Читать книгу Сказки сердитого леса - - Страница 3

Лесная тропинка, ведущая от поляны «Лысая Пятка» к владениям Бабы-Яги, всегда была местом со сложным характером. В хорошем настроении она позволяла пройти от начала до конца за десять минут плоским, утоптанным серпантином. В плохом – растягивалась, петляла, заводила в буреломы, заставляла перелезать через внезапно выраставшие валуны, а однажды, когда Яга особенно сильно была недовольна соседями-лесовиками, и вовсе свернулась в полный узел, оставив путников бродить по кругу три дня.

Сегодня тропа явно уловила общее настроение вселенной и решила не выбирать сторону. Она то сужалась до такой степени, что Полу Баньке приходилось поворачиваться боком и сдирать кору с сосен своими широкими плечами, то внезапно расширялась, образуя поляны, которых тут отродясь не было, заросшие странными цветами, пахнущими то жареным беконом, то дешёвым одеколоном. Воздух был густым, как кисель, и в нём плавали светящиеся споры, похожие на микроскопические фейерверки.

Яга шла впереди, энергично работая своим костылём, которым она то отгоняла слишком любопытные ветки, то пробовала почву впереди, как слепой. Её фигура в лохмотьях казалась тёмным комочком ярости, плывущим в зеленоватой мгле.

За ней, ковыляя и всхлипывая, плелся Водяной. Его перепончатые ступни шлёпали по влажной земле, оставляя отпечатки, в которых тут же собиралась вода и начинали квакать какие-то жабьи эмбрионы. С его зелёных волос стекали струйки, и он постоянно выкручивал свою бороду, из которой то и дело выпрыгивали мелкие карасики.

Лёшка и Пол замыкали шествие. Леший шёл, сгорбившись, с видом человека, которого только что оштрафовали за всё, включая погоду в прошлом году. Его «Громогон», повешенный через плечо, издавал при каждом шаге глухое бренчание, словно ворчал на несправедливость мира. Пол Банька шагал тяжело и громко, его шпоры звякали при каждом подъёме сапога, а усы, обычно гордо закрученные вверх, слегка обвисли от влажности и общего ощущения абсурда.

– И куда, собственно, мы идём? – спросил наконец Пол, перешагивая через поваленную берёзу, которая, казалось, упала специально, чтобы ему помешать. – Если твой салун – это просто хибара в лесу, то у меня плохие новости. По-моему, мы уже прошли мимо трёх таких.

– Это не хибара, – огрызнулась Яга, не оборачиваясь. – Это избушка на курьих ножках. Культурный памятник. И она не всегда стоит на одном месте, если ты не в курсе.

– На чьих ногах? – переспросил Пол, приостановившись.

– На курьих, – терпеливо, как ребёнку, объяснил Лёшка. – Ноги куриные. Большие. Она ходит, вертится. Когда нужно – поворачивается к лесу задом, ко мне передом. Удобно.

Пол переварил эту информацию. Его лицо выражало сложную гамму чувств: от недоверия до профессионального интереса.

– Мобильное жилище, – заключил он наконец. – Практично. Только как она с фундаментом? И с сантехникой?

– Фундамент – она сама, – сказала Яга. – А сантехника… – Она обернулась и осклабилась, показав дегтярно-чёрные зубы. – У меня есть крыльцо. И сильный ветер.

Водяной всхлипнул.

– У меня в пруду теперь белый акула сантехникой заправляет, – прошептал он. – Она на гармошке играет. С фильтром. Я без фильтра.

– Успокойся, Водяной, – буркнул Лёшка. – Мы ей эту гармошку… куда-нибудь засунем.

Они шли, и лес вокруг начал меняться. Сосны и ели сменились корявыми, замшелыми ольхами и ивами, земля стала влажной, под ногами зачавкала жидкая грязь, перемешанная с жёлтыми листьями и какими-то странными, резиновыми грибами. Воздух наполнился запахом гниющих водорослей, сероводорода и… жареного лука? Пол нахмурился, но ничего не сказал. Он уже начал привыкать к тому, что в этом лесу всё пахнет не тем, чем должно.

– Почти пришли, – объявила Яга, останавливаясь перед завесой из свисающих лиан, усеянных ядовито-фиолетовыми цветами. – Только чур, не шумите. Она сейчас нервная.

Она раздвинула лианы, и компания вышла на небольшую, круглую поляну. Или то, что от неё осталось.

Когда-то здесь было классическое место обитания Бабы-Яги: мрачная, болотистая прогалина, окружённая мёртвыми деревьями с лицами в узлах, с костями неосторожных путников по краям и обязательным черепом на палке у входа. Сейчас это напоминало место после празднования Хэллоуина в сумасшедшем доме.

На поляне царил хаос. Земля была перекопана глубокими, странными следами – не птичьими, а скорее, как от огромных, трёхпалых когтей. Костяная ограда была повалена и частично закопана в грязь. Череп с палки пропал, а на его месте торчала банка из-под консервов с непонятной этикеткой: «Тушёная дикая утка с гарниром из грёз».

Но главным объектом, безусловно, была сама избушка.

Она стояла – или, точнее, пританцовывала – посреди поляны. И была она действительно на курьих ногах. Только ноги эти, обычно худые, костлявые и покрытые серой чешуёй, сейчас выглядели… мускулистыми. Они были толстыми, как брёвна, с накачанными икрами и огромными, желтыми лапами с острыми когтями. И они не просто стояли – они переминались с ноги на ногу, подпрыгивали, иногда выкидывали странные па, напоминающие то ли степ, то ли бразильскую капоэйру. От этого избушка, представлявшая собой классическую срубную конструкцию с единственным кривым окошком, резной коньковой слегой и трубой, из которой валил не белый, а какой-то полосатый, розово-голубой дым, болталась и вращалась, как пьяная балерина на льду.

– Видите? – с трагизмом в голосе сказала Яга, указывая костылём на своё жилище. – Совсем обнаглела. С утра так пляшет. И дым… – Она всмотрелась в полосатый дым.

Лёшка прищурился.

– По-моему, это просто глюк. Магический. После портала. Твоя изба, Яга, всегда была чувствительна к потокам энергии. А сейчас их тут… – Он махнул рукой вокруг. – Как в котле у чертей.

В этот момент избушка совершила особенно резкий пируэт, зависла на одной ноге, как фламинго, и из её трубы с громким «уии-уии!» вырвался сгусток дыма в форме… ковбойской шляпы.

Пол Банька, наблюдавший за этим, медленно снял свою шляпу и почесал затылок.

– Ну что ж, – произнёс он. – Это действительно мобильное жилище. И с характером. Только, кажется, у него началась поломка в системе стабилизации.

– У неё не системы, у неё душа! – огрызнулась Яга. – Или была, пока этот твой железный урод на поляне не появился! Всё из-за тебя, Лёшка!

– Опять я? – возмутился Леший. – Я что, специально бубном по скрижали лупанул? Это был творческий порыв!

– Порыв у тебя всегда ниже пояса! – крикнула Яга и, не слушая возражений, пошла к своей избушке. – Эй, стой, сволочь! Хозяйка пришла!

Избушка, услышав её голос, на мгновение замерла. Потом медленно, со скрипом, начала разворачиваться. Но не «передом», как полагается по протоколу, а каким-то боком. Окно оказалось направленным в чащу, дверь – в болото, а труба – прямо на Ягу.

– Ну всё, – пробормотала Баба-Яга. – Совсем обнаглела. Щас я тебе…

Она не закончила. Из трубы избушки с шипением вылетела не шляпа, а целый предмет. Он упал к её ногам с мягким плюхом. Это была… курица. Не живая, а жареная, золотистая, с хрустящей кожей, и от неё исходил такой аромат трав и специй, что у всех присутствующих, включая Водяного, заурчали животы.

Наступила тишина. Даже избушка замерла, как бы ожидая реакции.

– Это… что? – спросила Яга, тыкая курицу костылём.

– Похоже на мирный жест, – предположил Лёшка. – Или на взятку.

– Или на обед, – сказал Пол, и в его голосе прозвучала нота профессиональной оценки. – Цыплёнок табака. Или что-то в этом роде. Видно, что готовили с умением.

Яга наклонилась, подняла курицу. Она была тёплой, сочной, идеально приготовленной.

– Слушай, – обратилась она к избушке. – Ты что, кулинарные курсы взяла? Или это ты мне намёк делаешь, что скоро и меня так зажаришь?

Избушка молчала. Только дым из трубы стал более густым и приобрёл фиолетовый оттенок.

– Ладно, – вздохнула Яга. – Раз угощаешь – мир предлагаешь. Примем. Но сначала дверь открой как положено. И перестань выделывать эти па. Не красиво.

Избушка снова скрипнула. Ноги её дрогнули, и она медленно, с неохотой, начала поворачиваться. Дверь, украшенная резными солярными знаками и оберегами от дурного глаза, оказалась лицом к Яге.

– Вот. Уже лучше, – сказала Баба-Яга и, держа курицу в одной руке, другой потянулась к железному кольцу-стукалу.

Но тут случилось неожиданное. Из чащи напротив, с противоположной стороны поляны, раздался громкий, хриплый голос:

– Эй, в доме! Есть кто живой? Или эта хибарка уже сама по себе пляшет, как стриптизёрша в последнем танце?

Все обернулись. Из-за деревьев на поляну вышел человек. Вернее, не совсем человек.

Это был ещё один великан. Но не такой, как Пол Банька – монолитный, хозяйственный. Этот был тощим, долговязым, с лицом, похожим на высохшую грушу, и глазами, в которых горел нездоровый, лихорадочный огонь. Он был одет в потрёпанный сюртук когда-то хорошего покроя, жилетку с вытертой бархатной отделкой и брюки, заправленные в сапоги со стёртыми каблуками. На голове у него был котелок, сдвинутый на затылок, а в руках он держал трость с набалдашником в виде серебряного волка.

Но самое примечательное было в его лице. Вернее, на лице. Его нос был невероятно длинным, острым и красным на кончике, как перец чили. Он извивался при каждом движении головы, как отдельное существо.

– Ну-ну, – проворчал незнакомец, окидывая компанию оценивающим взглядом. – Компания подобралась… пёстрая. Леший, Водяной, Баба-Яга… А это кто? – Он указал тростью на Пола Баньку. – Новый? Или привозной?

– Я – Пол Банька, – представился великан, не смущаясь. – А вы?

– Меня зовут Длинный Джон Сильвер, – сказал незнакомец, и его нос при этом изогнулся в подобии поклона. – Капитан. В прошлом. Сейчас… искатель приключений. И возможностей.

– Сильвер? – переспросил Лёшка. – Это чьё? Не здешнее.

– Здешнее, не здешнее… – Длинный Джон пожал плечами, и его нос закачался, как маятник. – Границы нынче, я смотрю, условность. Я сам только что выбрался из очень неприятной истории с сундуком, картой и мальчишкой-сопляком, который оказался чертовски удачлив. Нужно было сменить обстановку. Вот я и… вышел. Через дыру в реальности. Попал сюда. И вижу – потенциал.

– Какой ещё потенциал? – насторожилась Яга, прижимая курицу к груди, как ребёнка.

– Потенциал бизнеса! – воскликнул Длинный Джон, и его глаза загорелись. Он сделал несколько шагов вперёд, его трость глубоко втыкалась в мягкую землю. – Посмотрите на это! – Он широким жестом обвёл поляну, избушку, компанию. – Натуральная экзотика! Деревянный дом на ногах! Мифические существа в естественной среде обитания! Да это же готовый парк развлечений! «Сказочный Дикий Запад»! Или «Волшебный Лес Приключений»! Мы можем продавать билеты! Сувениры! Устраивать представления! Я уже придумал название: «Избушка-Стриптизёрша: Танцы до Упаду!»

Яга остолбенела. Её лицо стало багровым.

– Какой… какой ещё стриптиз?! Это моя избушка! Культурное наследие!

– Именно! – обрадовался Длинный Джон, как будто она сказала пароль. – Наследие нужно монетизировать! Я уже составил бизнес-план. Первый этап – привлечь внимание. Ваша избушка уже работает над этим, я вижу. Второй этап – построить вокруг неё трибуны. Третий – нанять артистов. Водяной, например, может устраивать шоу с лягушками. Леший – дискотеки для туристов. А этот… – он указал носом на Пола, – великан. Он может быть живой рекламой. «Приходите, посмотрите на настоящий американский фольклор!»

Пол Банька нахмурился.

– Я не артист. Я легенда. И я не собираюсь…

– Легенды – это самый ходовой товар! – перебил его Длинный Джон. – Их можно упаковывать, продавать, перепродавать! Я уже договорился с кое-кем из ваших местных. С медведем. Михаил, кажется. Умный зверь. Сразу понял выгоду.

– С Потапычем? – удивился Лёшка. – Он что, тоже с ума сошёл?

– Он – прагматик! – сказал Длинный Джон. – Он сказал, что если мир всё равно рушится, то нужно хотя бы получить с этого дивиденды. Он уже составляет смету на строительство сувенирных лавок.

Яга не выдержала. Она бросила курицу на землю (та отскочила и укатилась под избушку, где тут же была подхвачена одной из курьих ног и засунута куда-то под фундамент) и, размахивая костылём, пошла на Длинного Джона.

– Убирайся! Сию же секунду! Это моя земля! Моя избушка! Я тебя в лягушку превращу, потом в табуретку, потом обратно, и буду каждый день на тебе сидеть, пока ты не научишься вести себя прилично!

Длинный Джон не испугался. Он даже усмехнулся, и его нос изогнулся в насмешливую змейку.

– Милая дама, угрозы – это не бизнес-подход. Я предлагаю партнёрство. Пятьдесят на пятьдесят. Ну, или шестьдесят на сорок, с учётом моей интеллектуальной собственности.

В этот момент из чащи за спиной Длинного Джона послышался шорох, и на поляну выбежали… три поросёнка. Но не простых. Они были одеты в странные комбинезоны из грубой ткани, а на головах у них были каски, сделанные, похоже, из скорлупы кокосовых орехов. Один нёс кирку, другой – лопату, третий – рулетку.

– Капитан! – пискнул тот, что с рулеткой. – Мы провели замеры! Место идеальное для фундамента под главную сцену! Только тут какая-то кость торчит, похожая на человеческую…

– Неважно! – махнул рукой Длинный Джон. – Уберите и всё. Работайте, ребята! Время – деньги!

Поросята засуетились и побежали к центру поляны, где действительно торчала бедренная кость какого-то неудачливого путника.

Яга взревела. Это был не человеческий звук. Это был рёв медведицы, у которой отняли последнего медвежонка. Её глаза закатились, оставив только белки, волосы встали дыбом, а изо рта вырвался сгусток чёрного дыма.

– ВСЁ! ХВАТИТ!

Она взмахнула костылём, и с его конца брызнули искры. Земля под ногами Длинного Джона и поросят вдруг стала жидкой. Не просто грязью, а чем-то вроде киселя, густого, липкого, пузырящегося.

– Ой! – пискнул поросёнок с лопатой и начал медленно погружаться.

– Эй, это нечестно! – закричал Длинный Джон, пытаясь вытащить свою ногу. Его трость уже почти полностью ушла в пучину. – Мы же цивилизованные люди! Давайте обсудим!

– Обсудишь с болотными кикиморами! – прошипела Яга. – Лёшка, Пол, помогите! Выгоним эту нечисть!

Лёшка вздохнул, но достал свой бубен. Он ударил по нему один раз, резко. Звук был не весёлым, а командным, как удар хлыста. Земля вокруг Длинного Джона и поросят содрогнулась, и из неё выросли корни, толстые, как удавы. Они обвились вокруг ног непрошеных гостей и начали вытаскивать их из киселя.

– Не надо! Я сам! – кричал Длинный Джон, но корни тащили его неуклонно к краю поляны.

Пол Банька, наблюдавший за этой сцену, вдруг решил действовать. Он шагнул вперёд, достал из-за пояса свой странный топор и, не целясь, бросил его. Топор, вращаясь, пролетел над головами поросят и вонзился в дерево на опушке с таким грохотом, что с него посыпались все птицы сразу.

– Следующий полетит ниже! – прокричал Пол своим громовым голосом. – Убирайтесь, пока целы!

Этого оказалось достаточно. Длинный Джон, вырвавшись из объятий корней, бросился в чащу, даже не попытавшись забрать трость. Поросята, пища, побежали за ним, теряя по дороге каски и инструменты.

На поляне воцарилась тишина. Только избушка тихо поскрипывала на своих ногах, будто смеясь.

Яга стояла, тяжело дыша. Чёрный дым рассеивался вокруг неё, как нимб.

– Вот… вот видите? – сказала она, наконец, обретая дар речи. – Уже лезут. Предприниматели. Схемы свои. Скоро тут не пройти будет от рекламных щитов и сувенирных лавок. «Покупайте волшебные грибы! Настоящие, от Бабы-Яги!»

– Успокойся, Яга, – сказал Лёшка, подходя и кладя ей руку на плечо. – Прогоним. Вместе. Это же твоя земля.

– Моя… – прошептала Яга, и вдруг её гнев сменился какой-то странной, почти детской растерянностью. Она посмотрела на свою избушку, которая снова начала медленно вращаться. – А она уже не совсем моя. Смотри. Она меня не слушается. И курицу жарит. Я курицу не жарила сто лет. У меня котёл для этого есть, специальный.

– Возможно, это просто адаптация, – предположил Пол, подходя и вытирая свой топор о штанину. – В новых условиях. У меня Бэйб тоже, когда мы впервые попали в прерии, сначала боялся койотов. Потом научился их отфутболивать копытом. Теперь они его уважают.

– Твой бык – животное, – сказала Яга. – А это – избушка. В ней душа. И она… меняется.

Она тяжело вздохнула и, кажется, приняла решение.

– Ладно. Входите. Только осторожно. Не знаю, что там внутри творится.

Яга подошла к двери, толкнула её (дверь открылась с жалобным скрипом, будто протестуя), и шагнула внутрь. Остальные последовали за ней.

Интерьер избушки Бабы-Яги был легендарен. Классический набор: печь, занимающая половину помещения, полки с склянками, котел на цепи, связки трав под потолком, стол из грубого дерева и лавки. Только сейчас всё это выглядело… иначе.

Печь пылала, но огонь в ней был не оранжевым, а каким-то неоново-зелёным, и потрескивал он не как дрова, а как будто кто-то жарил попкорн. На полках среди склянок с традиционными зельями («Отвар для роста волос в носу», «Эликсир неразделённой любви», «Настойка от жадности – применять наружно») стояли банки с этикетками «Волшебные бобы», «Порошок для мгновенного роста», а одна даже с надписью «Грибной соус для стейков – добавляет волшебства в любую трапезу!».

На столе, среди привычных костей и свитков, лежала… кулинарная книга. Толстая, в кожаном переплёте, с золотым тиснением: «1001 рецепт для голодного волшебника».

Но самое странное было в углу. Там, где обычно стояла ступа Яги (большая, деревянная, с ободранными боками и запахом дыма и трав), теперь находился некий гибрид. Это была всё ещё ступа, но к ней были прикручены (каким-то явно не магическим, а механическим способом – болтами!) дополнительные элементы: какие-то крылья из натянутой кожи, руль, похожий на велосипедный, и даже маленький пропеллер сзади. Вся конструкция была выкрашена в пёстрые цвета – красный, жёлтый, синий – и выглядела как кошмар дизайнера, перебравшего психоделиков.

– Что… что это? – спросила Яга, указывая дрожащим пальцем на ступу.

– Похоже на летательный аппарат, – сказал Пол, подходя и осматривая её с профессиональным интересом. – Примитивный, но воздухоплавательный. Крылья… руль… Пропеллер, правда, смешной. Он даже не крутится.

– Это моя ступа! – завопила Яга. – Я на ней летаю! А не… не катаюсь как какая-то цирковая обезьяна на палке!

В этот момент с полки упала склянка. Она разбилась, и из неё вырвался розовый дым, который сформировался в надпись в воздухе: «ПОПРОБУЙ НОВОЕ!»

Все замолчали, глядя на дымящуюся надпись.

– Всё, – тихо сказала Яга. – Она совсем сошла с ума. Нужно бежать.

– Куда? – спросил Лёшка.

– Куда угодно! Только не здесь! Мне нужно… нужно подумать. В одиночестве. А здесь… – она махнула рукой вокруг, – здесь даже мысли не собрать. Всё пищит, мигает, предлагает попкорн.

Она вдруг резко повернулась и пошла к двери.

– Яга, куда ты? – окликнул её Лёшка.

– К Водяному! – бросила она через плечо. – У него, по крайней мере, только акула поёт. А здесь…

И она выскочила из избушки. Дверь захлопнулась за ней с таким звуком, будто обиделась.

Лёшка, Пол и Водяной остались внутри, в окружении мигающих огней, странных запахов и обновлённой ступы.

– Ну что, – сказал наконец Лёшка. – Похоже, наша ведущая специалистка по артефактам только что дезертировала.

– Она не дезертировала, – сказал Пол, садясь на лавку, которая под ним жалобно заскрипела. – Она в панике. Её мир рушится. Буквально. И дом предал её. Я понимаю это чувство. Однажды мой паровоз завёлся сам и уехал в Канзас, пока я спал. Пришлось догонять пешком. Две недели.

Водяной всхлипнул.

– У меня дом не предал, – прошептал он. – У меня дом захватили. Я тоже в панике.

– Да все мы в панике! – взорвался Лёшка. – Мир трещит по швам, из-за каждой сосны выскакивают либо гномы-бандиты, либо предприниматели с длинными носами, избушки танцуют, а мы тут сидим и ноем! Нужно действовать!

– Согласен, – кивнул Пол. – Но для действий нужен план. И трезвая голова. А моя голова после твоего зелёного змия и сегодняшних событий трезвостью не отличается. Предлагаю воспользоваться моментом и провести разведку. Посмотрим, что у этой… ступы. Может, она и вправду летать научилась. А пока…

Он достал из кармана жилетки плоскую флягу, открутил пробку и сделал глоток.

– …пока восстановим силы. Кто хочет? Настоящий виски. Не «Слёзы Грома», конечно, но тоже ничего.

Лёшка, не раздумывая, протянул руку. Он чувствовал, что сегодняшний день только начинается, и без определённой дозы алкоголя он его просто не переживёт.