Читать книгу С13H16N2O2 - - Страница 3

(легкая непринужденная музыка)

(техно-бит рассеивается)

(джингл заканчивается)

ЭЛИАС: Приветствую вас, дорогие друзья. Вы слушаете подкаст «E&T (NO)REST». В прямом эфире с вами как всегда – я, ваш верный слуга, – Элиас Гоулди. Со мной сегодня мой бессменный товарищ – очаровашка Томас Неил.

ТОМАС: Надо же, Элиас. Очаровашка? Ты прямо-таки засмущал меня. Я сейчас стану красным как плащ нашего Принца-Аббата.

(смеются)

ТОМАС: Здравствуйте, дорогие слушатели! И сегодня у нас уже сто сорок восьмой выпуск нашего прекрасного подкаста!

ЭЛИАС: Лишь пара выпусков осталась до юбилея. Однако, должен признать, настроение у меня отнюдь не радостное. Не думай, что я бы назвал тебя очаровашкой, будучи в хорошем расположении духа.

ТОМАС: Вот как? Значит это был сарказм?

ЭЛИАС: Скорее нервы. Я в самом деле считаю тебя очаровашкой, просто не сажусь тебе на уши, чтобы ты не зазнавался.

(смех)

ЭЛИАС: Да, друзья, немного разрядить обстановку и посмеяться нам всем не помешает. Времена нынче тяжелые. Друг мой, ты уже наверняка слышал последние новости, не так ли?

ТОМАС: Да-а, было дело. Я в тот момент только-только забрал дочку со школы. Мы сели в «Арлекино», включили голографическую панель, и тут все вещание прервали. Музыка, видео, прогнозы погоды – все разом переключилось на срочный выпуск новостей. Моя очень близкая и дорогая подруга, всеми любимая красавица Альма Феа’Вейт поведала страшные новости – первый в истории межгалактический корабль TARDEMA просто перестал выходить на связь. Можешь себе такое представить?

ЭЛИАС: Это ужасно.

ТОМАС: По-другому и не скажешь. Более того, он перестал выходить на связь, когда подлетел к Слепой Туманности.

ЭЛИАС: Хуже исхода и представить нельзя. Однако знаешь, что самое интересное?

ТОМАС: Ну-ну?

ЭЛИАС: Насколько я знаю, TARDEMA перестал выходить на связь еще до того, как оказался рядом со Слепой Туманностью – чуть больше недели. То есть скорее всего дело не в ней. Тебе не кажется это странным?

ТОМАС: Это интересно. Должен признаться, что после первого экстренного включения «Гражданского Потока» я не так пристально следил за развитием событий.

ЭЛИАС: А я, наоборот, мониторил и продолжаю активно мониторить ситуацию. Дело в том, что у меня есть хороший друг по имени Явв Доркас. И его дочь Тафи сейчас на TARDEMA…

ТОМАС: Какой ужас… Не могу представить себе, через какой стресс он проходит.

ЭЛИАС: Это точно. Я изо всех сил хочу поддержать своего товарища. Пытаюсь не оставлять его одного в этом нервяке. Явв, если ты это слушаешь – крепись.

ТОМАС: Все так. Я и все наши слушатели не теряем надежды вместе с тобой, Явв. Вообще, инцидент с TARDEMA не оставил ни одного жителя Аббатства равнодушным, не так ли?

ЭЛИАС: Абсолютно верно. Мне кажется, нет ни одного человека, которого эти страшные новости не коснулись бы. Ведь это не просто корабль – это символ нашей веры в будущее. Проект, который объединил цивилизации. И наша с тобой задача – делать все, что в наших силах, чтобы помогать соотечественникам в столь тяжелое время.

ТОМАС: Отлично сказано.

(тишина, на фоне слышится едва уловимый шепот, среди бормотания проступают обрывки фраз про инфоповод, деньги и эфирное время)

ЭЛИАС: Итак, эм… горячие новости… возвращаясь к теме со связью на борту TARDEMA…

ТОМАС: Посвяти меня в детали, пожалуйста.

ЭЛИАС: Да… Секунду…

(звуки мелкой возни и включения голографического планшета)

ТОМАС: Пока есть момент, хочу напомнить нашим дорогим слушателям, что вы можете материально поддержать семьи тех, чьи родственники и близкие находятся на TARDEMA. Все, что необходимо сделать – перейти в описание выпуска данного подкаста и нажать на кнопку «ПОЖЕРТВОВАНИЯ». Семьдесят пять процентов с переведенной суммы пойдут прямиком в семьи тех, кто как никто другой испытал на себе ужасы неопределенности, связанные с любимыми на борту TARDEMA…

ЭЛИАС: Все верно, дорогие друзья… Итак, всего семь минут назад на официальном ресурсе «Гражданского Потока» появилась новость, подтверждающая то, что связь с кораблем начала теряться еще до того, как он вошел в зону Слепой Туманности. Сбои начались после какой-то неполадки, длительностью меньше секунды. TARDEMA в тот момент полностью исчез с радаров.

ТОМАС: Интересно, что же это могло значить?

ЭЛИАС: Еще интереснее – почему это скрывалось и почему пресс-релизы появились только после исчезновения?

ТОМАС: Я уверен, что СМИ просто не хотели вкидывать непроверенную информацию.

ЭЛИАС: Твоя правда, только есть одно «но». Даже если сбои начались раньше – корабль не должен был входить в Слепую Туманность. Это противоречит всем инструкциям. Хуже того – эта область ведь официально признана «зоной пространственного и психофизиологического риска».

ТОМАС: Да, я читал. «Прыжки в Слепую Туманность запрещены всеми регламентами и правилами безопасного космического передвижения».

ЭЛИАС: Ни одна транспортно-логистическая компания не согласится подлететь к ней. Даже если это сократит маршрут вдвое и сэкономит невероятные деньги.

ТОМАС: А почему? Что там такого? Радиация?

ЭЛИАС: Сложно сказать. Каждый раз – разное. У одних аппаратов ломались навигационные системы, у других – перебои с питанием. Помнишь, как пять лет назад исследовательский дрон «Ekaterina-12» вернулся оттуда, но данные памяти оказались пустыми? Совсем пустыми.

ТОМАС: Это похоже на банальное электромагнитное искажение.

ЭЛИАС: Так и думали сначала. Только вот есть и неофициальные данные.

ТОМАС: Ты про те слухи, что корабли, вернувшиеся оттуда, потом долго не могли синхронизировать бортовые логи? Будто были в двух местах одновременно?

ЭЛИАС: Именно.

ТОМАС: Но ведь это всего лишь слухи.

ЭЛИАС: И все же… что заставило TARDEMA отклониться от курса и идти прямо в Слепую Туманность?

ТОМАС: Не знаю. Никто не знает. Ведь корабль шел по абсолютно выверенному маршруту – все расчеты, все допуски проверялись десятками комиссий. И вдруг – резкий маневр, полный разворот, и курс прямо в зону, куда запрещено летать даже разведчикам. Как будто кто-то на борту решил, что знает лучше.

ЭЛИАС: Или… что-то позвало?

(короткая, неловкая тишина)

ТОМАС: Ты сейчас говоришь как старик из тех конспирологических форумов, что твердят про «живые звезды». Что дальше – расскажешь зрителям про то, что у нас в подвале студии живут пришельцы?

(нервный смех)

ЭЛИАС: Я просто шучу, пытаюсь разрядить обстановку.

(снова неловкая тишина, гораздо дольше прошлой; на фоне что-то щелкает, будто включившийся микрофон)

ТОМАС: Друзья, мы прерываемся на небольшую рекламу. Оставайтесь с нами, не переключайтесь! Мы продолжаем следить за новостями.

– Выруби уже этот бред! Тошно слушать этих придурков!

Ион выключает голографическую панель. Выкатывает глаза и бормочет себе под нос:

– Тише, остынь…

У Лазы есть дурная привычка – каждый раз за штурвалом он становится жутко раздражительным. Ругается на приборы, может нахамить, если попытаться с ним заговорить. Особенно сильно это заметно на фоне того, как Лаза ведет себя в обычной жизни. Все из-за чистосердечной отдачи полету. Кадры вроде Иона сквернословят направо и налево – причины у всех разные. Несмотря на профессию контрабандиста, Лаза редко грубит людям просто так, старается держать себя в руках. Однако стоит ему сесть за штурвал космического корабля – матерится хуже любого сапожника.

Для одних полеты – это работа. Для других – передвижение. Для третьих – хобби. Для четвертых – жизнь. Лаза попадает в число последних. Его мечты стать пилотом начались еще чуть ли не с пеленок. Будучи тихим, но крайне любознательным мальчишкой, он часто гулял рядом с аэрокосмической станцией на своей родной планете. Территория строго охранялась, но это не останавливало его. Невероятное желание смотреть, как летают военные истребители, было сильнее любого страха. Сначала он просто подходил близко к забору, а затем уже начал тайком перебираться через него и прятаться по кустам.

Однажды он увидел, как у истребителя, похожего на хищную летучую мышь, гуляет высокий широкоплечий мужчина в обтягивающем ядовито-красном костюме. У него были густые блондинистые волосы, зачесанные назад, и сильные руки. Мужчина курил сигарету, облокотившись на крыло. Смотрел на закатное солнце через стильные очки с темно-синими стеклами. На аэродроме нельзя было курить – об этом говорили знаки на каждом шагу. Но мужчине в красном костюме можно было то, чего нельзя другим – потому что он мог оседлать небо. Лаза никогда прежде не видел пилотов вживую, но в тот момент он смотрел на него, не моргая. Ловил каждое движение, каждый жест.

Когда с башни вдалеке дали команду, пилот затушил сигарету и залез в кабину истребителя. Огни вдоль взлетно-посадочной полосы загорелись зеленым, турбины заревели и вспыхнули пламенем. Истребитель прорезал ветер со свистом шпаги фехтовальщика. Маленький Лаза смотрел на то, как пилот взмыл ввысь, словно стрела. Круг за кругом, круг за кругом. Один на один против целого неба. Без страха.

Спустя пять минут истребитель сел, раскалив асфальт своими турбинами. Он был настолько горячим, что воздух вокруг искажался маревом. Пилот выпрыгнул из кабины и снял шлем. Лаза удивился – в мужчине ничего не изменилось, а у него внутри все перевернулось, хотя он просто смотрел на истребитель с земли. У пилота даже руки не дрожали. Он обошел самолет сбоку, достал сигарету и закурил от еще не остывшей турбины. Лишь когда он отвел лицо от последних лучей догорающего солнца, Лаза понял, что ошибался. Кое-что в пилоте все-таки изменилось.

Он улыбался.

В тот момент Лаза решил, что станет пилотом. Ему хотелось быть таким же большим и сильным как он. Носить такой же красный костюм, как у него. Летать так же, как он. Улыбаться так же, как он.

Но сейчас Лазе далеко не до улыбок. Он хмурится и потеет от нервов. На хромированной панели под рукой загорается экран:

«Тридцать секунд до входа в [НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННУЮ ОБЛАСТЬ]!»

Рядом с ним – еще один, точно такой же:

«Зафиксированы критические сбои в навигации! Немедленно развернитесь!»

Корабль начинает нехорошо трясти – система управления сходит с ума. Лаза словно пытается удержать под собой разъяренного быка. Крепче сжимает штурвал. Его пальцы становятся белыми как мел.

«Пятнадцать секунд до входа в [НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННУЮ ОБЛАСТЬ]!»

Ион проверяет застежки на плечах и ногах. Стучит себя по шлему. Сенсорная панель показывает полную готовность – кислород есть, давление в норме. Система искусственной гравитации вот-вот отключится. Нужно быть готовым ко всему.

«Пять секунд до входа в [НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННУЮ ОБЛАСТЬ].»

Четыре.

Три.

Два…

Лаза закрывает глаза. Тишина. Долгая и тянущаяся. Корабль будто мигом перестает «жить». Двигатель и приборы, сенсоры и датчики – все замолкает. Кажется, эта тишина будет длиться вечность. Она становится все тревожнее. Ее не перетерпеть, не взять измором. Не победить.

Лаза открывает глаза. Неоновая лампа под потолком нервно пульсирует. Он смотрит на сферическую панель, отображающую их положение в пространстве относительно центра галактики. Небольшая красная стрелка безумно вращается как юла. Вселенная потеряла их.

Ион аккуратно поднимает голову.

– Мы сделали это?

Лаза чувствует, что становится легким как перышко. Поясница отрывается от сидения.

– Кажется, да…

Ион отстегивает ремни и летит навстречу другу в невесомости.

– Ха-ха-ха! – он делает сальто в воздухе. – Получилось, брат!

Лаза пропускает энтузиазм друга мимо ушей. Тянется к рычагу запуска двигателя. Корабль медленно оживает. Пол под ними начинает тихонько мурлыкать. Только когда выясняется, что с двигателем все в порядке, Лазе удается расслабиться. Он тяжело выдыхает и упирает лицо в ладони. Как гора с плеч.

– Я знал, что у тебя все получится! Ни секунды не сомневался! – Ион обнимает его. – Ты лучший пилот в галактике!

Лаза сначала пытается отцепить от себя Иона, но быстро смиряется и даже улыбается.

– Спасибо, – он стучит его по спине. – Ну все, все…

Ион подплывает к иллюминатору. За стеклом – ни звезд, ни планет, ни даже черноты. Пространство будто стерто. Вместо космического горизонта сплошной серый свет, как туман, запертый между слоями стекла.

– Красиво, – тихо говорит Ион, прижимаясь лбом к иллюминатору.

– Это не красиво, – отвечает Лаза. – Это неправильно.

Ион проводит кончиком пальца по стеклу.

– Мы здесь уже бывали, но чувство, будто я тут впервые. Непривычно.

– К этому невозможно привыкнуть.

Лаза отрубает стабилизаторы и включает внешние сенсоры – те выдают бессмысленный шум, будто пытаются сосчитать что-то, чего не существует. Сетка на экране дрожит, как паутина на ветру, а потом вовсе гаснет. Все приборы навигации мертвы.

На одном из самых крайних и непримечательных экранов видна проекция их корабля на плоскости. За ним вьется тонкая белая нить. Она тянется сквозь серость как пуповина.

– У нас три часа, – тихо говорит Лаза. – Потом след рассеется. Если это случится – мы отсюда никак не выберемся.

– Да ладно тебе, – улыбается Ион. – Вернемся. Просто быстро посмотрим – и обратно.