Читать книгу Там, где смешиваются краски - - Страница 3

– Эй, Нат! А твой саквояж чем‑то напоминает древность этого монумента! – усмехнулась Эмм и перевела взгляд с моего симпатичного чемоданчика на здание.

Я вздернула бровь. Эмма не изменилась со временем и, похоже, нервничала, как и я.

Мы прошли через массивные ворота и вошли внутрь главного здания. Удивительно, но здесь не было ни единой души. Холл находился в полумраке. Нескольких десятков свечей было недостаточно, чтобы осветить огромное пространство. Мы уставились на потолок и раскрыли рты. Мать моя женщина! На потолке была точная копия Сикстинской капеллы. Уму непостижимо повторить эту вершину Ренессанса! Поражающий воображение сводчатый потолок опирался на белоснежные колонны, а пол был выполнен из графитового мрамора и словно растекался под ногами, отражая поверхность, создавая мистическое ощущение.

– Кх‑кхмм… – слева послышалось утробное кряхтение, и мы с трудом вернули головы в привычное положение. – Заблудились?

Секунду мы никого не видели, будто с нами говорил дух этого места, но потом к нам из темного угла медленно прошаркал старик в потрепанной и местами мятой одежде.

– Я спрашиваю: вы что, заблудились? – грозно прокряхтел мужчина.

– Мы первокурсники, – дрожащим голосом сказала Эмма.

– А, первокурсники. Конечно! Иначе вы бы знали, что двери для студентов откроются только завтра, – незнакомец подошел к нам впритык.

Вблизи стало отчетливо видна россыпь старческих морщин, помутневшие от времени глаза и пальцы, покрытые трещинами.

– Как завтра? – спросила Эмма. – В буклете написано «двери Брук-Эйджа открываются двадцать пятого августа»!

Старик молча попросил буклет. Эмма порылась в сумочке и протянула его, а незнакомец задумался.

– Должно быть, опечатка. А когда вы получили приглашение?

– Еще в конце мая, – протянула Эмма, а мне показалось, что речь идет к тому, что университет уже не работает и нас приняли по ошибке, и теперь не найти нам здесь светоча знаний.

– Хмм… Ну конечно! Конечно! Об этом же говорили. Даты перепутали, и всем первокурсникам на‑а… как ее… – незнакомец стал чесать свою шевелюру, пытаясь вспомнить слово. – А, точно! На электронную почту пришло сообщение, что двери откроются на день позже.

– Но ничего такого не приходило… – Эмма достала телефон и зашла в почту, бубня что‑то под нос. – Сообщение попало в спам, поэтому я ничего не видела. Так. Ладно, но в общежитие‑то мы можем попасть?

– А вот тут‑то и кроется загвоздка, юная леди.

– Но что же нам делать?

– Так в городе есть полно приличных гостиниц.

– Так ведь ночь на дворе. Неужели нет места в этом огромном домище? – сказала я и с досадой поняла, что ляпнула.

– Домище?! Это старинный университет с огромной историей! – с укоризной сказал старик и призадумался.

Мы уже развернулись и пошли на выход.

– Оставайтесь у меня в сарае, но не бесплатно, конечно!

Мы испуганно переглянулись с Эммой и что только себе не представили.

– Никаких пошлостей, юные леди! Я пущу вас в сарай, но вы должны мне будете. Все в рамках разумного, конечно, – и мы снова вернулись к тем самым мыслям. Старик выдохнул и добавил: – Ну там газон подстричь, листву убрать. Я ж немолод, спина почти не гнется.

Мы одновременно выдохнули.

– Меня зовут Эймс Норрис. Я местный смотритель.

Мы представились и пошли на улицу за смотрителем.

Нас привели в неприметную лачугу, которая находилась в лесу за зданием университета. Когда мы разложились на одном матрасе, который нам предоставил Эймс Норрис, я подошла к окну и посмотрела на университет. В небе светила яркая луна, и деревья отбрасывали мрачные тени на здание. На миг я представила себя в заброшенном сарае и что сейчас из леса выбегут монстры, от которых надо спасаться.

Как будто в ответ на мои мысли я услышала отчетливый скрежет снаружи. Обернулась, – подруга сопела. Кругом мрак, только луна пробивалась в окно и скудно освещала пространство.

«Отлично. Значит, с монстром я один на один». – подумала я.

Скрежет прекратился. Я уже выдохнула, как звук повторился, только с другой стороны, у окна, где я только что стояла. Стоп. Но в окне никого нет!

«Неужели монстры передвигаются на четвереньках?!» – «Ну а как еще!» – продолжала я диалог сама с собой.

Скрежет смолк и через мгновение появился у входной двери.

«Теперь монстр за дверью. Так, хватит. Возьми себя в руки! Ну кто еще здесь может быть?!»

Эмма бессовестно сопела, но меня успокаивала мысль, что я не одна. К скрежету добавился новый звук, но какой, было не разобрать.

Я поняла тактику врага и дождалась, когда звук прекратится. Вооружившись тапком, который валялся у чемодана, я приоткрыла дверь ровно в тот момент, когда существо перебегало к окну. Увидев исчезающий хвост, я поняла, кого так боялась. Да это же маленький котенок!

Осторожно прокравшись, я обогнула дом и подошла к окну.

В полном неведении маленький чертенок скреб коготками об обшарпанную обивку сарая. Я тихо подошла к нему и взяла на руки. Черненький, словно уголек, а левый глаз – единственный белый. Глазки гноились. Котенок мяукал и от страха выпустил коготки. Я погладила его, и пушистый в момент успокоился. Худой, голодный, вот и шастает в поисках еды. Точно! Назову его Уголек.

Я пронесла его в свое временное пристанище, взяла бутылку воды из походной сумки, ополоснула крышку и налила воды Угольку. Он жадно пил, а когда закончил, я промыла ему глаза.

К сожалению, еды у меня не было, так что пришлось ложиться спать. Я пообещала себе, что завтра что‑нибудь придумаю. Уснула без задних ног и лишь во сне почувствовала Уголька, примостившегося сбоку.

Утром я проснулась от крика моей подруги:

– А‑а‑а! Я так Богу душу отдам, прежде чем окунусь в свободную жизнь!

Я повернула голову и увидела, как Уголек, запутавшись в одеяле, пытался выбраться наружу, чем, видимо, и напугал Эмму.

– Познакомься, это Уголек! – торжественно объявила я, когда котенок справился со своей задачей и выполз наружу.

– Ага! И где ты его откопала?

– Так пока ты спала богатырским сном. Он ведь совсем тощий, посмотри! Мне его жалко стало.

– Только не говори, что собираешься протащить его в кампус! – подруга была не в духе.

– Нет, конечно, но я кое‑что придумала, не кипятись.

Финальным аккордом к настроению моей подруги добавился урчащий живот Уголька, а через десять минут и мой. Эмма покосилась на нас, а мы с Угольком сидели на матрасе с ангельским выражением лица.

Такая картина вконец добила ее, и она достала из своей сумки сэндвич, который остался у нее со вчерашнего дня. Эмма разделила сэндвич пополам, я, в свою очередь, отломила от своего щедрую половину Угольку, за что услышала довольное мурчание.

Когда с едой было покончено, мы вышли к основному корпусу. На встречу к нам шел Эймс Норрис. При свете дня он выглядел не таким пугающим. Забыв о толике страха, я подошла к смотрителю.

– Мистер Норрис, спасибо вам за гостеприимство. Доброе утро!

– Ну как сказать, – и непонятно стало, то ли утро недоброе, то ли смотритель говорил о гостеприимстве.

Мы смерились шагами, и я сжалась. Но посмотрев на Уголька, я поняла, что мне некому довериться, хотя и этому мистеру тоже не особо, но другого выбора не было, я все же произнесла:

– Мистер Норрис, вы же добрый! В общем, вот, – с этими словами я достала из куртки котенка.

– Э‑э‑э нет! Мне еще этого оборвыша не хватало. Он же уличный, вот и выкинь его туда, где подобрала! И как пролез сюда?! Значит, дыра в заборе. Э‑эх! Вот только новой заботы не хватало.

– Но мистер Норрис! Он никаких хлопот не доставит!

– Вы уже, юные леди, их доставили: нарушили мой покой, напросились на ночлег, а теперь этот оборванец, к тому же наверняка блохастый. Я же не мать Тереза в самом деле. Нет!

И тут я поняла, что мистер Норрис, на самом деле только строит из себя сухаря. Наверняка за все время его службы находились студенты, которые пили ему кровь. Вот он и остерегается всех, а так он добрый.

– Давайте так, мистер Норрис, я буду по вечерам помогать по хозяйству, все, что скажете, а от блох я его вычищу и кормить буду. Ну пожалуйста! В общежитие меня с ним точно не пустят! – мои глаза были уже на мокром месте, и видок наверняка был тот еще.

От такого напора старик совсем растерялся и несколько секунд растерянно моргал, а потом сказал:

– Ладно. Э‑эх. И хватает же мне на старости лет забот. Но смотри, если не вычешешь, выкину. А что до помощи, не откажусь, – и странновато ухмыльнулся, о чем‑то задумавшись.

«Ну вот чем не маньяк?» – пронеслось в голове.

– Приходи по средам и субботам. Что скажу, то и будешь делать. И без пререканий.

– Есть, сэр! – радостно воскликнула я.

Я торжественно вручила котенка в руки мистеру Норрису, и с Эммой потопала к корпусу, которая весь наш диалог молча буравила нас взглядом. Только у корпуса оглянулась, – мистер Норрис нес котенка в сарай на вытянутых руках.

Когда мы с Эммой зашли внутрь, то сначала подумали, что попали не туда. Гомон, беспорядочные хождения, крики кураторов на первокурсников, которые ходили с вытаращенными глазами, друг о друга спотыкались и путались под ногами.

Наконец я разглядела стенды факультетов с кафедрами и кураторами. Мы с Эммой переглянулась и пошли каждая к своей: Эмма к кафедре скульптуры, а я к кафедре живописи.

Наш университет был первым в нашем округе и вторым в стране. Обгонял его только Лействидж, – он считался самым престижным. В основном там учились отпрыски богатых магнатов. Но учиться в Брук-Эйдж было непросто, хотя бы потому что существовала постоянная гонка между университетами. Здесь обучали ведущие профессора. Мой выбор пал на него по объективным причинам: во‑первых, зазнаек здесь было меньше, во‑вторых, он был ближе к дому.

Я подошла к стенду. Ожидая, пока мои сокурсники разберут маршрутные листы, я разглядывала холл первого этажа. Каждый факультет имел определенный цвет. Факультет изящных искусств – голубой, биотехнологический – зеленый, почво‑геологический – коричневый, экономический – красный, механико‑метаматематический – серый, технологии и информационных систем – фиолетовый, социально‑гуманитарных наук – желтый. Меня окликнули, я обернулась и увидела, что стойка пуста.

– Эй, мисс! Если вы не на кафедру живописи, отойдите в сторону, – высокий парень в очках и с грозным видом стоял в мантии голубого цвета.

– Я сюда. Натали Лэнг, – в походной сумке я нашла свои документы и вручила парню.

– Так‑с. Да. Хорошо. Вот, держите.

Мне передали ключи от комнаты в кампусе, маршрутный лист с описанием того, где что находится, список дисциплин с номерами аудиторий и еще несколько информационных листов. В конце куратор добавил скучным голосом:

– Добро пожаловать в Брук-Эйдж. Рады вас приветствовать. Чувствуйте себя как дома, но чтите наши правила, – в конце своей речи он вручил значок нашего факультета.

С ворохом листов, значком, чемоданом и походной сумкой я двинулась к выходу, чтобы ненароком не задавили. Не найдя Эмм взглядом, я вышла на улицу и развернула маршрутный лист.

Оказывается, территория университета была огромной, можно сказать, что это мини‑городок. Помимо основного здания, где проходили занятия и была столовая, здесь было мужское и женское общежития, тренировочное поле, отдельное здание для экспериментов химиков и физиков и огромный палисадник для геологов. А еще медицинский корпус, корпус для преподавательского состава и много еще каких‑то зданий. Мне было все интересно, но сейчас я хотела дойти до своей комнаты.

Женское общежитие располагалось в нескольких минутах от учебного корпуса. Моя комната находилась на четвертом этаже, и лифта не было. На каждом углу висел или портрет художника, или пейзаж, но картины были подобраны со вкусом. Из‑за того, что я с открытым ртом ходила и изучала картины, я не сразу нашла свою комнату, так что пришлось два раза пройти по коридорам.

Когда я открыла дверь с нужным номером, то отметила, что обстановка уютная. Предметы мебели простые, но не лишены красивых линий. Гостиная была выдержана в теплых кофейных тонах. В центре стоял стол, несколько обшарпанных стульев, книжный шкафчик и комод.

От гостиной направо и налево уходили комнаты. Я пошла направо и обнаружила спальню. Небольшая кровать, прикроватный столик, шкаф. У просторного окна стоял письменный стол и стул.

Я подошла к окну и увидела весь кампус как на ладони. Отсюда открывался потрясающий вид на старинное здание, от которого вились паутинкой тропинки, ухоженная лужайка и клумбы, а слева просматривалось тренировочное поле. Справа находилось мужское общежитие и кусочек леса. Попробовала найти глазами сарай, в котором мы ночевали, и вспоминала про Уголька. Как он там?

Я разложила свои вещи и достала информационные листки. Занятия начнутся уже завтра. А мне еще нужно получить форму, взять литературу, канцелярию, альбомы и много чего еще, судя по списку.

Взяв маршрутный лист, я вышла из комнаты и, достигнув входной двери, потянулась за дверную ручку, но дверь кто‑то потянул снаружи, и в мгновение я потеряла равновесие, балансируя на одной ноге. Сначала я решила, что в этом университете все же есть потусторонние силы. Но из‑за двери выглянула голова девушки, обмотанная полотенцем, и внимательно смотрела на меня.

– В порядке?

– Ага, – оборонила я, поймав равновесие.

Передо мной стояла миниатюрная девушка с курносым носиком, на вид чуть старше меня. Судя по полотенцу на голове, общая ванная располагалась где‑то по коридору.

– Ой, а ты, наверное, моя соседка. Меня зовут Лилит, но можно просто Лили, – протянула руку соседка.

– А меня Натали, для своих Нат, – улыбнулась я и пожала руку.

– Тебе, наверное, нужно получить гору вещей. Если что‑то нужно, обращайся. Для меня это последний учебный год, могу подсказать, что и где.

– Конечно! – бросила я, уже удаляясь.

Первым делом я отправилась за формой. Для этого нужно было спуститься в подвальное помещение. Здесь было тесно от количества стеллажей и всякой всячины на них, тут и там были расставлены какие‑то коробки. Я прошла мимо них и нашла стойку администратора, на которой был маленький звоночек, и я нажала на него. Неожиданно прямо из‑под стойки выглянула женщина. Она смахивала на эксперта эдакого шоу «Ваша внешность еще не приговор». Внимательный взгляд вонзился в меня.

– Так, первокурсница. Размер у тебя. Хммм… Стой, не говори. Знаю. У меня наметанный глаз, – экспрессивно выдала женщина. – Не уходи, сейчас принесу.

Я и стояла, не успев и слова сказать. Мне вынесли стопку одежды. Похоже, там была не только форма.

– Ученическая форма и передник. Держи и распишись, – мне протянули список с именами студентов.

Я нашла себя и расписалась.

– Спасибо вам, мисс…

– Глория Хагерти, – представилась женщина. – Я швея. Если что подшить, подлатать, обращайся, но это не бесплатно. Нам с этого года урезали финансирование, так что… – она развела руками, как бы извиняясь.

Я посмотрела на прейскурант, лежащий на стойке, и задумалась, сколько у меня с собой денег. Их было немного, и просить родителей я не хотела. Они и так отдали мне большую часть накопленных средств. Мама в последнее время не работала, и семья держалась на зарплате отца. Значит, надо ужаться и не вляпаться куда‑нибудь.

Следующим пунктом в моем списке была библиотека, она была в основном корпусе. Я вышла на улицу и увидела золотистые солнечные лучи, просеивающие облака, которые напоминали кучу взбитых сливок, разлитых по небу.

В библиотеке я в который раз поразилась обстановке. Высокие сводчатые окна пропускали дневной свет, который из‑за мозаики играл разными красками. Библиотека состояла из трех ярусов. В центре находилась полукруглая информационная стойка, от которой отходили стеллажи с книгами. А еще здесь имелись уютные диванчики со столиками.

Охватить взглядом всю библиотеку было невозможно. Запах книг, похоже, впитался в стены. Я подошла к информационной стойке.

– Здравствуйте, мистер Браун! – его фамилию я прочитала на значке выцветшего костюма, который когда‑то был бежевого цвета.

Вручила список литературы, и мистер Браун тут же ретировался моложавой походкой в дебри книжных полок.

Студентов тут не было. Пара преподавателей у столика что‑то тихо обсуждала между собой, склонившись над грудой книг. Они были увлечены и ни на что не обращали внимания. Я подошла к книжной полке. Мой взгляд приковали старинные собрания. Большинство книг порядком изветшали, но гордо стояли и смотрели на своих собратьев.

На глухой звук я обернулась. Мистер Браун принес необходимые книги, и их было немало.

Я подняла стопку. Один неверный шаг, и все разлетится, а еще форма, которую я взгромоздила наверх. Да уж. Сначала нужно было прийти сюда, а потом… Но ничего не поделаешь, и я пошла в сторону выхода. До общежития была всего пара минут, но какими длинными они показались сейчас.

Солнышко топило взбитые сливки, но насладиться дивным дивом я не могла и продолжила спуск по лестнице приставным шагом. Ну и кто придумал сделать так много ступенек? По гулу на улице я поняла, что студентов стало больше. Все спешили встретиться со своими однокурсниками и поделиться, как у кого прошло лето.

Главное – идти не спеша. Героически преодолев лестницу, я обрадовалась и посмотрела на небо. Пара шагов, и что‑то сильное врезалось в меня. Боже! Я шмякнулась назад, и вся стопка книг вместе с формой разлетелась по лужайке.

– Простите! Вы не ушиблись? – прозвучал низкий голос рядом со мной.

Из-за слепившего солнца зрение ко мне вернулось не сразу. Я проморгалась. Вроде ничего не болит. Потихоньку встала. Отвернувшись от солнца, я всмотрелась в мужчину. Он был высокий, пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть лицо. Приятной наружности, молод, чуть старше меня. Молчание затянулось, мужчина продолжал смотреть на меня, ожидая моей реакции.

– Все в порядке. Все равно шансы дойти куда‑либо с такой стопкой книг невелики, – я присела на корточки и принялась собирать книги.

– Это моя вина. Позвольте помочь, – я хотела сказать, что не стоит, но незнакомец уже подбирал учебники с лужайки.

Все смолкли, и образовалась тишина. Когда мы все собрали, я растерялась, догадавшись, что книги мне не собираются возвращать.

– Не откажите проводить вас. Ах, да! Сегодня меня, похоже, и вежливость покинула. Я не представился. Джеймс.

– Натали.

– Мне и правда неудобно, а если откажете, то неудобно будет вдвойне. Неловко получилось, а сегодня такой прекрасный день.

И вот вроде бы неудобно ему, а краснею я. Джеймс терпеливо ожидал моего ответа, а я все соображала, как отказать.

– Мне нужно в женское общежитие, вряд ли туда впустят мужчину. – сказала я, обрадовавшись, что нашла предлог для отказа.

– Поверьте, Натали, в этом нет никаких проблем, – нисколько не тушуясь, ответил Джеймс, при этом беззастенчиво наблюдая за моей реакцией.

– Ну что ж, – грустно сказала я.

Джеймс шел рядом, я смотрела прямо перед собой, благо теперь, когда обзор ничего не закрывало, можно было не бояться угрозы из ниоткуда. Через пару минут мы дошли до корпуса. На первом этаже нас встретила комендант, которую я заметила только сейчас. Строгая женщина с острыми чертами лица и зорким взглядом. Джеймс поздоровался:

– Доброго дня! Вы не возражаете? Нынче предметов становится все больше, и студентам выдают просто несусветное количество учебников.

– Добрый день! – пролепетала женщина и резко встала, удивленно моргая, словно сам министр пожаловал. – Да‑да, конечно‑конечно. Проходите… – потом она что‑то еще сказала. Может, обратилась к нему «мистер», но, наверное, послышалось.

К концу подъема на четвертый этаж я уже запыхалась, а вот Джеймс отнюдь, будто находился на прогулке, а не нес тонну учебников.

На своем этаже я снова заплутала. Мы ходили добрых десять минут по этажу. Какое облегчение я почувствовала, когда комната нашлась. Я уж стала думать, что комната была тайной.

– Спасибо за помощь, – сказала я и озадачилась, когда поняла, что Джеймс и сейчас не собирается отдавать мне книги.

– Я буду совершенно спокоен, если донесу это добро до вашей гостиной.

Только сейчас я заметила, что он хорошо сложен. Сильные руки, широкие плечи, мощная спина. Так, а… откуда он знает про гостиную? Скорее всего, он выпускник, а расположение комнат в мужском и женском корпусе одинаково.

– Конечно, шансы на кого‑то наткнуться малы, но все же, – помедлив, добавил он и посмотрел на меня с усмешкой.

Значит, намекает, что я врежусь еще во что‑нибудь, в дверь, например. Ну что ж, терять нечего.

– После вас. Проходите, – резко ответила я, и, открыв дверь, вспомнила, что живу не одна.

Но было поздно, Джеймс проскочил вперед.

Стоп. Мне показалось или я заметила ухмылку? Сто процентов маньяк.

И вот, в университете я всего ничего, а двух добрых людей, которые протянули руку помощи, я наградила нелестными словами. От этой мысли настроение испортилось, и я ощутила укол вины.

Из гостиной донесся голос:

– Нат, ты что‑то быстро. Ой! Мистер Клейн, здравствуйте. Не ожидала вас здесь увидеть.

«Черт! Пустая моя голова!»

– Добрый день. Всему и всегда есть объяснение. Ну, а теперь мне действительно пора, – положив учебники на стол, Джеймс склонил голову в знак прощания и размеренным шагом направился на выход.

– Спасибо, – сказала я растерянно.

Оставшиеся книги я положила на стол и внутренне пыталась отмахнуться от чувства вины, но оно не хотело со мной прощаться. То, что Лили молчала, заставило меня поднять на нее глаза.

– Да, Нат, ты даешь. Ты и дня здесь не проучилась, а тебя уже сам декан проводил. Это достойно уважения! Снимаю шляпу! – усмехнувшись, сказала она и жестом «сняла шляпу». – На моей памяти еще не было такого прецедента, – задумчиво продолжила она.

Я смотрела на нее с открытым ртом.

– Кто меня проводил?

– Декан факультета социально‑гуманитарных наук и по совместительству профессор на кафедре права, Джеймс Клейн. Плюс он самый молодой из профессорского состава, – просветили меня.

– Да‑а, дела, – протянула я и села на стул, точнее, плюхнулась, и тут же недавнее падение на пятую точку дало о себе знать. Я резко встала.

– Ну и что такого? Тут сколько студенток. Так что этот декан скоро забудет, если уже не забыл про это недоразумение, – «Наверняка», – подумала я и улыбнулась своему доводу.

– Возможно. Хотя… – Лили задумалась, – Мистер Клейн, насколько я знаю, никого никуда не провожал. Его здесь все знают. Он пришел еще студентом, здесь защитил докторскую и теперь преподает.

За окном начинало темнеть, а я еще не получила канцелярские принадлежности и альбомы. День пролетел незаметно. Я оставила форму и засеменила к выходу.

– Нат! – окликнула меня Лили. – Ты как разделаешься с делами, давай попьем чай? Моя мама передала самые вкусные пирожные в мире! – от последнего аргумента у меня потекли слюни.

Сейчас я, кстати, заметила, что Лили пепельная блондинка.

– С удовольствием. Скоро вернусь!

Канцелярию я нашла быстро. Она находилась в основном корпусе. Мне выдали кучу разных красок, кистей с разным ворсом, карандаши разной твердости, всевозможные альбомные тетради, линейки, губки, и это был не конец списка.

Вернулась я на этот раз без происшествий и внутренне обрадовалась, что ни во что не вляпалась.

Я бережно разложила альбомы на письменном столе. Еще какое‑то время разбирала свои вещи и когда закончила, постучалась в комнату Лили. Услышав «минутку!», я села за стол в гостиной и размышляла, что еще я не успела сделать.

Соседка вышла ровно через минуту. С собой она несла несколько тарелок с пирожными. И тут я вспомнила, что сегодня я почти ничего не ела. Не дождавшись чая, я схватила одно пирожное и отправила в рот. Изумительно. Мама Лилит смело могла соперничать с Розой в искусстве выпечки. Лили, улыбаясь, разлила чай и села напротив.

– Ну и? Как получилось, что мистер Клейн провожал тебя до комнаты, еще и таща на своем горбу твои учебники?

Ой, нет. Только не это. Но, с другой стороны, она ведь давно здесь учится и может о нем что‑то знать.

Я коротко рассказала, как Джеймс меня снес с пути, а потом помог дойти до общежития. Остальные подробности я опустила.

– То есть любовь с первого взгляда? – мечтательно спросила соседка.

Мое выражение лица было не таким радостным, и потому она пояснила.

– Понимаешь, Нат. Мистер Клейн – это человек, которого сторонятся. Несмотря на то, что он довольно молод, он декан. Это о чем‑то говорит. Он строгий преподаватель. Провалить зачеты ему боятся многие, как и остаться на отработке. Год назад мистер Клейн взял одного студента, не сдавшего зачет, в полицейский участок на допрос. Тот потом ходил призраком несколько суток.

– Ну и что тут такого?

– Допрашивали серийного убийцу. Методы допроса, по словам студента, были неординарны. Ряд профессоров сочли это жестокой методикой, и теперь многие обходят его за милю.

Да уж… А я еще так резко отреагировала на его слова. Надо быть поосторожнее. Радует, что он не преподает на моем курсе.

– Ну раз он оказал тебе такой жест, тебе бояться нечего, – захихикала Лили.

– Давай проедем. Расскажи мне лучше о себе, – попросила я, а то эта тема уже порядком надоела.

Лили рассказала, что она так же, как и я, из простой семьи. У нее есть старший брат, который, как выяснилось, выпустился в прошлом году. Мама – бухгалтер в юридической конторе, а отец механик. Родители не могли себе представить, что их единственная дочь захочет связать свою жизнь с картинами. И понятно почему. Наша профессия неплоха, но заработать она не давала, по крайней мере приличных денег.

Выпускники Брук-Эйджа передают свои работы на аукцион, но, чтобы туда попасть, нужно постараться. Заурядные работы не принимают, и студенты, по сути, по окончании университета оказываются предоставлены сами себе. Но если ты сможешь покорить преподавателей, тогда, возможно, тебя заметят и купят твою работу. Совсем повезет, если галерея заключит с тобой контракт. На последних словах Лили я вспомнила, как школьный учитель ругал технику моего рисунка.

Мы долго говорили, но в какой‑то момент глаза стали слипаться, и мы разошлись.

Было далеко за полночь, а мне еще нужно найти душ. Взяв ванные принадлежности, я поплелась на поиски душевой. Через пару кругов я нашла эту заветную комнату и, быстро умывшись, отправилась на боковую.

Только моя голова коснулась подушки, я услышала жужжание. Точно! У меня же есть телефон! Я вскочила с кровати и стала откапывать в сумке мобильник. От родителей была целая куча пропущенных. А я ведь обещала позвонить или хотя бы написать.

«Мам, пап, со мной все хорошо. Завтра первые занятия. После наберу. Целую».

Поставив телефон на зарядку, я легла в кровать. Все мысли улетучились, и я забылась сном.