Читать книгу Отвергнутые королевы - - Страница 6

Так могла выглядеть Анастасия –Настаска (К.Маковский.Русская красавица)

Галицкая княгиня Ольга, дочь основателя Москвы Юрия Долгорукого ничем особенным не прославилась. В историю она вошла из-за семейной драмы, закончившейся сожжением соперницы, обвиненной в колдовстве. Аутодафе* были на Руси редкостью, поэтому трагедия в Галиче потрясла воображение современников и осталась в веках.

*Аутодафе – публичное сожжение осуждённых на костре

Муж Ольги, князь Ярослав Владимирович Осмомысл, считался одним из самых могущественных правителей Руси. Его княжество, расположенное к востоку от Карпат, процветало. Сами же Галицкие властители состояли в родстве с королевскими европейскими домами, и князь был наполовину венгром – внуком короля Кальмана Книжника.

В 1149 году отец Осмомысла Владимир Галицкий и Юрий Долгорукий решили женить своих детей и пышно отпраздновали свадьбу. У княжеской четы родились дети – сын и несколько дочерей, одной из них была знаменитая Ефросинья Ярославна из «Слова о полку Игореве», автор которого посвятил Осмомыслу строки:

Ты, галицкий князь Осмомысл Ярослав,

Высоко ты сидишь на престоле своем златокованом,

Подпер Угрские горы полками железными,

Заступил ты путь королю,

Затворил Дунаю ворота,

Бремена через облаки мечешь,

Рядишь суды до Дуная,

И угроза твоя по землям

Ворота отворяешь к Киеву,

Стреляешь в султанов с златого престола отцовского

через дальние земли.

Князь Осмомысл, реконструкция

Ярослав носил прозвище Осмомысл (мыслящий за восьмерых) вполне заслуженно. При нем Галицкое княжество достигло пика своего могущества. Князь покровительствовал торговле, приглашал чужеземных ремесленников, возводил новые города, и, достигнув зрелого по тогдашним меркам возраста, мог пожинать плоды своего успешного правления.

Все шло прекрасно, пока Осмомысл не влюбился. Его избранницей стала некая Анастасия, обычная незнатная галичанка, вошедшая в летописи под пренебрежительным именем «Настаски». Княгиня Ольга Юрьевна вначале отнеслась к увлечению мужа спокойно. Но у Настаски родился сын Олег, и галицкий князь стал проявлять к нему такую любовь, что законная супруга обеспокоилась. Ее сын Владимир не оправдал надежд Осмомысла, и княгиня понимала, что престол может достаться Настасьичу (так в Галиче прозвали бастарда). Этого она допустить не могла. За драмой в княжеской семье с интересом следили галицкие бояре, всегда доставлявшие немало хлопот галицким правителям. Сейчас они были бы не прочь половить рыбку в мутной воде и получить власть, которую им не давал могущественный Осмомысл. Бояре выжидали, Ольга Юрьевна терпела, а церковь увещевала князя оставить любовницу и вернуться в лоно семьи. Сам Ярослав, опасавшийся влиятельных братьев супруги, не стремился форсировать конфликт, но и не скрывал своей связи.

Наконец княгиня не выдержала. В 1173 году вместе с сыном Владимиром, ближними женщинами и многими поддерживавшими ее боярами Ольга Юрьевна демонстративно покинула Галич и бежала в Польшу, где оставалась целых восемь месяцев. Что спровоцировало бегство княгини неизвестно. Возможно, ее вынудил к этому Осмомысл, возможно – это был ловкий политический ход, направленный на то, чтобы супруг устыдился, оставил Настаску и восстановил княгиню в ее правах. Демарш Ольги Юрьевны оказался успешен. Разразился международный скандал, и общественное мнение было на стороне княгини. Осмомысл попытался вступить с супругой в переговоры и уговорить вернуться, но та наотрез отказалась. Она уже давно поняла, что муж никогда не откажется от своей поздней любви и решила покончить с соперницей навсегда. А мудрый Осмомысл впервые в жизни проявил неосторожность. Решив, что все его враги покинули Галич, князь вздохнул свободно и, не таясь, наслаждался жизнью в побочной семье. Он жил с Настаской совершенно открыто и не скрывал своего намерения сделать ее княгиней.

Казалось, что от счастья у Осмомысла помутился разум, и он забыл о существовании супруги, которая прожила в Галиче двадцать лет, имела сторонников и готовилась осуществить месть. Князь ждал опасности извне, предполагая, что за оскорбленную княгиню вступятся ее могущественные братья Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо. Но они были далеко, а беда подстерегла рядом.

Галицкие бояре подняли мятеж. Они мгновенно перебили застигнутых врасплох сторонников Осмомысла, а самого князя схватили и заключили под стражу. Олега Настасьича посадили в темницу, его мать выволокли на городскую площадь. Там состоялся поспешный суд, обвинивший княжескую любовницу в колдовстве, с помощью которого она приворожила Осмомысла. И Анастасию, виновную только в том, что ради нее галицкий князь оставил законную супругу, приговорили к сожжению на костре*.

Галицкие бояре тащат на костёр Анастасию. Рисунок Кл. Лебедева

Обвинение в колдовстве не раз практиковалось в Средневековье для устранения влиятельных женщин. В 1438 году по ложному обвинению в колдовстве утопили в Дунае Агнессу Бернауэр тайную жену Баварского герцога Альбрехта III. В 1441 по подозрению в колдовстве приговорена к пожизненному заключению ЭлеанораКобэм, жена наследника английского престола графа Глостера. В 1431 году по обвинению в еретичестве была сожжена Жанна д’Арк.

Аутодафе было на Руси, как уже говорилось, событием из ряда вон выходящим. Ведовство, разумеется, осуждалось, но отношение к ведьмам, и в то время, и позднее, отличалось от принятого в Западной и Центральной Европе, где женщин, признанных колдуньями, сжигали десятками тысяч. Устав о церковных судах Ярослава Мудрого, например, предусматривал наказание, которое в Германии и Чехии сочли бы просто подарком: «Если жена будет чародеица, наузница, или волхва, или зелейница, муж, уличив, накажет ее, но не разведется». В данном случае церковь оставляла наказание колдуньи мужу, и строгость кары зависела от него.

Сожжение на костре в Средневековой Европе. Гравюра

причина в столь мягком отношении к ведьмам на Руси крылась в разнице восприятия. На Западе ими считались служительницы дьявола, которые несли в себе страшную угрозу окружающим. На Руси же ведьма – некое загадочное существо, обладающее силой, которую можно было использовать и на благо, и во вред. Ведовские процессы велись, но носили не уголовный, а гражданско – правовой характер, и речь чаще всего шла о возмещении причиненного ущерба. Ведьм могли высечь, выслать, заключить в монастырь, но до костров дело доходило только в тех случаях, когда ущерб принимал характер бедствия, или, когда возникало подозрение, что колдовство привело к гибели людей. Так, в 1204 году в Суздальском княжестве при Всеволоде Большое Гнездо, бабы были сожжены за неурожай, а в 1411 году в Пскове несколько «женок веиц гнуты такой же казни: наслали на город чуму».

Самым ярым борцом с ведьмами и колдунами стал Иван Грозный, хотя по слухам в жилах самого царя текла ядовитая «ведьминская» кровь (бабка царя сербская княжна Анна Якшич, имела репутацию колдуньи). Но это не мешало суеверному царю верить в чародейство. По его приказу был схвачен и обвинён в колдовстве новгородский архиепископ Леонид. Вместе с архиепископом были арестованы пятнадцать жёнок-ведуний, которых подвергли лютой казни – четвертовали и сожгли. И все же на Руси казни ведьм носили «точечный» характер, и страшная казнь Настаски была исключением из правил.

Костер разожгли в тот же день (бояре, знавшие и боявшиеся своего князя, решили не откладывать расправы). Мучений возлюбленной Осмомысл не увидел, но страшные вопли Настаски донеслись до его узилища, и могучий галицкий князь, «подпиравший железными полками горы», был совершенно раздавлен горем. Оно усилилось, когда бояре заставили Осмомысла прилюдно целовать крест на том, что он помирится с супругой. Князь умел проигрывать и понимал, что пока он находится в заключении, может пострадать сын Олег. Поэтому он поклялся, что впредь будет жить с Ольгой Юрьевной, как муж с женой – «яко имети княгиню вправду».

Княгиня вернулась в Галич победительницей, и примирение княжеской четы было зафиксировано в летописях как «и тако уладившеся». Ольга Юрьевна могла ликовать, но тень сожженной Настаски стояла между супругами, и ее пепел стучал в сердце Осмомысла. В трагедии князь винил жену, которая стала ему еще ненавистней, чем прежде. Примирения не получилось, и уже на следующий год княгиня с сыном Владимиром вновь бежала от мужа, правда, не за границу, а в Луцк к Волынскому князю Ярославу Изяславичу. Но Осмомысл, не забывший, чем закончился прошлый отъезд княгини, договорился о выдаче беглецов.

Теперь князь не скрывал своей враждебности к мятежным членам семейства. Он добился развода, а Ольга Юрьевна нашла убежище у своего брата Андрея Боголюбского. Она не нашла покоя и там. Андрей Боголюбский был убит, и бывшей галицкой княгине пришлось переехать во Владимир Суздальский к другому своему брату Всеволоду Большое Гнездо. Его жена осетинская княжна Мария давала приют многим изгнанникам и оказала теплый прием золовке. Во Владимире Ольга Юрьевна ушла в монастырь, приняв иноческое имя Евфросинии.Ее сын Владимир также был вынужден скитаться. С отцом он не поладил, и тот выгнал его из княжества. Портить отношения с могущественным галицким владыкой никто из русских князей не хотел, и Владимир Ярославич, получивший прозвище «Ходыня», бродил по Руси, пока не получил приют в Путивле у сестры Евфросинии Ярославны.

Ее муж князь Игорь Северский будущий герой «Слова о полку Игореве» встретил шурина радушно, два года с честью продержал у себя, а затем примирил с отцом, который разрешил ему вернуться в Галич. Но отношения между Осмомыслом и законным отпрыском так и не наладились. Князь не любил старшего ленивого и неумного сына, явно отдавая предпочтение Настасьичу. Оставлять Владимиру процветающий Галич он не захотел, и, умирая, объявил, свою последнюю волю, по которой галицкое княжество отдавалось Олегу. Духовенство и бояре не решились спорить у смертного одра и целовали крест на верность Настасьичу. Но не успел Осмомысл испустить дух, как присяга была нарушена. Для знати управляемый, легкомысленный Владимир был удобнее, чем умный Настасьич. К тому же часть бояр участвовала в сожжении Анастасии, и не без основания опасалась мести со стороны ее сына. Поэтому Олега бояре изгнали из Галича, а затем дабы не рисковать, оставляя в живыхопасного претендента на престол, отравили. Вскоре им пришлось раскаяться в содеянном.Владимир оправдал ожидания бояр в том, что совершенно не занимался управлением княжества, но в остальном пороки нового галицкого князя превысили это сомнительное достоинство. Князь целыми днями пьянствовал и предавался разврату*.

* Дурная репутация Владимира Галицкого сохранилась на века. В известной опере А.П. Бородина «Князь Игорь», он представлен в образе совершенно распущенного и беспутного малого.

Семейная жизнь Владимира не задалась. Семнадцатилетним его женили на Болеславе, дочери киевского князя Рюрика, и этот династический союз был также неудачен, как брак самого Осмомысла. Болеславу Владимир бросил, сошелся с некоей галицкой попадьей, которую увел у мужа и прижил с ней двоих сыновей. Связь с замужней попадьей была незаконной вдвойне и возмутила галичан. Владимир же совершенно распустился. Он стал бесчестить всех понравившихся ему женщин, посягал на боярских жен и дочерей, не делая исключений даже для семей заговорщиков, которые возвели его на престол. «Где улюбив (облюбовав) жену или чью дочерь, поимашеть насильем», – сетовал летописец. Ему вторил хронист из Польши, на которую совершал набеги Владимир: «Когда-то он неожиданно нападал с разбойниками на земли Казимировы и, похитив жен у знатных (мужей), увозил их по праву добычи в далекие края варваров. Я молчу о погубленных цветах девственности, многие из которых еще не успели созреть. Не говорю о попранной добродетели матрон, об оскверненных святилищах…».

Терпение галичан лопнуло, и в 1188 году отцы и мужья обесчещенных Владимиром женщин, собрав войско, захватили Галич. Убивать князя не решались, и дабы «прогнати» его пошли на хитрость. Владимиру было отправлено посольство, которое предложило выдать на расправу попадью и взять себе достойную женщину в супруги (Болеслава к этому времени либо умерла, либо постриглась в монахини). Память о страшной расправе над Настаской была еще свежа, и свергнутый галицкий князь вместе с любимой попадьей, детьми и сокровищами той же ночью покинул город. Владимир бежал к своему родственнику, венгерскому королю Беле III, который, мгновенно согласился отвоевать для него галицкое княжество. Легкость, с которой Владимиру обещали дать подмогу, настораживала, но князь еще раз доказал свою глупость и политическую недальновидность. Когда венгерские войска взяли Галич, Бела усадил на престол своего сына Андраша, а Владимира отправил в Венгрию и заключил в темницу.

Венгерским Галич оставался недолго, мадьяры стали чинить безобразия (от мужей отнимали жен и дочерей «на постеле к собе», а в «божницахъпочаша кони ставляти»), галичане восстали, и в 1190 году бежавший из венгерского плена Владимир Ярославич вернул себе отобранное княжество. Законного потомства сын Осмомысла не оставил. Галич перешел к другой княжеской династии.