Читать книгу Буйство духов - - Страница 3

Сухая листва шелестела под подошвами лакированных итальянских туфлей. С громким хрустом ломались тонкие веточки, прикрытые лесной подстилкой. Угрюмый шёл по знакомой тропинке в самую чащу и сам удивлялся, зачем ему это понадобилось. Один, без охраны в наступивших сумерках, он уже на два километра отошёл от гостиницы и достиг тёмно-тенистых дебрей, зажатых в долине цепью небольших холмов. Эти места Угрюмый также хорошо знал, так как именно здесь оканчивали путь те, кто мешал ему. Конечно, сам он никого не убивал. Для этих дел имелись специальные люди. Жертвы вывозились в лес, иногда подвергались пыткам, иногда нет, но затем неизменно умерщвлялись и захоранивались тут же на месте в долине между холмами. Парни из бригады Угрюмого в шутку называли её «Долиной мёртвых». Ощущая холод, он поёжился и попытался укутаться в свой пиджак как можно сильнее, сунул руки в карманы, сгорбился и подумал: «Какого хрена я тут делаю?!» Странно, но Угрюмый не помнил вообще, как оказался в лесу. Между тем температура окружающего воздуха продолжала падать, а солнечные лучи гасли, уступая место надвигающейся тьме. Он выдохнул воздух и заметил пар от дыхания. Внезапно раздался тоскливый вой откуда-то справа. Слева из зарослей орешника послышался стон и шорохи. Угрюмый остановился, как вкопанный. Если бы у него на бритом черепе были волосы, то они встали бы дыбом. С замершим от страха сердцем, Угрюмый выхватил из кобуры под пиджаком пистолет, снял его с предохранителя и дослал патрон. Вой послышался спереди. Новые шорохи, треск ломаемых веток и звуки шагов. Его окружали! «Вот влип!» – мрачно подумал он, передёрнув затвор, отступая. Тут в прогалине между деревьями земля неожиданно вспучилась бугром, появились грязные ищущие руки. Наконец кисти обрели опору, ухватившись за ствол молодого дубка, и из земли вылезла косматая грязная голова. Разлагающееся лицо было обращено к Угрюмому, и тот с ужасом узнал владелицу бензоколонки, которую приказал убить. Женщина выбралась сначала по плечи, затем по пояс. Рядом из земли выбиралась её одиннадцатилетняя дочь, закопанная рядом. Угрюмый закричал и выпустил в мертвецов всю обойму, да только пули на них совершенно не действовали. Они обе уже ковыляли в его сторону по шуршащей подстилке из прелых листьев, покачиваясь и спотыкаясь. Прямо их кустов вывалился толстый мужик в трусах, распухший и почерневший. Он плёлся к нему с рычанием, расставив в стороны руки с хищно согнутыми пальцами. Его он тоже узнал – дальнобойщик, перевозивший бытовую технику. Быки Угрюмого забили его у гостиницы битами, а фуру с грузом забрали. Справа из-за дерева вышел парень в истлевшем спортивном костюме, пропитанном глиной. Он перегонял машины и не желал делиться. Новые и новые разложившиеся трупы один краше другого появлялись из-за деревьев и направлялись к нему. Вой и стенания наполнили лес. Угрюмый пятился, наставив на мертвецов бесполезный пистолет, повторяя про себя: «Это сон! Только сон! Мне всё это снится!» Его нога зацепилась за корень. Падая, Угрюмый закричал и подскочил на сиденье джипа, который притормозил перед старым почерневшим деревянным домом, принадлежавшим местной целительнице. Из проигрывателя нёсся шансон, включённый на полную громкость. «Опять этот сон!» – с облегчением выдохнул он. Никакого леса, трупов и темноты, а на дворе солнечный жаркий день начавшегося бабьего лета. Как его угораздило задремать?

– Приехали, – приглушив музыку, весело сообщил кудрявый, смуглый, глыбообразный водитель с расплюснутым широким носом по кличке Бажинда. Ярко выраженные надбровные дуги, узкий скошенный лоб и массивный череп вызывали у окружающих впечатление, что по уровню эволюции Бажинда находился где-то рядом с питекантропом. Однако временами проскальзывавшая в его тёмно-карих глазах звериная хитрость показывала, что он не так туп, как казалось на первый взгляд и является очень опасным противником.

– Жди, я быстро перетру пару вопросов и вернусь, – пообещал Угрюмый и выбрался из машины, захлопнул дверцу, потянулся, расправляя мощные плечи, затем двинулся к открытой покосившейся калитке. У целительницы калитка и дверь в дом большую часть дня были открыты, чтобы посетители могли свободно войти. Однако в этот час очередь из страждущих отсутствовала, так как знахарка ждала именно его. Угрюмый удивился, что старая карга в чёрном, встречавшая посетителей у дверей сегодня не вышла к нему навстречу. Он сам прошёл через сени, завешанные пучками трав, вязанками чеснока, каких-то корней и заваленные всяким хламом, заглянул в тёмный коридор и на всякий случай позвал: – Эй, есть кто в хате?

– Сюда, Толик, я здесь! – позвала его клокочущим и хлюпающим голосом целительница. От этого голоса у Угрюмого по спине побежали мурашки, а рука машинально легла на пистолет в поясной кобуре, скрытый под тёмной широкой турецкой рубашкой. Рядом с кобурой был пристёгнут снаряженный запасной магазин. Рубашку он носил навыпуск и ТТ особо не выделялся, правда специалисту хватило бы и одного взгляда на странную выпуклость, чтоб понять, что там скрыто под одеждой. С другой стороны, кого ему бояться? Все его в городе знали и уважали. Если возникали проблемы с законом, то сразу появлялся матерый адвокат и разруливал непонятки. Кроме того белый билет гарантировал, что в крайнем случае придётся отлежаться в больничке.

– Зашкерилась, – процедил сквозь зубы Угрюмый, сплюнул на заскорузлый пол, укрытый грязной циновкой и шагнул внутрь в коридор, пахнущий склепом, пылью и плесенью. В спёртом мёртвом воздухе дома присутствовал ещё один запах: едкий, удушливый и отвратительный, как в притоне гуталинщиков или химической лаборатории, где варили «винт». Половицы зловеще скрипели под ногами. С каждым шагом Угрюмый, всё ближе подходил к открытой двери в комнату, к освещённому тусклым светом проёму, но у него создавалось ирреальное ощущение, что он живым спускался в могилу, а дом вокруг сжимается, грозясь раздавить. Запах химической лаборатории усиливался. Во рту появился металлический привкус. Сам он у целительницы ещё не бывал, но пацаны рассказывали, что место стрёмное, а бабец – знатная чувырла, страшнее атомной войны. Угрюмый был готов к сюрпризам, но всё же слегка оробел от вида хозяйки дома. За столом у окна в старом обтрёпанном кресле сидела очень грузная женщина: необъятных размеров синий халат в горошек, косынка, из-под которой торчали неестественно чёрные жёсткие волосы. Глаза целительницы были незрячими, белёсыми и пронизанными переплетением кровавых прожилок, а вместо кожи лицо покрывало что-то розовое и бугристое, точно с неё живой содрали кожу, а потом рана неровно, как попало заросла соединительной тканью. С отвратительной жабьей улыбкой на широком лице она сделала приглашающий жест, указывая на стул перед её столом.

– Проходи, Толик, присаживайся.

– Не Толик, а Анатолий Иванович, – сурово поправил женщину Угрюмый, сел на стул, вальяжно развалился, закинул ногу на ногу и спокойно посмотрел на неё. При взгляде со стороны никто бы не догадался, что внутри у него всё кипит. Чувствовал он себя так же, как на суде, когда вышак ломился. Страх, отвращение и злость – все чувства перемешались и сплелись в плотный взрывоопасный клубок. Ему хотелось свалить и больше никогда не видеть этого места, но Угрюмый, железной волей держал себя на месте и даже презрительно улыбался, глядя в страшные незрячие глаза. Только целительница видела его насквозь, несмотря на слепоту. Её нельзя было обмануть показным спокойствием. Улыбка женщины стала шире.

«Расшифровала, падла!» – зло подумал Угрюмый.

– Не надо меня бояться, Толик. Я же тебе желаю лишь добра, – просипела целительница.

Угрюмый заскрипел зубами, понимая, что она его специально подначивает. Но для чего? В комнате повисла тишина. Целительница продолжала улыбаться.

– У меня есть одна заморочка, – нехотя начал Угрюмый.

Целительница своей позой выразила заинтересованность, поощряя к продолжению. Он обдумал то, что собирается произнести и медленно заговорил: – Чалился червонец строгача в крытке. Откинулся звонком… Подбирая слова Угрюмый тихо, почти шёпотом поведал, как после освобождения из тюрьмы у него начались проблемы с потенцией. Чтобы обеспечить себе надёжную эрекцию, Угрюмый обычно сообщал сексуальной партнёрше, что если у него не встанет, она будет избита до полусмерти. Это действовало. Партнёрша очень старалась и всё получалось. Однако он опасался, что рано или поздно пойдут всякие разговоры о его проблемах, а человек его положения не может позволить себе слабость, иначе свои же порвут. Целительница понимающе кивала, затем доброжелательно поинтересовалась: – Хочешь, чтобы у тебя шишка стояла?

Её голос звучал так, словно ему аккомпанировали дырявые кузнечные меха.

– Ты, потише! Фильтруй базар! – зашипел на неё Угрюмый, глянул в окно на курившего рядом с машиной водителя и поспешил предупредить: – Об этом никому?! Сечёшь?!

– Да.

– Ещё одно… Мне надо, чтоб я мог перепить любого, – продолжал Угрюмый. – Чтоб все в говно, а мне хоть бы что. А ещё, чтобы пули не брали. Типа вот это всё вместе. Поняла?!

– Само собой, – ухмыльнулась она, затем подвинула к нему небольшую картонную коробочку, что стояла на столе с начала их разговора. – Вот лекарство. Оно поможет в перечисленных тобой случаях.

– Что там? – сурово спросил Угрюмый, даже не пытаясь притронуться к коробочке. Именно осторожность позволила ему прожить так долго. Казалось подозрительным, что целительница постоянно держит на столе коробочку со средством для потенции и одновременно дающее человеку бронебойные качества, плюс стойкость к алкоголю. Либо данная проблема широко распространена у большинства её клиентов, либо тётка знала, что он попросит? От этого становилось не по себе.

– Я же сказала, лекарство! – деланно удивилась целительница, пожав плечами. – Зачем мне тебя травить?

Её незрячие глаза были обращены к нему, на жабьей физиономии играла глумливая улыбка, а в дыхании что-то влажно клокотало и хлюпало. Ему чудилось, что вокруг массивной фигуры женщины сгущается тьма. Взгляд уловил какое-то шевеление у неё за спиной.

– Из чего оно? – с нажимом спросил Угрюмый, усилием воли подавив ледяные уколы страха. – Может оно законтаченное. Один фраер мне тоже впаривал порошок. Потом оказалось, что он его из сушёного оленьего хера навертел. Знаешь, что за такое бывает?

– Догадываюсь, – целительница нисколько не смутилась, – у меня с лекарством всё нормально. Это не то, что ты себе представляешь. Я использую целительную силу камней, заговоры, травы да коренья. За качество отвечаю. Держи то, что лежит в коробочке рядом с собой и всё будет отлично.

На последних словах женщина закашлялась и сплюнула на пол чем-то чёрным.

– Лады, – скривившись, Угрюмый быстро взял коробочку и сунул себе в карман. – А, что с этим барыгой, Ароновым?

– Скоро он исчезнет, – пообещала целительница сиплым шёпотом уже без улыбки и добавила: – Мне надо ещё оружие. Ты пообещал!

Химический запах в комнате резко усилился. Стало трудно дышать. Мрак вокруг целительницы сгустился настолько, что Угрюмый уже не смог списывать этот эффект на игру воображения. В сознании пронеслись мысли: «Какого хрена я тут вообще делаю?! Зачем связался с этой… Кто она – ведьма или сам дьявол?»

– Поглядим, – буркнул Угрюмый дрогнувшим голосом. – Часика через два Борисыч притаранит часть железок. Остальное завтра. Это при удачном раскладе.

Он поспешно попрощался с целительницей, вышел на улицу и с наслаждением вдохнул чистый воздух. Про себя Угрюмый решил, что больше не войдёт в эту жуткую халупу. Ему есть кого послать.