Читать книгу Хроники Лунного камня. Книга 1. Союз льда и пепла - - Страница 2

Тишина в Святилище Снов была иной. Это не пустота – это была полнота. Она звенела в ушах низким, едва уловимым гулом, будто сама земля под толщей вечного льда что-то напевала во сне. Воздух пар озоном, холодным камнем и.... старостью. Древней, немой старостью.

Алира стояла на коленях у гигантской, чешуйчатой груди Гидриона. Дракон спа. Не так, как спят люди или звери. Он был погружён в сон. Его тело, сложенное из камня, проросшего синеватым лишайником, и тёмного, похожего на обсидиан рога, слились со стеной пещеры. Только медленное, раз в полчаса, движение массивных рёбер выдавало в нём жизнь. Каждое дыхание рождало легкий ветерок, шевеливший пряди её белых волос

Она не касалась его. Она просто раскрывалась. Это самый сложный урок, которому научила её тетя Морвен: не лезь в чужой сон с грубыми руками, а отпусти щиты, стань сосудом, в который потеку образы.

Сначала пришло ощущение тяжести. Тысячелетней усталости костей мира. Потом – холод. Но не её, живительный холод северного ветра, а глубинный, космический холод пустоты между звёздами. И тогда....

Вспышка

Не света. Жара. Извращённого, тлетворного, будто гниющее ядро планеты прорвалось наружу. Во рту встал вкус пепла и ржавого метала. В ушах – не рёв, а протяжный, мучительный стон, растянутый на столетия.

Алира взрогнула, но не порвала связь. Пальцы вцепились в подол платья, взгляд впивался в тёмную чешую перед собой.

«Не бойся. Это лишь сон. Его сон.»

Она пыталась как её учили, добавить в этот кошмар что-то светлое. Образ замёрзшего водопада, сияющего в лунном свете. Запах хвои после снегопада. Тихий перезвон ледяных сосулек. Но её картины таяли, как снежинки в пламени, едва коснувшись того все поглощающегося жара. Его боль была сильнее.

– Что ты видишь? – раздался спокойный голос сзади.

Алира медленно выдохнула, разжимая челюсти. Казалось, она даже сама не заметила, как стиснула зубы до боли. В выдыхаемом воздухе повисло маленькое облачко

– То же, что и в прошлый раз, тетя. Огонь. Он пожирает его изнутри. Не очищает… а разлагает. Как будто что-то… ломается в самом сердце мира.

Леди Морвен Фроствейл стояла в тени арки, ведущей вглубь пещер. Её фигура, прямая и негнущаяся, как ствол древней сосны, почти сливаясь со скалой. Только глаза, холодные и пронзительные, синие, как глубина ледниковой расщелины, сверкали в полумраке.

– Не в сердце мира, дитя. В сердце равновесия. Ты чувствуешь последствия старой раны. Раны, которую нанесли, когда наши миры ещё не были разделены льдом и пламенем.

– Это из-за Лунного Камня – тихо спросила Алира, вставая и отряхивая с колен несуществующую пыль. Её ноги слегка дрожали. Контакт с драконьим сном всегда отнимали силы.

Тётя не ответила сразу. Она подошла к спящему Гидриону и положила ладонь на его каменную лапу с почтением.

– Камень – лишь симптом. Или ключ. Зависит от того, в чьих она руках. Сегодня Совет старейшин вынес решение. Сегодня Совет старейшин вынес решение.

Голос Морвен был ровным, но Алира, знающая каждую её э её интонацию, уловила в нём сталь и горечь.

– Какое решение?

– Ты покидаешь Серебряные Озёра через три дня. Ты едешь на юг, в Солнечные Равнины. И выходишь замуж за их наследника. Ардена Игниса.

Слова повисли в ледяном воздухе, словно их тоже нужно было время, чтобы замёрзнуть и упасть на пол. Алира просто смотрела на тетю, не понимая. Потом медленно, будто под водой, обернулась и пошла к выходу из пещеры, к свету, пробирающемуся сквозь завесу из ледяных сталактитов.

– Алира.

– Нет!

– Это не просьба. Это приказ Совета. «Обручение Земель». Древний ритуал. Последняя попытка зашить рану до того, как она разойдётся по всем швам и поглотит оба королевства.

Алира остановилась у самого входа. За ледяной завесой открывалась панорама её дома: бескрайнее море тёмно-зелёных елей, укутанных в саваны свежего снега; остроконечные кровли столицы Вейлгарда, встроенные в склон горы; зеркальная гладь замёрзшего озера, отражавшего бледное, зимнее солнце. Всё это – тихое, упорядоченное, знакомое до каждой трещинки на льду.

И её хотят отправить туда, где нет тишины. Где солнце – враг. К человеку, чья кровная суть, судя по снам дракона, была воплощением того самого распада.

– Он… он же проклят, – выдохнула она, не оборачиваясь. – Они говорят, его прикосновение несёт смерть. Что он....

– Что он – монстр? – Морвен закончила за неё. Её шаги мягко зашуршали по каменному полу. – Возможно. Но его королевство считает монстром тебя. Девушку, которая шепчется с драконами и ходит по снегу, не оставляя следов. Вы – идеальная пара. Два изгоя. Два куска разбитого зеркала, которые Совет хочет склеить, надеясь, что отразится целая картина.

Алира наконец обернулась. В глазах у неё стояли не слёзы – слёзы бы замёрзли. В них горел холодный, безжалостный огонь понимания.

– Так это не союз. Это жертвоприношение. Меня отдают ему, чтобы умилостивить… что? Его проклятие? Их алчность?

– Чтобы купить время, – поправила Морвен. Её рука, тёплая и шершавая, легла на плечо племянницы. – И, возможно, дать тебе шанс. Если его сила и твоя – две стороны одной медали, то лишь вместе вы сможете увидеть полную картину. И, возможно, найти ножницы, чтобы перерезать петлю этой истории.

Вечером Алира стояла в своей горнице в самой высокой башне Вейлгарда. Она смотрела, как последний луч солнца красил снега в розовый и золотой оттенок. На столе лежало начатое письмо – отчёт о сне Гидриона. Она взяла перо, но вместо слов провела по пергаменту пальцем.

Тончайший, ажурный рисунок из инея расцвёл под её пальцем, мгновенно покрывая коричневую поверхность. Она смотрела на него, на эту хрупкую, мгновенную красоту, обречённую растаять от дыхания.

Через три дня её отправят в страну, где не бывает инея. Где её красота будет считаться уродством, а её тишина – слабостью. Её продали за шанс на мир, который никто не ждал и не хотел.

Она сжала руку в кулак, и узор рассыпался, оставив лишь влажное пятно. Как и она сама. Белая снежинка, пойманная на ладонь судьбы, которая во-вот растает в чужом, беспощадном огне.

Но глубоко внутри, под страхом и обидой, копошилось то самое чувство, что вело её к драконам снова и снова. Любопытство. Каков он на самом деле, этот принц с пеплом в крови? И если его боль и боль и боль Гидрион – одно и то же… значит ли это, что они с ним уже давно, много лет, видят одни и те же кошмары?

Она погасила свечу. В темноте её родимое пятно в виде полумесяца на запястье едва заметно серебрилось, как далёкая, одинокая звезда.