Читать книгу Буйство духов - - Страница 4

В школу одиннадцатилетний Лёшка молча шагал рядом со своим другом Женькой по центральной улице посёлка Заточного, пребывая в мрачном настроении. Им сегодня было ко второму уроку, но даже это не радовало. Жизнерадостный Женька напротив лучился оптимизмом и получал удовольствие от жизни. Носками кед он пинал те немногие листья, что опали с начинающих желтеть деревьев, размахивал чёрным пластиковым дипломатом с металлическими вставками и упоённо мечтал вслух, как сообщит парням в классе об их приключениях у колдуньи. Ночные страхи, привидения, отец Лёшки, превратившийся в зомби – всё забылось.

– На твоём месте я бы не стал рассказывать, – хмуро заметил Лёшка, поправляя свой самый обычный школьный портфель на лямках из коричневого дерматина. – Конечно, если ты хочешь, чтобы тебя забрали в милицию, то тогда давай, рассказывай.

– Почему заберут? – не согласился Женька, притормозив на секунду. В его карих глазах промелькнула тревога. – Я про взрывпакет не буду рассказывать, а больше мы ничего такого не делали.

– Мы же договаривались рассказать эту историю на «Калейдоскопе ужасов», – напомнил Лёшка.

Женька, как главный организатор соревнования на самую страшную историю, которое называлось «Калейдоскоп ужасов» и проводилось у Лёшки во дворе, печально посетовал: – Так занятия же начались. Никого из наших не соберёшь. Гришка сейчас у родителей на другом конце города и к бабушке в Заточный не приезжает. Шарика в больницу с гепатитом положили. Да и остальные тоже: то уроки учить, то в секцию.

С досады он плюнул на пробегавшего мимо кота, но не попал.

– Придётся каникул ждать, – вздохнул Лёшка, хотя их вечерние посиделки в данный момент его меньше всего волновали. Он помнил слова колдуньи, её приказ и то, какие будут последствия в случае невыполнения. Перед глазами всё стояла картина, как из грузного тела так называемой матушки Евдокии выползают чёрные поблёскивающие слизью щупальца, а глаза наполняются голубоватым светом. Или это были живые корни?

– Эй, ты куда идёшь? – окликнул его Женька с перекрёстка, в то время как Лёшка свернул направо. – В школу прямо. Ты что спишь на ходу или заразился от бабушки маразмом.

Лёшка смерил друга недобрым взглядом и процедил сквозь зубы: – У моей бабушки нет маразма! И в школу я не иду.

– Как не идёшь? – изумился Женька. На всякий случай он предпочитал держаться от друга на достаточном расстоянии, чтобы не схлопотать затрещину из-за остроты про бабушку. Высокий и тощий Женька при всём желании не мог тягаться в силе и ловкости с крепким и подвижным Лёшкой, поэтому предпочитал отступление неравному бою. Если они тузили друг друга в шутку – это одно, а вот ежели Лёшка вдруг в самом деле разозлится, то реальных тумаков тогда не избежать.

– Так, не иду, – небрежно бросил Лёшка.

– А куда ты идёшь? – спросил Женька с живейшим интересом. Обычно подбивать других на прогулы была его прерогатива.

– Подойди и я шепну тебе это на ухо, – предложил Лёшка самым нейтральным тоном. Его голубые прищуренные глаза недобро сверкали.

– Не-е-ет, – протянул Женька с понимающей улыбкой. – Нашёл дурака!

– Иди сюда, гандон! – завопил Лёшка и бросился к противнику со всем проворством, на которое был способен. Женька уклонился и бросился бежать.

– Стой, сука! – проревел Лёшка, устремляясь за ним.

– Херушки тебе, – захохотал смехом безумца Женька. В скорости он выигрывал из-за длинных ног и небольшого веса. Лёшка стал отставать. Они пробежали мимо женщины с большой клетчатой сумкой, которая посмотрела на них как на умалишённых и сердито бросила вслед: – Совсем уже одурели!

Минуты через две они оба остановились, тяжело дыша.

– Да пошёл ты! – крикнул Лёшка, находясь от преследуемого на расстоянии тридцати метров.

– Беру свои слова про твою бабушку назад! Извини! – крикнул Женька, стараясь восстановить дыхание. – Куда ты собрался? Скажи! Я бы тебе обязательно рассказал.

Лёшка подумал и признался, что идёт в дом престарелых, чтобы выполнить приказ колдуньи.

– Ты что будешь выполнять для колдуньи всякие дела, – не поверил своим ушам Женька. – Она же злая. Мы наоборот должны её победить, а не помогать. Эта девчонка-призрак так и говорила! Забыл что ли?

– Да, победишь её! – проворчал себе под нос Лёшка, воровато оглянулся по сторонам и добавил, понизив голос: – Я не собираюсь ей помогать по-настоящему. Я только сделаю вид, чтобы она не трогала никого из домашних. Мы найдём эту штуку, которую колдунья хотела получить, отдадим тому парню – Игорю, а он разберётся с колдуньей.

– Я в деле, – заявил Женька. За время их диалога он приблизился к другу почти вплотную, но в любой момент был готов бежать, если Лёшка всё же решится поквитаться с ним за оскорбление бабули.

– Тогда пошли, – кивнул Лёшка на ржавую металлическую ограду с облупившейся краской, за которой как раз располагался дом престарелых и инвалидов. По разбитой асфальтовой дорожке они направились к калитке рядом с въездными воротами. Калитка не закрывалась. Лёшка видел, как через неё свободно прошёл какой-то лысый мужик в мешковатом костюме с объёмным портфелем в руках. Мужик просто повернул ручку запорного устройства решётчатой двери калитки и вошёл. Лёшка с колотящимся сердцем двинулся вперёд. Он так и не придумал, что будет говорить, к кому обращаться, кроме того не определился с главным – со способом поиска нужного человека. Корпуса дома престарелых были огромными в три этажа, что подразумевало наличие большого числа постояльцев. Женька послушно поплёлся за другом, гадая, как Лёшка собирается отобрать у старика артефакт. Занятно должно быть будет выглядеть это. По-доброму дед его точно не отдаст. В его голове мгновенно начали рождаться различные коварные планы проведения сего мероприятия. Чего-чего, а планы придумывать Женька был мастак. Вот с реализацией было сложнее. Всё зависело от того пустят ли их вообще внутрь или сразу выгонят.

Лёшка повернул ручку и распахнул калитку. С этим проблем не возникло. Он кивнул Женьке: – Проходи!

– Нет, иди ты первым, – возразил тот, остановившись у открытого проёма в ограде, ограниченного столбами из красного кирпича.

Из-за спора об очерёдности прохода между ними возникла небольшая потасовка. Лёшка ухватил Женьку за руку и пытался впихнуть в калитку. Последний яростно сопротивлялся. Спор быстро прекратила мощная тётка в белом халате с алюминиевым бидоном в руках. Она растолкала мальчишек и рявкнула: – А ну пошли отсюда, хулиганы! И чтобы я вас больше не видела!

Ребята, как ошпаренные, отскочили в сторону, подождали пока она пройдёт на территорию.

– Это всё из-за тебя! Если бы ты зашёл, то она бы на нас не накричала. Ссыкун! – Проворчал Лёшка, поджав губы.

– Сам ссыкун, – оскорблённо возразил Женька, – тебе велели сюда прийти, значит, и заходить ты должен первый.

Лёшка молча вошёл через калитку во двор дома престарелых. Женька вошёл следом. Оба чувствовали себя разведчиками, проникшими в стан врага. Посреди двора напротив главного входа высилась статуя воина в каске и с гранатой в руках. Статую окружала клумба с ноготками. Направо и налево шли широкие тенистые аллеи с древними обшарпанными лавочками. Впереди на крыльце также стояла лавочка, на которой сидели четыре старика и что-то живо обсуждали. Заметив вошедших подростков, они замолчали и стали внимательно их разглядывать. Один, в старой овчиной жилетке с клюкой в руках, снял очки и отдалил линзы от глаз, чтобы чётче было видно юных гостей, столь редких в этом месте.

Лёшка решительно направился прямо к главному входу. Женька семенил рядом, с беспокойством оглядываясь по сторонам. До входа дойти они не успели. Сбоку из аллеи вышел высокий суровый санитар, бритый под ноль. Он преградил подросткам дорогу и, затянувшись сигаретой без фильтра, грубо спросил: – Вы чего тут забыли?

– Я к дедушке пришёл. Захар Кондратьевич Писарев, – соврал Лёшка, краснея как рак.

– Он в психоневрологическом отделении лежит? – спросил санитар равнодушно, вновь затянулся сигаретой и почесал себе пятернёй пузо, нависшее над брючным ремнём.

– Вроде бы нет, – осторожно ответил Лёшка. Колдунья не говорила, что этот старик псих, так что вряд ли его стоит искать в отделении с таким названием.

– Я работаю в психоневрологическом и там нет мужика с такой фамилией, – буркнул санитар. – График приёма посетителей по организационным, административным вопросам висит у входа, но вас всё равно внутрь не пустят. Приходите с родителями, а сейчас валите отсюда. Вам здесь нечего делать.

– Родители поссорились с дедушкой и не разрешали мне с ним общаться, – жалобно сообщил Лёшка.

– А мне что за дело? – отмахнулся санитар. Он уже был готов вытолкать их взашей, когда Лёшка извлёк из кармана и протянул санитару несколько свёрнутых купюр. Деньги дала ему колдунья как раз для подкупа работников дома престарелых. Она предвидела подобные осложнения.

– Что за бабки? – с сомнением поинтересовался санитар, но в его глазах уже зажёгся огонёк алчности. Он с новым выражением лица посмотрел на подростков, оценивая. Оба выглядели прилично. На шпану или наркоманов не похожи. Опрятно одеты. Женька стараниями отца дальнобойщика был упакован вообще по полной: джинсы, рубашка, джемпер, кроссовки и бейсболка – всё с иностранными лейблами.

– Я долго копил эти деньги и очень хочу увидеться с дедушкой, – попросил Лёшка и всунул деньги в руку мужчине. Всем своим видом он старался показать, насколько он соскучился по дедуле. Состроил скорбное выражение лица и даже постарался выдавить слезу, но не получилось. Однако, похоже, ничего этого не требовалось. Санитар пересчитал купюры, улыбнулся и сразу подобрел.

– Ладно, шкеты, стойте здесь, а я пойду и найду вашего дедушку, так и быть, – велел он, разворачиваясь, чтобы уходить, затем, спохватившись, предупредил: – Ведите себя тихо. Если кто спросит, то скажете, что ждёте родственника, и он должен к вам выйти.

Спустя час ожидания, Женька предположил, что санитар взял деньги и кинул их. Лёшка посмотрел на большие часы, висевшие над входом, и сказал: – Подождём ещё пятнадцать минут. Если не появится, то будем спрашивать ещё кого-нибудь.

– Так и со скуки помереть не долго, – заявил Женька, а затем полушёпотом с восхищением в голосе похвалил товарища: – А врёшь ты классно! Даже я поверил! Офигеть просто!

Лёшка не ответил на похвалу, а про себя подумал, что если над человеком висит угроза жестоких пыток и истребления всех его родственников, а его самого колдунья грозит вывернуть наизнанку, то поневоле максимально проявишь все свои актёрские способности.

Санитар наконец вернулся, но выглядел как-то растерянно. Повисла пауза. Лёшка выжидающе посмотрел на мужчину, который прятал глаза. Тот заметил его взгляд, тяжело вздохнул, развёл руками и произнёс извиняющимся тоном: – Сорян, пацаны, но ваш дедушка помер полгода назад. Такова жизнь. Ничего не попишешь.

– Как помер?! – обомлел Лёшка. – Нет! Как же так?!

– Ну как все люди помирают? – пожал плечами санитар. – Ему под девяносто было. Чего ты хочешь? Видать пришла пора.

Лёшка лихорадочно думал, что делать дальше. Это известие колдунью вряд ли обрадует. А им-то что делать? Артефакт старика должен был помочь победить злые силы. Пауза затягивалась.

В голове Женьки в этот момент сверкнула идея, и он моментально её озвучил: – А от дедушки не осталось никаких вещей? Мне бы на память хоть что-нибудь. Какой-нибудь, например старый медальон или амулет…

Лёшка предостерегающе глянул на друга и тот, перехватив его грозный взгляд, замолчал, понял, что сболтнул лишнего. Сам же Лёшка смиренно произнёс: – У меня ещё есть деньги. Я заплачу за вещи дедушки.

Санитар задумался. Было видно, что он очень хочет получить деньги. Все сомнения были давно отринуты.

– Ты эти деньги не украл? – спросил он на всякий случай. Правда, по физиономии санитара читалось, что ему на самом деле глубоко плевать, где пацаны раздобыли наличность, а вопрос задан чисто для проформы.

– Нет, я три года копил на новый велосипед, – соврал Лёшка вдохновенно.

– Конечно…, велосипед, – недоверчиво с кривой усмешкой протянул санитар. Воровато оглядевшись, он негромко произнес: – Ладно, попробую что-нибудь узнать по этому поводу.

Они договорились встретиться завтра утром без двадцати восемь. Лёшка был доволен собой, а Женька просто раздувался от гордости и пританцовывал всю дорогу до дому от того, как они всё ловко провернули.