый лист, а тебе хоть бы хны. К тому же, волосы у тебя налево зачесаны и одежда запахнута налево. Если мне не изменяет память, левая сторона – признак нечистой силы, как говорится в быличках и сказаниях.

Неловкая тишина повисла над рекой. Лесозар стоял, опустив глаза, нервно перебирая пальцами и отведя глаза в сторону. Он чувствовал, как предательское тепло разливается по щекам, а все тело горит, как при лихорадке. Только на сей раз это был страх. Страх, что она все поняла и сейчас испугается, убежит, созовет народ из деревни и они все вместе пойдут в лес с молебнами и крестным ходом. В это же мгновение Лесозару вспомнились все страшные истории о крестах, иконах, молитвах и святой воде, которой смертные брызгали в леших, стоило тем лишь показать свою сущность. Юный леший, пойманный на месте преступления, не знал, что ответить. Он не мог сказать, что мох для него мягче любой перины, а вечерний холод ему ни почем, но Лесозар чувствовал, что Лиза и без его разъяснений уже все поняла. Лесной Царевич стоял, молчал и желал только одного, чтобы разверзлась земля и поглотила его прямо сейчас. Лиза выдохнула и приблизилась к нему вплотную, проговорив тихо и доверительно:

– Леша… или как там тебя, хватит врать. Я уже все знаю.

Лесозар поднял на нее взгляд, полный неподдельного испуга, который он тщетно пытался скрыть.

– Ведаешь? Чаво ведаешь? – он ляпнул первое, что пришло в голову, тщетно пытаясь спасти себя от, как ему казалось, неминуемой расправы.

– Всё. Я знаю, кто ты такой.

– Лиза, я… – начал Лесозар, но девушка мягко его перебила, прервав его мучительные попытки объяснить ей то, что она и так знала:

– Ты леший, да? – выпалила Лиза на одном дыхании, словно гроссмейстер, объявляющий мат загнанному в угол противнику.

Лесозар вздрогнул, будто его коснулись тем самым распятием из страшных сказок. Он ошеломленно молчал, хлопая светлыми ресницами, ожидая, что Лиза сейчас начнет креститься, молиться, кричать, звать на помощь, и не понимал, почему вместо этого она улыбается и совершенно не торопится убегать.

– Так я и знала! – торжествующе проговорила Лиза, скрестив руки на груди, а затем спросила: – Как тебя зовут по-настоящему? Уж если раскрываться, так до конца!

– Лесозаром кличут меня, – пробормотал юный леший, совершенно сбитый с толку такой реакцией. – Ты не отпрянула…крестным знамением себя не оградила…не вскрикнула… ты не страшишься меня?

– Нет, – ответила Лиза, резко нахмурив брови, и ее аккуратный носик слегка сморщился. – С чего мне тебя бояться? Ты же совсем не страшный, а…

Она внезапно замолчала, крепко сжав губы и подумав про себя:

«Господи, да я же на первом свидании! Можно ли сразу такие вещи говорить? Но черт…это же настоящий леший, я была права, и он…он боялся, что я его испугаюсь…Оу! Он такой милашка! Надо его подбодрить, а то у него и так коленки трясутся с перепугу, бедолага…»

Желание сделать комплимент всё-таки пересилило смущение.

– …а очень даже симпатичный, – выпалила Лиза наконец, отведя глаза в сторону и сцепив пальцы в замок.

Лесозар замер как вкопанный от её слов. Казалось, даже все сверчки и ночные птицы мигом притихли в этот момент. Постепенно на лице Лесного Царевича стала появляться медленная, какая-то неземная улыбка, от которой у Лизы перехватило дыхание.

– Сим-па-тич-ный? – переспросил он, произнося незнакомое слово по слогам.

– Ну, в смысле, красивый, милый, – пояснила Лиза, заливаясь румянцем и опуская глаза в пол.

Лесозар осторожно, будто боясь испортить этот момент, взял ее руки в свои. Его пальцы, казавшиеся девушке раньше холодными, теперь на удивление согревали её исходившим из них теплом, а лицо юного лешего, несмотря на аристократическую бледность, залил густой румянец. Сердце Лесозара забилось так, что, казалось, его стук заглушает все лесные звуки. Ни одна лешачиха никогда в жизни не говорила ему ничего подобного, что могло бы сравниться с этим слегка неловким признанием.

В груди у юноши все словно перевернулось и зазвенело, как бегущий лесной ключ. Он продолжал держать Лизины руки и глядел на неё с немым восторгом и нежностью, встречая в её взгляде неподдельную ответную симпатию. В голове вертелось это странное современное человеческое слово «симпатичный», которое для слуха Лесозара звучало теперь слаще, чем все древние песни, которые напевали лесные девы весной, водя хороводы. Он теперь не сомневался ни секунды, это точно судьба, которая свела его с Лизой в тот самый день в чаще его родного леса совсем не случайно! Все как в тех сказках, что рассказывала матушка юному лешему в детстве…Прекрасная дева, от одного лишь взгляда которой герой готов бросить к её ногам весь мир, все звезды с неба, пройти огонь и воду и даже погибнуть за неё, если понадобится. Лесозару вдруг страстно захотелось высказать Лизе всё, что было у него на душе, чтобы девушка знала, что сердце младшего наследника Тверского Царства теперь навеки принадлежит ей. Он уже открыл было рот, чтобы излить Лизе все: про любовь с того самого дня, как встретил её в чаще, о невозможности находится без неё и минуты, о том, как она свела его с ума своим чудным голосом, шелковистыми волосами, глубокими глазами…Но тут же Лесозар оборвал сам себя, вспомнив суровые наставления Борослава. Юный леший неловко откашлялся и тихо, заикаясь от волнения, выпалил:

– Благодарствую… И ты…тоже…сим-па-тичная…

Лиза хихикнула, закусив губы, глядя в его глаза, светящиеся искренним обожанием. Она поняла все и без слов – этот лесной дух запал на неё, как мальчишка, окончательно и бесповоротно. Звучало сюрреалистично, но факт оставался фактом – в неё влюблен леший. Настоящий. Из леса. Действительно, очень симпатичный, Лиза не льстила, когда так сказала и даже если бы очень постаралась, не смогла бы найти во внешности юноши никаких изъянов. Светлые ровные волосы, изумрудные неестественно яркие глаза, которые, казалось, даже светились в темноте, бледная чистая гладкая кожа, изящные тонкие пальцы, которые могли бы принадлежать какому-нибудь известному пианисту, а ещё этот звонкий, почти мальчишеский, но такой волшебный голос. Лиза знала, что человеческий вид – это не истинный облик Лесозара, а всего лишь одно из воплощений, которое он может принимать, ведь согласно фольклору, лешие могли превращаться в кого и во что угодно, а их истинная внешность была довольно пугающей, способной в прямом смысле слова довести до безумия, но сейчас это девушку не волновало. Возможно, Лиза тоже поддалась чарам первой влюбленности и очарованию этого юного слегка наивного, но любознательного лесного юноши, поэтому предпочла «забыть» этот немаловажный факт, как и то, что она прямо сейчас на свидании с нечистой силой, и что во многих предания такие «гулянки» не заканчивались ничем хорошим.

Внезапно оба они поняли, что смотрят друг на друга уже слишком долго и пристально, после чего расцепили руки и вновь пошли рядом вдоль реки. Лиза снова взяла инициативу в разговоре, чтобы преодолеть неловкую паузу:

– А лет тебе сколько? Уж точно не двадцать три, да?

– Будь мне двадцать три, я бы не с тобой ныне гулял, а под присмотром у нянек в покоях игрался, лешачонком бы малым был, – усмехнулся Лесной Царевич.

– То есть для вас двадцать три года – это ребенок? Сколько же тебе лет? – изумленно спросила девушка.

– Двести тридцать вёсен отроду минуло, – важно и степенно проговорил Лесозар.

– Двести тридцать лет? Обалдеть! – восхитилась Лиза.

– Лешие веками живут, – пояснил ей Лесозар. – Батюшка мой, к примеру, в пятый век уж вступил.

– Ему пятьсот лет!? – глаза Лизы округлились, когда она представила, что можно прожить так долго.

– Пятьсот пятьдесят четыре, коли точно считать… – добавил Лесозар.

– С ума сойти… – прошептала Лиза, – но выглядишь ты молодо, моим ровесником, значит…если так посчитать, у вас год за наших десять лет идет…

В этот момент они дошли до ольхового мыса, где должен был состояться главный сюрприз для Лизы. Лесозар обернулся к реке и свистнул долго и протяжно, разрезая ночную тишину, словно бы звал кого-то.

В этот момент река забурлила, а из темной воды медленно и величаво начала подниматься огромная, перламутровая раковина, запряженная шестеркой гигантских сомов, белых как лунный свет. Их усы медленно шевелились, словно щупальца, а глаза светились тусклым зеленым светом.

– Вот… – прошептал Лесозар, улыбаясь самой гордой и радостной улыбкой, обернувшись к Лизе.

Та замерла на месте, глядя то на колесницу, то на запряженных в неё сомов широко раскрытыми от изумления глазами. Лиза думала, что после встречи с настоящим лешим её уже ничего не сможет удивить, но то, что она видела перед собой затмевало все фантастические фильмы, которые она когда-либо смотрела. Там-то все понятно – компьютерная графика, пусть красивая и качественная, а тут…огромные рыбины, запряженные словно лошади в гигантскую раковину. Девушка некоторое время просто молча стояла и смотрела на все это потустороннее великолепие, не смея вымолвить ни слова.

– Это… это что? – наконец выдавила из себя она.

– Колесница Речного Царя, – не без гордости ответил Лесозар, радуясь, что произведенный им эффект превзошел все его ожидания. – Справнее и резвее любой… самоходной ладьи, – он явно намекал на лодку Фёдора.

Юный леший потянул Лизу к краю берега, затем первый легко спрыгнул на покачивающуюся на волнах раковину и протянул Лизе руку, чтобы помочь ей подняться «на борт». Та, все ещё с трудом осознавая происходящее, осторожно приняла его помощь, быстро перепрыгивая с твердой земли в раковину, которая на удивление была довольно устойчивой.

В этот момент из прибрежной рощи донёсся еле сдерживаемый ехидный женский смех, затем шепот: «Тише ты!», а когда Лесозар и Лиза одновременно повернули головы в сторону шума, из-за деревьев выглянули несколько девушек в белых мокрых рваных сорочках. Их распущенные зеленые волосы, напоминавшие речные водоросли, были густыми и длинными, доставая до самой земли. Лиза, лишь взглянув на девушек, сразу поняла, кто перед ней стоит.

– Русалки…– протянула она растерянно, – я точно сплю…

– Хотел бы и я, дабы сие всего лишь сном было, – недовольно пробурчал Лесозар, а затем обратился к утопленницам: – А вы, пошто подглядываете?

– Да нам Волнислав-царевич сказывал, што ты, Лесозар, в заложники Водяному себя отдал, лишь бы смертную на его колеснице прокатить! – захихикала одна из русалок, подходя ближе к берегу.

– Мы об заклад бьёмся, што колесница до утра целой не будет! – хитро подмигнула другая подругам. – Все на погибель твою поставили! Окромя Глашки, одна она в тебе уверена! – она кивнула головой в сторону девочки лет десяти, скромно стоявшей в стороне, потупив взор.

– Смотри, смертная, – обратилась к Лизе самая высокая из русалок, – коль перевернетесь, тебе его из воды вытягивать придется! Лешие, они с водой не шибко в ладах! Дохлые рыбы и те кверху брюхом лучше них плавают!

Вся зеленоволосая компания разразилась ехидным веселым смехом. Лесозар надулся, словно обиженный мальчишка под заливистый хохот русалок. Он, конечно, знал, что они те ещё насмешницы, но самому становиться объектом их шуточек не очень-то хотелось.

– Смейтесь, смейтесь! – буркнул юный леший и, как бы невзначай, спросил: – На што хоть бьётесь?

– На жемчуга! – отозвался кто-то из толпы.

Лесозар наигранно весело подмигнул маленькой русалочке, которая единственная верила в его успех:

– Ну, жди, Глашка, у тебя ноне жемчугов-то прибавится!

От его бахвальства русалки захохотали ещё пуще, очевидно, они были абсолютно уверены, что юный леший не справится с управлением и полетит в воду.

Лиза же не слушала их перепалку. Историк-фольклорист в ней просто вопил от восторга – настоящие мифологические существа стоят прямо перед ней: и леший, и русалки! Это же такая уникальная возможность для сбора информации для курсовой! Сами духи леса и реки будут её научными консультантами и самыми надежными источниками. Но всё-таки расспрашивать их сейчас будет не очень прилично, не устраивать же научный консилиум во время свидания…

– Настоящие русалки… – прошептала Лиза, зачарованно глядя на девушек, все ещё смеющихся над её кавалером. – С ногами, в белом, зеленые волосы до земли… Как в быличках и поверьях…

Лесозар же, фыркнув в последний раз и метнув горделивый взгляд на хохочущих утопленниц на берегу, ловко взял в руки вожжи из сплетённых камышей. Волнислав в последнюю минуту перед свиданием успел провести для него краткий курс управления водяными колесницами.

«Главное – не дергай поводья! – наставлял Лесозара молодой водяной, вкладывая вожжи в неумелые руки друга, когда тот явился к нему перед тем, как отправиться к Лизе. – Страх тотчас почуют, слушаться не станут и вас обоих на дно уволокут. Коли налево свернуть возжелаешь – левый повод потихоньку тяни, коли направо – правый… Да не тако! Не дуб же ты с кореньями из земли рвешь! Вот тако, мягче, плавнее… Придержать возжелаешь – на себя потяни. Вперед – ослабь да подтолкни. И ради отца моего, не кричи на них, не погоняй, яко смертный пьяный ямщик! Никаких сих: «Но! А-ну, пошли, залетные!» Сего они терпеть не могут».

Первый «учебный» круг дался Лесозару тяжело – колесница виляла из стороны в сторону и подскакивала, водяные «скакуны» явно чувствовали его неопытность и брыкались. Только благодаря присутствию Волнислава Лесной Царевич не свалился в воду. Однако вскоре он приловчился, начал чувствовать себя куда уверенней и смелее, а к пятому кругу он уже гораздо умелее управлял этим причудливым экипажем, хотя называть его опытным возницей можно было с натяжкой.

Теперь же Лиза покорно стояла рядом с Лесозаром, выжидательно глядя на него, и от этого юный леший ещё сильнее напрягся, но все же взял себя в руки, поглядев на ухмыляющихся зеленоволосых спорщиц, которым хотел утереть нос. Он выдохнул, вспоминая наставления друга, и слегка дернул вожжи.

Сомы, почуяв его команду, шлепнув хвостами по воде и подняв кучу брызг, плавно тронулись с места и потянули колесницу вдоль реки, лишь оставляя за собой пенистый след на черной воде. Когда они резко тронулись с места, Лиза инстинктивно схватила Лесозара за руку и прижалась к его плечу, чтобы не упасть, и от этого жеста у Лесного Царевича слегка дрогнули руки и ёкнуло сердце. Он даже испугался, что его неловкое движение может спровоцировать сомов на неповиновение, однако все обошлось, и колесница продолжала нестись вперед. Лиза, щурясь от ветра, развевающего её волосы, старалась смотреть прямо перед собой и иногда бросала взгляд на своего спутника, который и рад был бы улыбнуться ей, да только слишком уж был сосредоточен на том, как бы ничего не испортить и не потерять управление. Его взгляд был уж очень серьезен и сконцентрирован, поэтому Лиза не стала его отвлекать, понимая, что управлять гигантскими сомами – задача не из легких.

У девушки захватывало дух от непередаваемых ощущений, совсем не похожих на те, что были во время её сегодняшнего дневного катания на моторной лодке Фёдора. Там был вой мотора, брызги в лицо и запах бензина. Теперь же тишину нарушал лишь шум плещущихся за бортом волн, да и ехать по совершенно пустой реке посреди ночи под свет луны было куда необычнее, чем среди бела дня. Ветер свистел у Лизы в ушах, звезды на небе и едва различимые окружающие пейзажи сливались в одно темное пятно, а ощущение сюрреалистичности происходящего заставляло девушку смеяться от восторга.

– Быстрее! – крикнула она, разойдясь уже окончательно, и Лесозар, улыбнувшись, отдал сомам команду увеличить скорость, что те и поспешили исполнить.

Колесница рванула ещё быстрее вперед по темной реке так, что у Лизы перехватило дыхание. Лесозар хоть и не отводил взгляда от шестерки сомов и речной «дороги», но в своих мыслях ликовал. Он слышал смех своей ненаглядной Лизоньки, которая так крепко вцепилась в его предплечье, что невольно заставило юного лешего ещё больше выпрямить и без того ровную спину и плечи. Он видел, что Лиза чувствует себя с ним в безопасности, а сам Лесной Царевич ощущал себя победителем в его собственной войне с Фёдором, ведь Лесозар сделал, что хотел —переплюнул этого человечишку с лихвой. Теперь Лиза смеялась с ним, улыбалась ему, держала его за руку и была счастлива от того, что он для неё устроил. Он, а не этот жалкий смертный!

Спустя час, накатавшись всласть, они вернулись к тому же ольховому мысу, где Лесозар аккуратно пришвартовал колесницу у берега, к всеобщему разочарованию русалок, проигравших спор. Всех, кроме маленькой Глашки, радовавшейся, что теперь все жемчуга подруг достанутся ей. Лесозар же, гордо и залихватски перепрыгнув на берег, помог Лизе сойти, окидывая утопленниц надменно-насмешливым взором, мол, видали? Не такой уж я и растяпа!

Волнислав, в этот момент появившийся на поверхности, увидев, что экипаж в порядке, облегченно выдохнул – батюшкина колесница не пострадала и драгоценный транспорт вернули в целости и сохранности и что ещё более важно – его друг детства не станет рабом его отца на целых тридцать лет. Характер-то у батюшки – не ахти. Волнислав сам-то его едва терпит.

– Ну што, сестрицы, проиграли? – строго молвил он русалкам. – Глаголил я вам – он управится! – затем молодой водяной обернулся к Лесозару: – А тебе благодарствую, друже, што ничаво не попортил.

Лесозар небрежно стряхнул несуществующие брызги воды с рукава своего кафтана, как бы показывая, что управлять колесницей было не так уж и сложно, а Лиза, увидев новое мифологическое существо, пришла в ещё больший восторг. Хоть и выглядел молодой водяной весьма необычно, немного жутковато, но тем не менее, в девушке снова заговорил фольклорист.

– Добрый вечер…то есть ночи…Простите, Вы Водяной? То есть, наверное, сын Водяного? – она, забыв обо всём, обернулась к Волниславу.

– Так, смертная, – юноша с чувством собственного достоинства откинул темные волосы за спину, – Волнислав-царевич, сын Владыки Речного.

– Боже мой, да я реально в сказку попала, честное слово…обалдеть…– пролепетала Лиза. – Сначала леший в лесу, потом русалки, теперь вот, Водяной! Да вы все тут настоящие живые источники информации! Я же могу узнать все о вашей жизни из первых уст!

– Ну, вот, – нахмурился Волнислав, глядя на Лесозара исподлобья, – а ты сказывал – не таковская! Такая же, как те… криптозоологи…

Услышав это слово, русалки мигом перестали улыбаться, а та самая Акулина – жертва пресловутых псевдоученых, нервно сглотнула и прикрыла лицо длинными прядями.

– Нет! Нет! – замахала руками Лиза. – Я историк! Я к этим шарлатанам и фрикам не имею никакого отношения. Они шизики, которые гоняются за монстрами, а я ученый. Я на последнем курсе собираюсь писать дипломную работу или…чтоб вам было понятней…труд! О славянском фольклоре, о том как вы живете, какой у вас быт, и с вашей помощью могла бы проверить то, что пишут о вас фольклористы, рассказывают былички и предания! Одно дело Афанасьев, а другое дело настоящая славянская нечисть! Вам ли не знать, как происходит на самом деле! Вы все могли бы подтвердить или опровергнуть те факты, которые мне известны, и если бы вы согласились дать мне небольшое интервью, как научные консультанты, я была бы очень вам благодарна…если вас не затруднит. Все будет анонимно, без имен и конкретики! Я буду перечислять факты, а вы просто ответите, правда это или нет. Согласны?

Наступила лёгкая пауза. Русалки переглянулись между собой, потом посмотрели на такого же растерянного Волнислава, и снова уставились на эту странную смертную. Никогда им ещё не приходилось быть в роли научных консультантов, что бы это ни значило…Однако энтузиазм Лизы был заразителен, её глаза светились неподдельным почти детским интересом, так что стало ясно, что она совершенно безобидна, и речные жители сдались.

– Точно никому о нас не поведаешь? – уточнил Речной Царевич, поглядев на неё с недоверчивым прищуром.

– Да что я дура что ли, по-вашему? – всплеснула руками Лиза. – Конечно нет! Да если я в курсовой напишу, что меня консультировали водяной с русалками, мне не диплом выдадут, а направление в «Кащенко»!

– Куды? – хором спросили её все, в том числе и Лесозар.

– Психиатрическая больница такая…– Лиза запнулась, поняв, что и это понятие никому из присутствующих не знакомо, и попыталась объяснить более понятно для речной и лесной нечисти: – Лечебница, где у нас…умалишенных лечат. Так что я вас точно не сдам, а в курсовой укажу, что проводила этнографическое исследование, и все это записала со слов деревенских жителей. Никто не станет проверять! Честное студенческое!

– Ну што ж… ладно, вопрошай, смертная, – проговорила все ещё с сомнением старшая русалка.

– Отлично! – радостно воскликнула девушка, открывая свои заметки в телефоне, куда копировала информацию для будущей курсовой. – Вы не представляете какое великое дело вы делаете во имя науки!

Русалки и молодой водяной с любопытством поглядели на странный светящийся камень в руке Лизы, а Лесозар, гордо подбоченясь, проговорил, обращаясь к ним:

– Сие еси «те-ле-фон»! Без него смертные и из дому не ступят! Вся жизнь их в нем! Помогает им во всем: и беседовать за тыщи верст, и грамотки слать, и песни слушать, и знания мировые хранить! Во!

Юному лешему ужасно хотелось похвастаться и щегольнуть своими познаниями в области жизни смертных. Русалки и Волнислав взглянули на него со смесью удивления и восхищения: их лесной товарищ уже был знаком с этой непонятной человеческой штуковиной. Лиза же только усмехнулась от такого наивного проявления хвастовства своего спутника, но ничего не сказала вслух – пускай тоже почувствует себя значимым. Она нашла нужную вкладку, которая была подписана как «Водяная нечисть фольклор», и начала свое самое странное в жизни интервью с самыми необычными респондентами.

– Итак, первый вопрос: как вас правильно называть? Русалки, водяницы, берегини? – спросила Лиза утопленниц.

– Русалки мы! – хором ответили девушки.

– Берегини – слово-то устарелое, – пояснила одна из них, – а водяницы – те, што в воде родятся, не чета нам, утопленным.

– Так значит вы тут все… – Лиза вдруг внезапно ужаснулась от осознания, что разговаривает с утонувшими девушками, хотя, казалось бы, после того, как её позвал на свидание леший, её уже ничего не должно было испугать.

– Все мертвые до единой, вестимо, – усмехнулась полноватая русалка.

– И она? – Лиза указала рукой на десятилетнюю Глашу, потупившую взгляд.

– И она, – отозвались её старшие подруги.

– Я на речку плавать пошла, да за корягу зацепилась, вот так и утопла, – почти шепотом с легкой грустью в голосе проговорила маленькая русалка, заставив сердце Лизы сжаться от жалости.

– Давно это было? – спросила девушка.

– Лет сто тому назад, – ответила Глаша.

– А я мельниковой дочкой была, – подхватила другая русалка, на вид лет шестнадцати, – хотел он меня за старого барина выдать, а я за постылого идти не возжелала, вот в воду и кинулась.

Тут и другие русалки, желая поддержать эту мрачноватую беседу и поделиться своими историями, заговорили наперебой:

– А я на Троицу преставилась! С вечерок возвращалася, да с мосточка – бултых!

– А меня милай мой обманул! Сам склонил, да на другой женился, вот я с позору да и в омут!

– Ах, Гришка! Помню, как ты его потом сама в омут затянула! Ох и хохотали же мы!

– А на меня ночью лихой человек напал! Золото отнял, зарезал, да тело в реку!

– А матушка моя отчима в дом привела, а он меня опозорил. Матушка прознала, космы мне повыдергала, да меня же и выгнала из дому, ну и я в реку!

– И меня из дому выгнали! Токмо меня – батюшка, как проведал, што я с парнем грех совершила… да токмо он меня и спрашивать не стал, затащил на сеновал и того! Ну и я его после не спрашивала! В лесу изловила, как он дрова рубил, да защекотала!

– А меня барский сын обрюхатил, а как отец прознать мог, удавил да в прорубь скинул! Зимой в прорубь! Ух, стужа-то какая была!

С каждой новой историей у Лизы волосы дыбом вставали на голове, но не от их содержания – к этому она была готова – а от того, как утопленницы рассказывали о своих смертях: хладнокровно, цинично, с какой-то иронией, даже посмеиваясь, словно бы рассказывали не о насилии, смерти и несправедливости, а о забавных происшествиях из деревенской жизни.

– Ну, полно, полно вам! – Лесозар резко прервал этот макабрический вечер откровений, оборвав на полуслове русалку, которая со смехом рассказывала, как пришла на бережок с камнем и веревкой. – Вы Лизоньку стращаете своими россказнями!

Но Лиза, отмахнулась, вздыхая:

– Ничего, ничего, Лесозар, все норм. Я же на истфаке учусь. Я как-то для подготовки к докладу весь сборник Афанасьева перелопатила. Так вот, то, что они рассказывают – это ещё цветочки, по сравнению с теми «сказочками»…Там такое иногда встречается, что в пору какой-нибудь боди-хоррор снимать…В общем, меня такое не пугает.

Русалки обратили на Лизу взгляды полные уважительного интереса, хоть и большую часть сказанного ею они не поняли. Очевидно, утопленницы не ожидали, что смертная сможет поддержать их слегка пугающую беседу о собственных кончинах. Лесозар же только с облегчением выдохнул, видя, что Лиза не собирается упасть в обморок, а наоборот, решив перевести разговор в более мирное русло, задала следующий интересующий её вопрос:

– А чем вы занимаетесь? Только… ну, заманиваете путников?

– Не всё заманиваем! – оживилась Глашка. – Иной раз и вытягиваем, коли тонет кто.

– Да токмо коли добрый, – важно добавила старшая. – Коли злой али больно пригожий… – она многозначительно подняла брови, а её подружки захихикали, – тогда уж точно утопим!

– А если… пригожий и добрый? – спросила Лиза, на что дочь мельника только хихикнула:

– Ну, знать, не судьба ему…

– Вы берете их себе в мужья? – уточнила Лиза, делая пометки в телефоне.

– А на што ж они нам ещё? – развела руками Акулина.

– Токмо не опоиц, – слегка брезгливо заявила русалка с пышными формами. – Тех Владыка в сомов обращает, а потом их в повозки запрягают, дабы по дну речному грузы возили.

– Возят грузы… пьяницы… – пробормотала Лиза, увлеченно печатая, в то время как Лесозар и русалки глядели на неё с неподдельным любопытством, явно не понимая, что она такое делает.

– А правда ли, что вы можете завернуть ночующим на воде гусям крылья так, чтобы они не могли взлететь?

– Нет! – хором воскликнули утопленницы.

– На што животину мучить? То тебе, смертная, наврали! – проговорила высокая русалка с алыми лентами в волосах.

– Поняла, поняла! – Лиза мигом подняла руку, словно бы останавливая её. – А есть у вас какие-то обязанности там, в вашем Подводном Царстве?

– Да што там делать-то! – отмахнулась утопленница с оборванной веревкой на шее, которую она носила, очевидно, вместо ожерелья. – Хороводы водим, косы чешем, токмо кое-кто гребень свой извечно позабывает, вот и приходится по смертным хаживать, да свое назад требовать, а, Дунька?

– А чаво «Дунька»! – возмутилась ее подруга. – Словно ты не забываешь!

– А, так значит, вы и правда так делаете? – вопрос Лизы остановил спорщиц. – Ходите по ночам и требуете назад гребень, если человек его заберет?

– А ты бы, смертная, разве не пожелала бы воротить то, што у тебя стащили? – ехидно прищурилась Дуня.

Волнислав, наблюдая за этим диалогом, решил не оставаться в стороне. Он с чувством собственного достоинства опёрся на колесницу, словно она была его собственной, а не отцовской, откинул назад иссиня-темные волосы, слегка запрокинув голову назад, и обаятельно улыбнулся Лизе:

– Сие все от того, што в башке у них ветер гуляет, вот и роняют добро, где ни попадя. О чем с ними толковать? Им лишь бы бездельничать!

Русалки хмуро посмотрели на своего царевича, уже про себя размышляя, как защекочут до смерти уже его самого, а Лиза решила переключить внимание на него и спросила:

– А чем же Вы занимаетесь? Ну, в этом Вашем Подводном царстве, наверняка, есть какие-то дела?

– Дел вдоволь, – с напускным пафосом отозвался Волнислав, – батюшка продыху не дает, то дно речное чистить, то сомов на откорм ставить, устья проверять… Забот по горло…Работа не тяжкая, да ответственная.

Он сказал это так, словно бы в его обязанности входило каждый день держать на плечах небесный свод, а Лиза снова спросила:

– Я правильно понимаю, что сомы для вас – это как наши лошади?

– Верно глаголешь, – отозвался Речной Царевич, водя перепончатыми пальцами по воде, – и сам я, бывает, на досуге диких сомов объезжаю, неукрощенных…Разок чуть не сбросил меня, да удержался я, – добавил он с легким пренебрежением, словно бы говорил о чем-то незначительном.

– Неправда, грохнулся со всего маху! – шепнула Лизе на ухо русалка Дуня, прыснув от смеха, но девушка сделала вид, что не слышала этого язвительного комментария, чтобы не смущать уже с подозрением нахмурившегося Волнислава.

– О, любопытно… Да, Вы отчаянный. А к полетам Вас никогда не тянуло? – хихикнула Лиза, вспоминая водяного из знаменитого мультфильма, решив немного пошутить.

– Чаво? – переспросил Волнислав искренне удивленно.

– Ничего, ничего! – отмахнулась Лиза. – Это я так, шучу! Расскажите ещё про Ваше Царство.

– Да тут и ночи не хватит, дабы все поведать. Ты, я вижу, девица любопытная… и статная, да ещё и остроты молвишь. Пойдем-ка в наши палаты подводные, там и присесть есть где, да побеседовать без помех, – томно протянул Волнислав, подмигивая девушке.

Лиза рассмеялась, поняв его намек.

– Спасибо за приглашение, Ваше Высочество, но я, пожалуй, воздержусь. Я подводным плаванием не увлекаюсь, дыхание надолго задерживать не умею.

– Да ведь и не надобно! – всплеснул руками Волнислав. – Ты же барышня умная, начитанная, о Садко, чай, слыхала! Ему дыханье задерживать не довелось. Колдовство у нас особое.

– Нет, нет! – Лиза шутливо погрозила ему пальцем. – Не надо меня как Садко! Продолжим здесь.

– Ин быть по-твоему, – притворно разочарованно вздохнул молодой водяной. – А жаль!

Ни он, ни Лиза, увлекшаяся своей научной миссией, не замечали стоящего в стороне Лесозара, на лице которого появилось мрачное выражение вселенской обиды. Его изумрудные глаза сузились, наблюдая, как Волнислав подмигивает его Лизе, а та посмеивается в ответ. Сердце юного лешего кольнула, словно иголкой, странная ноющая боль, заставляя его напряженно глядеть на Лизу с Волниславом. Лесному Царевичу не нравилось, как друг смотрит на неё, самодовольно ухмыляясь, а она весело смеётся.

Точно так же сердце Лесозара сжималось вчера, когда он следил за Лизой в клубе, пока она танцевала с Фёдором этот ужасный танец смертных. Впечатление от первого свидания было испорчено этим водяным выскочкой, который перетягивал на себя внимание Лизы! Это его Лиза, только его, Лесозарова, это он её из лесу вывел, это в конце концов их свидание! Лесозар, выдохнув, подошёл ближе к кромке воды, твёрдо взял Лизу за руку и настойчиво потянул за собой.

– Лиза, все сие, вестимо, дюже любопытно, однако ж мы с тобою на беседе. Волнислав, сестрицы, нам пора и честь знать, – практически скороговоркой протараторил юный леший.

–Ой! Лесозар, прости! – Лиза опомнилась, вспомнив, что она изначально приходила сюда не ради сбора информации, а на свидание с парнем. – Знаешь, мы ученые – натуры увлекающиеся…Конечно, идем! Спасибо вам всем за услугу, – она обратилась к русалкам, а затем к Волниславу: – А Вам отдельное спасибо за колесницу! Это было невероятно, так и передайте Вашему отцу.

–Всенепременнейше, – отозвался Волнислав, учтиво склоняя голову.

Лесозар тоже быстро поблагодарил друга за оказанное доверие и повёл Лизу прочь от реки, а та послушно засеменила следом. Едва они скрылись из виду, как русалки снова захихикали и принялись переговариваться между собой.

– Видала? Каков ревнивец-то!

– Бегает вкруг смертной сей, яко оголтелый!

– Ну што, Волнислав, приглянулась тебе подружка Лесного Царевича? Како делить станете? У вас же все пополам водится! – поддразнила «пышечка» сына Водяного.

– Умолкни, дура! – усмехнулся тот, глядя вслед другу и его смертной возлюбленной, после чего вместе с колесницей отца нырнул обратно в темную глубину, оставив русалок обсуждать эту нелепую и трогательную влюблённость Лесозара.

Наши герои тем временем отошли подальше от речных духов, уйдя за поворот, в сень высоких ив, где их уже не было слышно. Лесозар остановился и выпустил руку Лизы, отвернувшись, скрестив руки на груди, и его профиль в лунном свете казался обиженно-надменным. Неприятное жгучее чувство ревности все никак не отпускало его. Неужто эти смертные девицы и впрямь такие ветренные, как говаривал порой отец? На их свидании она этому речному повесе улыбается и хихикает, а он, подлец, глазки ей свои рыбьи строит, важничает! Юный леший признавал, что сам виноват, уж лучше бы без колесницы было обойтись, лишь бы не показывать Волниславу Лизу. Знал же Лесозар, какой его друг дамский угодник, и что на его фоне сам он будет выглядеть беспомощным жалким мальчишкой! Лиза в это время нахмурилась недоуменно и попыталась заглянуть ему в глаза, спросив осторожно:

– Лесозар, что случилось?

– Чаво случилось? Вопрошаешь ещё? Будто сама не ведаешь! Такой беседы настойчивой я ещё не видывал. Уж и в подводный дворец зовет… колдовство особе… Ишь ты! – пробурчал тот, нахохлившись как сыч, глядя в землю.

Лиза прикрыла рот ладонью и прыснула со смеху. Он её ревнует! И к кому? К Водяному, с которым она говорила от силы минут пять? Вот же Отелло какой! Ревнует её к разговору с другим! Хотя она тоже хороша…Решила, ведь, что свидание не время для научных изысканий, и все равно не удержалась. Если бы Лесозар во время их встречи начал болтать и хихикать с теми же русалками, возможно, она бы тоже чувствовала себя неловко.

– Лесозар, да ты что, ревнуешь?

Юный леший резко поднял голову, и его зелёные глаза вспыхнули негодованием.

– Ревную? Я? К кому? К этому… – он сжал губы, не в силах выговорить имя соперника, а сердце его сжалось, – да ни в жисть! Будь он хоть трижды Водяной Царевич… – он запнулся, понимая, что чем больше говорит, тем больше подтверждает свои истинные чувства.

– Ой, ну перестань! – Лиза, уже открыто, но по-доброму посмеиваясь, шагнула к нему ближе. – Я же к тебе на свидание пришла, ты же меня пригласил. А с Волниславом…это просто профессиональный интерес и не более того. Пойми, ваш мир для меня – легенда, вымысел, как я раньше думала, и вот я вижу перед собой настоящую нечисть! Не побеседовать с представителями славянского фольклора – это преступление против фольклористики! Но я сама маху дала – устроила этнографический опрос прямо на свидании с парнем, это было не очень культурно с моей стороны, так что прости, пожалуйста, если я тебя обидела. – девушка виновато потупила глаза.

Лесозар глядел на неё всё ещё хмуро, но уже без прежней досады. Её слова, её смех, её ободряющая улыбка заставили его обиду растаять, словно снег под апрельскими лучами солнца. Ей не нужен был молодой водяной, ей нужен был он, Лесозар. Она ведь сейчас с ним, пытается объясниться, значит, и правда ей нужен только он, а не этот напыщенный щеголь Волнислав. Эта рыбешка надутая! К тому же, Лесозар даже не мог подумать, что Лиза первая начнет извиняться, а не обвинит его в мнительности и излишней ревнивости. Юный леший привык, что во всех конфликтных ситуациях всегда виноват он – отец не уставал ему на это пенять при всяком удобном случае – а тут девушка сама просит прощения и признает, что была неправа…Это было что-то совершенно необычное.

– Так ты… не ради него вопросы те задавала? Не польстилась на его… подводные палаты? – спросил Лесной Царевич уже тише, внимательно вглядываясь в её лицо с такой пронзительной надеждой, что рука Лизы непроизвольно потянулась к нему.

– Ну что ты, нет, конечно! – Лиза слегка, по-дружески, похлопала Лесозара по плечу. – Палаты у него может и знатные, да только в нем пафоса слишком много, уж больно важничает, а сам с сома свалился, мне русалка одна шепнула.

Эта подробность заставила Лесозара самодовольно хмыкнуть – ага! Не такой уж его приятель идеальный!

– А ты… – Лиза притихла, и взгляд её стал мягким и тёплым, – ты скромнее, внимательнее, слушаешь меня больше, чем хвалишься своими регалиями. Это куда более ценно в мужчине.

От этих слов из груди Лесозара вырвался непроизвольный вздох облегчения. Её искреннее лицо, освещённое луной, со светлой легкой, слегка извиняющейся улыбкой окончательно растопили лед в его душе. Как можно сердиться на это солнышко? Она и впрямь приняла свою вину и сказала об этом. Он ведь винил себя, а Лиза говорит, что виновата она сама.

– Прости… Лизавета, – тихо сказал юный леший, и его пальцы осторожно сомкнулись вокруг её ладони. – Не владею я сими новыми чувствами… Они меня, словно буря, крушат. Он так глядел на тебя, а ты смеялась с ним…Я мыслил…

– Ну, что ты думал? Что я такая легкомысленная, что с нашего с тобой свидания убегу с другим, по сути, первым встречным? – теперь уже настала очередь Лизы обижаться, однако в голосе её звучал более воспитательный тон нежели оскорбленный. – Я не собачка, чтобы меня можно было увести на веревочке в Подводное Царство, а тебе не хватает уверенности в себе. Ну, ничего, с этим можно поработать, только больше не надо меня ревновать, окей? Ты очень харизматичный парень, милый, чуткий, только слишком загоняешься. Я пришла на свидание к тебе и только к тебе одному, я не размениваюсь на посторонние связи, если выбрала кого-то.

Эта речь Лизы ещё больше взбудоражила кровь Лесного Царевича. Он гордо расправил плечи и поднял голову чуть повыше, отчего его поза стала куда более тверже и уверенней. Хоть он не разобрал и половины слов, которые она произносила, но, по тону девушки, он догадался, что она хвалила его и просила поверить в себя и в неё. На губах Лесозара наконец появилась та самая, застенчивая и радостная улыбка, которой он одарил девушку при встрече сегодня. Он осторожно сжал в своей ладони пальцы Лизы, и она тоже сжала его руку в ответ, желая поддержать контакт.

– Ладно, пойдем далее, – тихо проговорил Лесозар, не отрывая от Лизы взгляда, который вновь был наполнен страстью и восхищением.

Они пошли дальше по тропинке, и на этот раз юный леший не отпускал руку девушки, а она и не стремилась её высвободить. Где-то в глубине души Лесозар мысленно поблагодарил хвастливого Волнислава – эта минутная досада помогла ему ощутить что-то новое: не просто восторг, а тихую, твёрдую уверенность, что она здесь, с ним, и это – главное.

Они продолжили ночную прогулку вдоль реки, и Лесозар, окрыленный успехом, спросил Лизу:

– Ну, каково тебе было на Водной Колеснице кататься?

– О! Это что-то с чем-то! Это…было… – Лиза не могла подобрать слов от восхищения, – офигенно!

– Чаво? – Лесозар не понял незнакомое слово.

– Ну…типа…круто! Классно! Эм…боже, все нормальные слова из башки вылетели…– глаза девушки бегали из стороны в сторону, пока она пыталась придумать подходящий аналог. – Невероятно! Волшебно! Здорово! Я никогда в жизни такого не испытывала.

– А я чаво глаголил, – самодовольно усмехнулся юный леший, – ведаю же, справнее всякой ладьи самоходной!

– Это уж точно… – пробормотала Лиза. – Кстати, я только сейчас подумала…Ты ведь скрывал от меня, что ты леший. А как же ты объяснил бы мне, откуда у тебя Колесница Водяного, если бы я не догадалась, что ты нечистая сила?

Лесозар резко остановился. Он ведь и сам об этом не задумывался, когда придумал эту гениальную стратегию обольщения, и пробормотал, глядя куда-то себе под ноги:

– Твоя правда, Лизавета…Не смекнул я… Авось, изловчался бы како-нибудь…

– Ой, дурак! – хихикнула Лиза.

Некоторое время они просто молча шли вдоль реки, держась за руки, когда внезапно Лесозар повернулся и робко попросил:

– Послушай, Лиза, а спой мне ещё разок.

– Что? – девушка смутилась и нахмурилась от такой неожиданной просьбы.

– Спой, как тогда. На вечёрке. Уж больно любо мне было слушать пение твое…

Лиза засмеялась и покраснела.

– Ну, я не знаю… Прям сейчас? Без музыки?

– А на што нам музыка? – искренне удивился Лесозар. – Голос у тебя – словно ключ лесной, всякий раз сердце радеет, как припомню! Спой, Лизонька!

Девушка принялась отнекиваться, мямлить, что ничего подходящего не помнит, что стесняется, но юный леший умел убеждать. Его изумрудные глаза светились таким искренним желанием снова услышать, как она поет, что Лиза наконец сдалась. Она принялась копаться в архивах памяти, отбрасывая современную эстраду и зарубежные хиты. Она силилась вспомнить что-то подходящее, знакомое столь древнему существу, живущему на этой земле уже два века. Наконец она вспомнила – старинный романс «Колокольчик» Евгения Юрьева, который она упоминала в докладе о русских романсах девятнадцатого века.

– Есть одна вещица, думаю, ты должен знать её. Надеюсь, тебе понравится.

Лиза глубоко вдохнула, посмотрела на темные воды реки с сияющей лунной дорожкой и тихо, немного неуверенно, но чисто запела:

«В лунном сияньи

Снег серебрится.

Вдоль по дороге

Троечка мчится…»

С каждой пропетой строчкой её голос набирал силу, нежная мелодия струилась над ночной рекой, а Лесозар замер на месте, не в силах отвести от девушки взгляда. Её голос действовал на юного лешего гипнотически, заставив забыть даже недавнюю ревность к водяному, даже грубость и гнев отца, больше ничего не было так важно, как стоять и слушать этот чудный ангельский голос, напевавший что-то столь нежное и знакомое.

Лиза хотела начать второй припев, но не успела. Лесозар подхватил, и его звонкий тенор идеально вписался в заданную Лизиным сопрано мелодию:

«Колокольчиком твой

Голос юный звенел…»

И закончили они уже вместе:

«Динь-Динь-Динь

Динь-Динь-Динь

О любви сладко пел».

Лиза захлопала в ладоши, смеясь и глядя на не менее воодушевленного Лесозара:

– Знаешь всё-таки!

– Как не знать? – усмехнулся Лесозар с легкой ноткой ностальгии в голосе. – Матушка мне сию песню на сон грядущий напевала, егда я мал ещё был.

– Сколько же тебе было? – уточнила Лиза.

– Лет сто… с хвостиком, – ответил юный леший.

Лесозар, не давая Лизе опомниться, снова принялся заваливать её комплиментами, сравнивая её голос с журчанием ручья, пением соловья и всеми прочими сладостными для его ушей звуками леса, что заставило девушку покраснеть и смутиться ещё сильнее.

– Вот сие – музыка истинная, а та, под кою ты с тем… смертным… плясала… тьма кромешная! – Лесозар невольно поморщился от неприятных воспоминаний. – Дикое сие ногодрыганье под вой зверя раненого. Како может сие смертным любо быть?

Лиза фыркнула от тех мудреных эпитетов, которыми Лесной Царевич описывал неизвестный ему танцевальный стиль и музыку.

– Ты просто не привык к такому, но на самом деле это очень весело! Это «рок-н-ролл» называется, танец такой!

– Танец? Коли сие – танец, тогда заяц —птица! – упрямо отозвался Лесозар.

– Да ты даже не пробовал, а уже критикуешь! Или тебе слабо? – поддразнила его девушка.

Для Лесозара это прозвучало слегка обидно. Она не верит, что он сможет сплясать этот странный дикий танец смертных? Считает его слабаком? Ну уж нет, он докажет ей, что не струсил и его не выворачивает только при одном лишь воспоминании об ужасных разрывающих сознание звуках этого… «рок-н-ролла»!

– Мне ничто не слабо! – Лесозар выпрямил спину ещё сильнее, гордо вздернув голову, а затем добавил слегка смущенно, но не теряя прежнего достоинства. – Просто… не ведаю я сего…

– Так я ж научу! – воодушевленно воскликнула Лиза, хватая его за руку. – Это не так уж и сложно! Пойдем!

Она отступила на шаг, словно бы обозначая импровизированный «танцпол», и начала показывать Лесозару базовые движения рок-н-ролла: шаги, повороты, подскоки. Юный леший глядел на неё сперва с недоумением в глазах, поскольку был непривыкшим к такому ритму. На балах в Лесном Тереме самым популярным танцем был гавот с плавными и размеренными движениями, партнеры даже почти не касались друг друга, а тут надо было держаться за руки, притягивать к себе партнершу, чуть ли не подбрасывать в воздух…Для юного лешего это было крайне странно и необычно, но, чтобы угодить своей прекрасной спутнице, Лесной Царевич, путаясь в ногах, с висящими, как плети руками, пытался неуклюже повторять за Лизой.

– Нет, не так! – смеялась девушка, в очередной раз поправляя его. – Расслабь ноги, они у тебя как деревянные! Давай ещё раз! И! Ногу вперед – назад! Руку дай! Вот сюда!

К её собственному удивлению, обучение столь трудного ученика не вызывало у Лизы раздражения, и она была терпеливым учителем. Для девушки это была словно увлекательная игра «научи лешего танцевать», и она, кажется, выигрывала. Спустя минут двадцать непонимание и сопротивление со стороны юного лешего сменилось интересом и старательностью в движениях. Когда Лесозар наконец уловил ритм и последовательность действий, он сумел практически без подсказок Лизы сделать несколько связок почти идеально, отчего его лицо осенило удивленное, почти детское выражение победы.

– Вот, видишь! Я же говорила, это не такая уж большая наука, – глаза Лизы восторженно сверкали. – Ну, а теперь, закрепим результат!

Она вынула из сумочки телефон и, пролистав плейлист, нашла композицию, похожую на ту, что звучала в тот вечер в клубе. Звук ударных, саксофона и электрогитары зазвучал не так оглушительно, как в клубе, ведь телефон и мощная колонка – совсем не одно и то же, но тем не менее, Лесозар непроизвольно вздрогнул. Все же эта музыка была для него все ещё неприятна.

– Ну, что, потанцуем? – игриво спросила Лиза, протягивая юному лешему руки.

Тот слегка неуверенно, но уже смелее, чем во время «репетиции», взял её ладони и мягко сжал, а Лиза потянула его за собой и первой начала танцевать, вскидывая ноги вперед и держа вытянутые руки Лесозара перед собой, с задором глядя в его изумрудные глаза, которые в этот момент бегали от паники и боязни все испортить.

Выглядело это со стороны весьма забавно: юноша в старинном кафтане, полностью босой, танцует рок-н-ролл с девушкой в джинсах и ветровке на берегу реки под светом луны и под непривычно тихую музыку, доносящуюся из динамиков телефона. К своему удивлению, через несколько мгновений юный леший внезапно осознал, что начинает получать от этого удовольствие. Потому что он танцевал с Лизой, держал её за руки, притягивал к себе в танце так близко, что у него ёкало сердце и все сжималось в желудке, а она улыбалась и смеялась с ним, для него, как он и хотел. Сердце Лесного Царевича трепетало от этой улыбки, и он сам, уже расслабившись окончательно, улыбался Лизе в ответ, ловко прокручивая её под своей поднятой вверх рукой. Музыка больше не раздражала Лесозара и не казалась жуткой бессмысленной какофонией, а танец не был для него «ногодрыганьем», потому что он танцевал под эту музыку с Лизой, а все, что было связано с ней автоматически становилось прекрасным и невероятным. Уже совсем расхрабрившись и разгорячившись, Лесозар резко подхватил Лизу на руки, подражая Федору, отчего девушка, так же как и вчера, вскрикнула и ухватилась за шею юноши, а тот принялся быстро кружить её вокруг себя, что вызвало у Лизы необыкновенный восторг, и она пронзительно завизжала, как и в тот вечер, отчего Лесозар засмеялся – он добился своего! Она радовалась с ним и для него!

Когда музыка стихла, вспотевшие и слегка раскрасневшиеся танцоры остановились, улыбаясь и тяжело дыша после бешеного ритма. Лесозар опустил Лизу на ноги, а та ещё пару минут стояла, опираясь на него, обмахиваясь рукой и слегка покачиваясь – всё-таки Лесозар слегка перестарался с кручениями, и теперь девушке казалось, что она только что прокатилась на самой быстрой в мире карусели. Она пыталась сосредоточить взгляд, так как перед глазами у нее до сих пор все плыло.

Тут они услышали, как из деревни доносится звонкий крик петуха, а со стороны местной маленькой церквушки разливается мелодичный перезвон. Иссиня-черное небо на востоке уже просветлело и окрасилось в ярко-малиновый цвет, а лучи восходящего солнца уже затронули верхушки сосен и елей в лесу, крыши деревенских домов и позолоченный церковный купол, который мигом заиграл яркими бликами.

– Рассвет, – произнес тихо Лесозар с неподдельной тревогой в голосе. – Петухи поют, колокола…Тяжко тут становится, как звонят к заутрене…Пора мне, Лизонька…

Лиза понимающе кивнула, и в её глазах виднелось неподдельное сожаление и легкая грусть. Ей ужасно не хотелось, чтобы эта сказка заканчивалась, как и Лесозару тоже не хотелось расставаться с ней, но слышать звон колоколов было невыносимо, да и длительное отсутствие сна тоже сказывалось на нем. Лешие обычно бодрствовали в полночь, но затем на рассвете засыпали до самого полудня. Лесозар же, в совокупности не спал целые сутки, и хоть он уже и зевал, заводной танец и присутствие Лизы держали его на плаву все это время, словно бодрящее зелье.

– Мы же ещё увидимся? – спросила Лиза с искренней надеждой, глядя Лесозару в глаза.

– Спрашиваешь! Разумеется, Лизавета! – горячо заговорил тот, беря её руки в свои. – Без тебя я уж и дня не мыслю......

Он осекся, нечаянно выдав свои истинные чувства, чего брат не советовал ему делать, однако Лизу, кажется, это не смутило, а только обрадовало:

– Но как же я дам тебе знать, что хочу увидеться? – робко спросила девушка. – У вас же там, в лесу, мобильников нет, со связью туговато… – попыталась пошутить она, но Лесозар, разумеется, не понял её юмора, а только легко и недоуменно рассмеялся, поняв интуитивно, что Лиза сказала что-то забавное.

– Призвать меня не мудрено, Лизавета. Как придешь на опушку, – юный леший замялся, словно выдавая ей великую тайну, покрытую мраком, – подойди к старому дубу, что первым стоит, постучи по стволу трижды да молви: «Хозяин лесной, явись сейчас передо мной». Услышу – и мигом явлюсь.

–«Хозяин лесной, явись сейчас передо мной»…– повторила Лиза, запоминая слова заговора. -Весьма аутентично звучит…Прямо как в сказке…хотя, сегодняшняя ночь и вправду была сказочной…

Лесозар проводил ее до самого моста через реку. Сил на разговоры уже не было, поэтому наша парочка шла молча, легко держась за руки, уже почти не стесняясь. У моста юный леший замер, взяв Лизу за обе руки и едва сжимая её пальцы.

– Сладких снов тебе, Лизавета, – почти прошептал он, слегка сонно, но при этом с обожанием, глядя в её такие же усталые, но восторженные глаза.

– Тебе тоже… Лесозар, – вздохнула Лиза, первой отпустив его руки, и принялась подниматься по мосту, переходя реку, словно бы пересекая границу между миром лесных духов и людей.

Лесозар же легко поклонился ей, развернулся и в прямом смысле слова испарился, скрывшись в лесной чаще, словно призрак.

Лиза же медленно побрела к дому бабушки. Теперь, когда эйфория от самого необычного в жизни свидания немного схлынула, её накрыла неимоверная усталость: веки слипались, в голове был туман, девушка еле могла сфокусировать взгляд, чтобы не свалиться прямо на дороге. Дойдя до знакомых зеленых облупившихся от времени ворот, Лиза, стараясь не шуметь, тихо открыла калитку, прокралась мимо будки, где видел десятый сон их пес Джек, затем зашла в дом – на её счастье, бабушка так и не заперла на ночь дверь, ожидая прихода загулявшей внучки – после чего девушка на цыпочках прокралась в свою комнату и, не раздеваясь, рухнула на кровать, отчего пружины под ней зазвенели, грозясь потревожить сон других обитателей дома.

Лиза спала долго и смогла продрать глаза только к одиннадцати часам дня. Первым, что она увидела, было недовольное лицо её бабушки.

– Лизка! – хмурилась Виктория Николаевна. – Наконец-то продрыхлась, мы с дедом тебя добудиться с девяти утра не можем! Ты чего в одежде-то уличной на чистую кровать улеглась? Где-то шлялась всю ночь, все отписывалась: «Гуляю», «Гуляю», догулялась до утра! Я уж думала, милицию вызывать!

– Полицию…Прости, бабуль, – промямлила Лиза, с трудом приподнимаясь на локтях и протирая глаза ладонями. – С парнем гуляли…заболтались совсем…

– С каким-таким парнем? – бабушка настороженно подняла бровь. – Не с этим ли Федькой-гитаристом, повесой? Ты смотри, он те голову заморочит, а потом тю-тю!

– Нет, нет, не с ним… – улыбнулась Лиза, у которой перед глазами стояло совсем не полноватое, самодовольное лицо Фёдора, а бездонные изумрудные глаза, светящиеся неестественным светом во тьме ночи и неподдельным обожанием. – С другим… с Лёшей.

– Каким-таким Лёшей? – бабушка ещё больше нахмурилась. – У нас в деревне молодых Алексеев никаких нет…

– Он…тут недалеко…с экспедицией…археолог…они тут исследования проводят, – Лиза старалась придумать какое-нибудь правдоподобное вранье, хоть в её состоянии это было сделать нелегко.

Но бабушка, кажется, поверила, облегченно усмехаясь:

– Ах, археолог! Нашла тут коллегу, да, внучка? Ой, все наука у тебя на уме…Ладно, умывайся иди и за стол, я оладьи напекла, разогрею тебе.

– Да, да, сейчас, бабуль… – пробормотала девушка, заставляя себя подняться с кровати и дойти до ванны.

На кухне она, сидя за столом, подперев голову кулаком, жевала бабушкины оладьи с вареньем и параллельно мысленно сравнивала между собой двух парней, с которыми успела более-менее близко познакомиться в свои первые дни в этой деревне.

Фёдор, он был обычный земной рубаха-парень, веселый, заводной, душа компании. Но только смеялся он слишком громко, а шутил плоско и простовато, порой даже пошло. Его восхищение ею было нарочито показным и немножко наглым, словно бы он этим хотел добиться чего-то от нее. Хотя, кого мы обманываем… Понятно, чего… Он был как тот самый рок-н-ролл, под который Федор кружил Лизу в танце —яркий, шумный, но немного поверхностный. С ним было легко и весело, но не более того.

Лесозар же был полной противоположностью деревенского тракториста – таинственный, возвышенный, романтичный, не от мира сего. Он выражался высокопарно и по-старинному, не знал простейших вещей, которые казались такими естественными и элементарными для Лизы. Это было немного тревожно, но любопытно – находиться рядом с, по сути, нечистым духом, а по факту крайне обаятельным в своей робости юношей. Он был таким же трогательным и глубоким, как тот старинный романс, что спела у реки Лиза. Юный леший не был похож на смертных парней, которые прежде всего видят в девушке симпатичное личико и изящное тело. Лесозар смотрел на Лизу так, словно она была прекрасной статуей Афродиты, чудом, к которому он не смел прикоснуться даже если она сама позволяла. Боже мой, да у него коленки дрожали от одного её взгляда, что уж говорить о тех моментах, когда их руки соприкасались. Это был невероятный контраст между ним и ею: лесной юноша с аристократическими манерами, проживший уже два века, и простая смертная студентка, которой он подарил свое сердце, едва увидев ее впервые.

Лиза улыбалась, допивая чай на бабушкиной кухне. Она улыбалась от воспоминания о сжимавших ее руку пальцах, которые затем стали теплыми, о его неуклюжих попытках повторять за ней танцевальные па на траве у берега реки, об их внезапном дуэте, исполнившим старинный романс.

Фёдор с его гитарой и моторной лодкой теперь казался ей таким заурядным, плоским и скучным…Нет, это точно не её принц на белом коне, теперь Лиза знала это наверняка.

Она сегодня ночью нашла своего настоящего принца. Героем её романа, поселившемся в её сердце и затмившим её разум, стал Лесозар.

Юноша из лесной глуши.