Читать книгу Ожерелье миров: Связанные временем - - Страница 5

Ника

– Ты снова на него смотришь.

Женя ткнула меня локтем, и я едва не уронила ложку в суп. Столовая гудела голосами, звенела посудой, пахла котлетами и чем-то неопознаваемым. Обычный обед, обычный день.

Необычным был только он – Себастиан Рейн, который сидел в углу, совершенно один, и смотрел в окно.

– Я не смотрю.

– Ника. Я твоя лучшая подруга. Я знаю, когда ты врёшь.

Женя была моей противоположностью во всём. Яркая, громкая, популярная. Рыжие кудри, веснушки, смех, который слышно на другом конце коридора. Мы дружили с детского сада, и до сих пор никто не понимал, как это работает.

– Хорошо, – сдалась я. – Может, немного смотрю.

– Немного – это когда глаза прикованы к нему последние пять минут?

– Три.

– Ника!

– Ладно, ладно. – Я отодвинула тарелку. – Я просто… он странный, Жень. По-настоящему странный.

– Ты записываешь странности. Для тебя все странные.

– Нет. Не так. Он… – я замялась, пытаясь подобрать слова. – Ты когда-нибудь чувствовала, что кто-то не на своём месте? Не в смысле «новенький в классе», а в смысле… вообще. Как будто он пришёл откуда-то, где всё работает по-другому.

Женя задумчиво посмотрела на Себастиана. Он, словно почувствовав, обернулся – на долю секунды. Потом снова уставился в окно.

– Он симпатичный, – сказала она наконец. – В смысле, если бы не это вечно похоронное выражение.

– Я не про это.

– Ты – нет. Но могла бы.

Я покачала головой. Женя не понимала. Впрочем, я и сама не очень понимала.

После обеда у меня было окно – час свободного времени, который я обычно проводила в библиотеке. Сегодня вместо этого я достала дневник и начала листать страницы.

Странность #7: Себастиан Рейн не ест в школе. Никогда. Ни разу за полгода.

Странность #23: он говорит на латыни. Слышала, как он бормочет что-то на уроке истории. Откуда школьник знает латынь?

Странность #56: он не оставляет следов в снегу. Проверила дважды. Мои следы – есть, его – нет. Галлюцинация?

Странность #89: его тень двигается неправильно…

Я остановилась на записи, сделанной в октябре.

Странность #147: сегодня была авария на перекрёстке. Я стояла слишком близко к дороге, не видела машину. Он оттащил меня – буквально схватил за руку и дёрнул. Но он был в десяти метрах от меня, я это видела. Он не мог успеть. Физически не мог.

Я помнила этот день. Серый октябрьский вечер, визг тормозов, его рука на моём запястье – холодная, сильная, неоткуда взявшаяся.

«Осторожнее,» – сказал он тогда. И ушёл, не дав мне задать вопросы.

Его рука была холодной.

Его глаза – встревоженными.

Он спас мне жизнь – и исчез, как будто это было в порядке вещей.

* * *

Дома было тихо.

Тёма засел в своей комнате с компьютером, мама проверяла тетради в гостиной. Нормальный вечер, нормальная семья. Только меня не покидало чувство, что что-то не так.

Я поднялась к себе, легла на кровать, уставилась в потолок.

Завтра, думала я. Завтра я заговорю с ним первая. Просто подойду и спрошу… что-нибудь. Откуда он. Почему не ест. Почему его тень двигается неправильно.

Он, конечно, не ответит. Он никогда не отвечает на личные вопросы. Но я хотя бы попытаюсь.

Сто восемьдесят три странности – это много. Но ни одна не объясняла главного: почему я не могу перестать о нём думать.

Женя сказала бы – влюблённость. Но это было не совсем так. Влюблённость – это бабочки в животе, глупые мечты, сердце, которое пропускает удары. У меня было другое.

У меня было чувство узнавания. Как будто я знала его раньше, в другой жизни или в другом сне. Как будто он был ответом на вопрос, который я ещё не успела задать.

Глупость, – сказала бы мама.

Романтика, – сказала бы Женя.

Странность #184, – записала я в дневник.

И уснула с его именем на губах.

* * *

Той ночью мне снился сон.

Я стояла на краю обрыва – но внизу был не овраг, а небо. Другое небо, с двумя лунами и облаками цвета старой меди. Где-то вдалеке летели корабли – не морские, воздушные, с парусами, наполненными ветром, которого не было.

Рядом со мной стоял он.

Себастиан смотрел вниз, и в его глазах отражались обе луны.

«Ты не должна быть здесь,» – сказал он.

«Где – здесь?»

«В моём мире. В моём кошмаре.»

Он повернулся ко мне. Его лицо было таким, каким я никогда его не видела – открытым, незащищённым. Без брони.

«Завтра ты забудешь меня,» – сказал он. «Это хорошо. Это правильно.»

«Я не хочу забывать.»

«Хотение не имеет значения. Проклятие имеет.»

Я протянула руку – хотела коснуться его, доказать, что он реален. Но мои пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым.

Он улыбнулся – печально, обречённо.

«Прощай, Вероника.»

Я проснулась с его именем на губах и с чувством, что потеряла что-то важное.

Завтра,* – думала я, глядя на серый рассвет за окном. *Завтра у меня будет шанс.

Я не знала тогда, как жестоко ошибалась.