Читать книгу Буйство духов - - Страница 2

После того, как Наташка рассталась с Игорем на остановке, она пыталась поймать тачку, голосовала, но, как назло, никто не остановился, и в педучилище ей пришлось ехать на стареньком автобусе ЛАЗ 695 с бело-синей раскраской и трещиной на лобовом стекле, заклеенной изолентой. Покачиваясь на ухабах, автобус лязгал, жалобно поскрипывал и издавал ещё много других подозрительных звуков, свидетельствовавших о том, что место раритету автомобилестроения давно уже на свалке. Пассажиров в салоне было немного. Имелись даже свободные места, но Наташка не пожелала садиться, а встала на задней площадке и всё думала, стараясь переварить события прошлой ночи. Они с Игорем еле выжили, но что делать дальше. Хорошо, что у парня съёмная хата, и они не подвергают опасности родителей. Во всём виновата эта проклятая книга. И зачем она тогда взяла её в руки. Наташка заметила, что водитель поглядывает на неё в зеркало заднего вида. Видно дело в прикиде: обесцвеченные коротко остриженные волосы, яркая красная помада, джинсовая мини-юбка, колготки в крупную сетку, туфли на высоченном каблуке и модная рваная майка. Поверх майки был надет синий кожаный плащ, а глаза скрывались за чёрными солнцезащитными очками. С досадой она заметила, что колготки порвались в нескольких местах в ходе ночной передряги. Но что теперь поделаешь, пусть окружающие думают, что сейчас такая мода. Не переодеваться же в автобусе. Было душно, и она уже подумывала, чтобы снять плащ, но в этот момент автобус остановился на очередной остановке, и открывшиеся двери впустили сгорбленную, одетую в какие-то лохмотья, старушонку. Женщина кондуктор необъятных размеров предложила ей сесть на свободное место, но старуха отрицательно помотала головой и стала пробираться на заднюю площадку. Высохшая, одетая во всё чёрное, она напоминала Наташке насекомое. Её неторопливые выверенные движения наводили жуть. Вскоре до ноздрей Наташки дошёл непередаваемый амбре, что источала вошедшая – запах тлена, плесени, пыли и трав. Так должно быть пахли мумии в египетских гробницах. Наташка решила, что непременно выйдет на следующей остановке. Она не на шутку испугалась, что старушенция на самом деле ожившая мумия. Ночных приключений ей было достаточно. Бабка приблизилась, встала рядом с ней, держась за поручень, и подняла вверх лицо, больше похожее на печёное яблоко. Её глубоко запавшие неопределённого цвета глаза с хитрецой и нездоровым блеском оглядывали девушку. От этого взгляда Наташка почувствовала озноб.

– Привет, Наташенька, – прошамкала старушонка беззубым ртом и визгливо засмеялась, внимательно наблюдая за тем, как краска сходит с лица попутчицы. Белая, как мел Наташка прошептала непослушными губами: – Здравствуйте.

– Ты плохо себя вела, деточка, и должна быть наказана, – доверительно сообщила ей старуха шёпотом, придвигаясь ближе. Наташка почувствовала, что не может пошевелиться. Всё её тело сковал непонятный паралич. Запах тлена забивал ноздри так, что нечем было дышать. Старуха резко протянула к девушке руку, заслоняя это действие от окружающих своей спиной, схватила жертву за горло и затем слегка приподняла над полом так, что ноги девушки беспомощно задергались в воздухе, не находя опоры. Посиневшие, потрескавшиеся губы старухи раздвинулись в садисткой улыбке. Во рту металлом сверкнули кривые клыки, которых секунду назад ещё не было. Такими зубами старуха легко могла перекусить толстую кость. Глаза Наташки полезли на лоб, а лёгкие намертво закупорила железная хватка. Задыхаясь, она попыталась оторвать от себя пальцы старухи, но это всё равно, что дергать за стальные прутья. «Ей конец!» – Словно ледяная игла пронзила её разум мысль, и следом другая: – «Неужели это всё?!»

– Не сопротивляйся. Это закончится быстро, – прошептала страшная старуха, и её глаза вспыхнули, точно угли в костре от дуновения ветра. То была нечеловеческая радость, торжество и болезненное наслаждение.

Судорожно дергаясь, скрюченными пальцами, Наташка нащупала в сумочке мешочек с солью – один из тех, что принесли утром мальчишки, посланные Варей. По настоянию Игоря, она не стала его завязывать и теперь соль рассыпалась по всей сумке. Она схватила мешочек с остатками соли и сыпанула всё, что было в лицо старухи. Старая карга закричала, как испуганная ворона и отшатнулась, с остервенением протирая глаза. Железная хватка исчезла, и Наташка, уткнувшись ослабевшими ногами в пол, смогла вздохнуть. Не раздумывая, она оттолкнула старуху в сторону и рванулась к выходу в передней части автобуса.

– Дверь откройте! Мне надо выйти! – сипло кричала она на бегу.

– Ты что творишь?! – изумилась кондуктор и попыталась её задержать. Стройная Наташка ловко уклонилась от её медвежьих объятий, проскочила мимо дверей и рванулась к кабине водителя. Видно было, что мордатый небритый мужик в серой, пропитавшейся потом футболке, сжимавший мощными руками рулевое колесо, не собирается тормозить, а лишь оглядывается с водительского места, буравя её серыми блёклыми глазами. Схватившись за поручень, закреплённый на изогнутой перегородке, что формально отгораживала отделение водителя от пассажирского салона, Наташка истерично закричала прямо в лицо небритого громилы: – Остановите-е-е! – И глянув назад, взвизгнула от ужаса. Старуха с горящими красным цветом глазами неслась по салону к ней, как страшный паук, цепляясь скрюченными иссохшими руками за поручни, отталкиваясь ногами от сидений. При этом конечности старой карги аномальным образом изгибались. Встретившаяся ей на пути кондуктор, от мощного толчка отлетела в сторону, ударилась о стекло и, обливаясь кровью из раны на рассечённом лбу, отключилась. Стекло от удара объёмного женского тела треснуло и разлетелось на мелкие осколки. В автобус ворвался ветер и звуки улицы. Кондуктор лишь чудом не вылетела наружу под колёса встречных машин. Безвольное тело мотануло назад. Падая, она придавила старика, который благим матом заголосил на весь слон. От ужаса ноги у Наташки подогнулись. Она опустилась на пол и прижалась к металлической стенке. Происходящая в салоне вакханалия настолько поразила водителя, что у того просто сдали нервы. Он резко ударил по тормозам. Пассажиров сила инерции бросила вперёд, на спинки передних кресел. Кто-то из людей слетел на пол в проход. Кондукторша скатилась на пол с вопящего деда, а страшная старуха с горящими глазами, целеустремлённо мчавшаяся вперёд, совершила короткий перелёт до правой половины лобового стекла впереди салона. Грязные лохмотья существа скользнули по лицу Наташки, скорчившейся на полу и прижатой к стенке. Затем старуха проломила старое треснутое лобовое стекло и вместе с ним вылетела вперед на дорогу.

– Твою-то мать! – прохрипел водитель, сильно приложившись к рулю. Держась за грудь, он рванул рычаг переключения скоростей, но его заклинило, привстал, пробуя разглядеть, что случилось со старухой. Та вроде бы шевелилась, старалась выбраться из стекла, которое висело на ней, как накидка. Наташка привстала рядом с водителем. Её взгляд натолкнулся на дикие глаза старой карги. Удар о лобовое стекло сорвал лоскут кожи со сморщенной щеки старухи, но крови не было вовсе. Из-под кожи проглядывало что-то чёрное и блестящее. «Она же совсем не человек», – ужаснулась Наташка. Её спину словно обдало ледяным ветром, а по коже побежали мурашки. Старуха улыбнулась. Теперь у неё во рту были зубы – кривые чёрные клыки, торчавшие из раззявленной пасти, как попало. Визгливо хихикая, тварь сорвала с себя пробитое лобовое стекло и отбросила в сторону. В горящих глазах старухи читался приговор. Наташка беспомощно посмотрела на водителя, но помощи от того ждать было нечего. Мужик сидел на водительском месте и в оцепенении пялился вперёд, силясь понять, что видят его глаза. Двигатель продолжал натужно работать, автобус медленно полз вперёд. О педали тормоз водитель не вспоминал. – Открой дверь! – крикнула ему Наташка с нотками истерики, но тот проигнорировал её. Тем временем старуха поднималась с асфальта. Её вывернутое колено со щелчком встало на место, затем вправилось бедро. В отчаянии Наташка протиснулась к водителю с намерением открыть дверь, потом поменяла решение, так как глаза разбежались от обилия кнопок, тумблеров и маховиков на приборной панели, тогда просто просунула вперёд ногу и надавила на ступню водителя, что лежала поверх педали газа. Автобус с рёвом рванулся вперед. Водитель резко очнулся, оттолкнул Наташку и надавил на тормоз. О корпус что-то загрохотало. Автобус подпрыгнул, словно на кочке и замер. Водитель поспешно заглушил двигатель и опустил рычаг стояночного тормоза. Наташка выглянула в оконный проём. Старухи нигде не было видно.

– Ты что, б…дь, сделала?! – гневно закричал на неё водитель, выбираясь со своего места. – Бабку под колеса затянуло! Сядешь теперь! Это ты сделала!

– Помогите, – раздалось жалобное старушечье карканье откуда-то из-под ног Наташки. От испуга она отскочила в сторону.

– Она жива, – обрадовался водитель. – А ты стой на месте, шалава! Я тебя ментам сдам. Пускай разбираются.

Нажатием на клавиши он открыл двери и выбрался наружу. В салоне стонали раненые пассажиры, приходя в себя. Наташка аккуратно переступила через женщину-кондуктора, лежавшую поперёк прохода без сознания, и аккуратно стала продвигаться к задним дверям. Водитель же на подкашивающихся ногах выбрался через передние двери и заглянул под автобус. Из его груди вырвался хриплый стон от открывшейся взору картины. Правое переднее колесо ЛАЗ 695 накатило на тело старухи, промяло грудь жертвы, да так и остановилось. Его удивило, что нет крови. Старуха вдруг повернула к нему сморщенное лицо с разорванной щекой, взглянула с болью в глазах и жалобно прохрипела: – Ох! Мне больно. Сынок, помоги!

Она протянула вперёд дрожащую руку, но водитель посторонился, помня, что несколько минут назад старуха выглядела как-то странно, если ни сказать больше – страшно или даже чудовищно. Возможно, ему это только показалось из-за стресса. Накануне водитель выпивал с братом жены, а в выходные пил два дня подряд с соседом по даче и теперь всё гадал, не является ли проявлением белой горячки всё происходящее в данный момент. Он слышал, что галлюцинации могут настигнуть человека через несколько дней после возлияний. У каждого реакция на интоксикацию организма индивидуальна. Кому-то хоть бы хны, а кто-то бежит ловить чертей.

– Помоги! – простонала старуха жалобно. Её скрюченные пальцы вцепились в колесо.

– Это… Я того… Да как я, нах…й, помогу? – запинаясь, промямлил водитель, в растерянности. Его широкое лицо покраснело от переживаний, а лоб заблестел от испарины. Его изумляло, что жертва всё ещё может разговаривать при таких травмах.

– Сдай назад и я выберусь, – вкрадчиво попросила старуха.

– Не-е-е, – замотал головой водитель, – нельзя! Врача надо!

В глазах старухи полыхнула ярость. Она ощерилась беззубым ртом, собиралась что-то произнести, но затем отвлеклась. Её взгляд перескочил за спину водителю. Она с яростью закричала, указывая пальцем на выбравшуюся из задних дверей Наташку.

– Эй, пентюх, эта охальница сбечь задумала! Лови её! Она меня задавила!

Водитель нервно оглянулся и действительно увидел Наташку, бегущую прочь от автобуса.

– А ну стой, шалава! – крикнул он, но без особой надежды. Было видно, что девчонка не собирается останавливаться. Чертыхаясь, водитель припустил следом, но быстро выдохся. Пробежал всего метров пятьдесят, остановился, согнулся, уперев руки в колени и тяжело дыша. Слишком много было выкурено сигарет и выпито пива, да и лишний вес тянул к земле – какие тут гонки.

Старуха закричала от бессильной ярости. Она изо всех сил напряглась, рванулась, раз, другой, третий, но лишь раскачивала автобус, а выбраться не смогла. Пассажиры, находившиеся в салоне и пытавшиеся выйти по проходу, вновь попадали. Старуха продолжала рваться и реветь. Водитель не мог оторвать взгляда от этого гротескного и фантастического зрелища. Иссохшая сгорбленная старушонка пыталась поднять его автобус. Вот это точно белая горячка. Старая карга извивалась, толкала наехавшее на неё колесо руками и, наконец, немного сдвинула машину. Затем ещё чуть-чуть. Огромное колесо поворачивалось. Из груди старухи исторгся звериный рёв, а глаза вспыхнули красным цветом. Теперь водитель точно видел страшные зубы, которые внезапно проросли сквозь голые дёсны. С остервенением старая карга прокусила покрышку вместе с камерой. Послышался громкий хлопок и следом унылый свист выходящего из колеса воздуха. Обдирая кожу и разрывая одежду, она стала выползать из-под колеса. Весь автобус накренился и ободом придавил старухе голень. Послышался противный хруст. Отвратительно вереща, старуха одним рывком оторвала ногу ниже колена, вскочила на четвереньки и шустро поскакала, отталкиваясь от асфальта руками и уцелевшей ногой. Водитель не смог перенести подобного зрелища. Он как стоял, так и рухнул лицом вперед, потеряв сознание. Редкие прохожие на улице шарахались от старухи, не понимая, что происходит. Её движения были столь стремительными, что шествовавшая по улице женщина с маленьким мальчиком лет пяти, которого она держала за руку, закрыла ребенка собой, а затем воскликнула: – Бешеная собака, что ли?! Как прыгает – ужас!

– Нет, это старая баба, – серьёзно возразил мальчик и прижался к матери, обнимая ноги, – Боюсь её!

– Нет, это собака, – убеждая себя, возразила женщина, – Не бойся, она уже убежала.

В каком-то смысле Аглая Тарасовна – помощница известной в Велеске целительницы действовала как собака, втягивая по-звериному ноздрями воздух и улавливая запахи сбежавшей девчонки, чётко шла по следу, точно заправская ищейка. Она уже давно перестала быть человеческим существом, ещё со времён первой встречи со своей повелительницей. Сохранялась лишь внешняя человеческая оболочка, маскировавшая её среди людей до поры до времени. Запах девчонки вёл Аглаю Тарасовну через двор, на соседнюю улицу, и вдруг исчез прямо у проезжей части. Она ползала по дороге, обнюхивала асфальт и не могла понять, куда подевалась мерзавка. Проезжавшие мимо машины сигналили и объезжали безумную и страшную старуху.