Читать книгу Там, где смешиваются краски - - Страница 7

Утро началось с грохота в гостиной. Судя по часам, я проснулась раньше на час. Шум и возня не прекращались.

Лили была абсолютно красного цвета. Она рылась в ящиках. В гостиной царил хаос, все вещи были разбросаны.

– Лили? – желать доброго утра, похоже, было неуместно.

– Пятна вывелись вместе с цветом одежды, – сказала она, медленно усаживаясь на диван. – А вот с лица и шеи я свела краску вместе кожей.

– Ты хоть поспала немного?

– Да какое там! Я только к утру выяснила, что мне поможет помочь, чтобы свести краску, спасибо нашей швее. А теперь все чешется. Нат! Я не могу так пойти на занятия!

Я смотрела на нее и пыталась сообразить, чем могу помочь. Сон еще не отпускал, и мои действия были заторможены. Я села на корточки к Лили и посмотрела на ее руки. И тут я вспомнила!

Я вбежала в комнату и стала поочередно вскрывать ящики комода. Пусто. Открыла шкаф, сама, не зная, где искомый предмет, и тут мне попалась спортивная форма. Бинго! Заветная мазь нашлась. Я отдала Лили свое сокровище, и соседка, встав перед зеркалом, нервными движениями стала втирать снадобье.

По расписанию первой лекцией была история архитектуры для общего потока. У зеркала я вертелась дольше обычного и решила, что мне не повредит немного блеска. Но когда я нанесла помаду, поняла, что, наверное, это зря, и хотела смыть, как в комнату влетела Лили.

– Нат! Эта мазь волшебная! Смотри, почти вся краснота сошла!

Счастливая Лили крутилась передо мной, как балерина из музыкальной шкатулки. Мазь и правда подействовала. Местами все еще оставались красные пятна, но в целом стало лучше.

– Нат, ты что, губы накрасила?

«Только не это».

– Да нет, я уже стереть хотела.

– Даже не вздумай, Нат! Ты, конечно, очень красивая, но твои губы просто требуют акцента.

– Даже не знаю.

– Оставь! Я требую! Я бы на твоем месте пользовалась своими данными!

Лили интересная девушка, с одной стороны, она казалась робкой и даже боязливой, но иногда в ней просыпалось пламя.

Поддавшись уговорам, я оставила помаду и пошла на учебу, а Лили решила одно занятие отсидеться. В аудиторию я зашла одной из первых и привычно заняла место рядом с окном. Пока никого не было, я разглядывала утреннее небо и считала, сколько оттенков в облачке. И сбилась со счета, когда студенты шумно стали заполнять пространство.

В аудиторию вошла Пэм, за ней шел Дэйв и Эмма с Питером. Я им помахала и, заметив меня, они направились в мою сторону.

– Нат! У тебя сегодня свидание? Выкладывай! – чуть не крикнула Пэм.

– Какое свидание?

– Сколько я тебя знаю, кроме пацанских джинсов и бейсболок тебя увлекал только футбол, ну и фильмы Тарантино. Но чтобы краситься – это сродни Рождеству в мае, – заметила Эмма.

Я взвыла, уронила голову на стол и накрыла руками.

– Я вольфе так не вуду, – послышалось от меня.

– А мне нравится. Тебе идет, – сказал Дэйв, усаживаясь рядом.

Я приподняла голову и улыбнулась ему.

– Колись! – хором пропели девочки.

– Привет, Натали. Тебе правда это… идет тебе, в общем, – проронил Питер и протиснулся между нами, присаживаясь на свободное место.

– Привет, Пит. Спасибо, – ответила я ему и демонстративно отвернулась от ребят.

И когда уже начнется занятие?!

– Всем привет. Оу! Принцесса, скажи, кто тебя увел из‑под моего носа? Скажи мне, кто это, и ему не жить! – Том демонстративно схватился за сердце, а его лицо выражало сердечную боль.

Пэм с Эммой синхронно захихикали.

– Всех приветствую! Меня зовут Иэйен Мартинз. Я буду рассказывать вам об истории архитектуры, и в мою область отнюдь не входят дела сердечные! Молодой человек, сядьте на место. Ваша дама сердца даст ответ по окончании занятия. Наберитесь терпения, – смех раздался по аудитории, зашелестели тетради, а я готова была провалиться сквозь землю.

Профессор был старше средних лет, волосы собраны в хвост, а седая борода была интересной формы: короткая спереди и удлиненный пучок бороды справа. Выглядело странновато. Яркий пиджак малинового цвета и синие штаны из хлопка довершали образ.

– Начнем с Древнего Египта.

На проекторе высветилась карта Египта с рекой Нил и условными обозначениями по ее берегам.

– Древний Египет – это древнейшая цивилизация, и, как вы знаете, она условно разделена на три периода: Древнее, Среднее и Новое царство. Именно с Древнего Египта появляются всем известные пирамиды. Для египтян вся жизнь – это Нил. Река имела сакральное место для египтян. Как вы видите, река расположена меридионально, и солнце восходит с востока на запад. Египтяне считали, что солнце каждый день рождается и умирает. Поэтому, внимание, именно по левую руку от Нила находились гробницы и погребальные храмы. Запад – страна мертвых. А жизнь мертвых ничем не отличалась от мира живых. В загробном мире ты был тем же человеком, что и при жизни. Но прежде пирамид строили мастабы1 – это жилища мертвых, куда родственники могли приходить и навещать усопшего. Взглянем на них.

На ланче Том наконец‑то молчал, хотя тарелка в его случае – весомый аргумент. Я со стопроцентной точностью могла сказать, по каким студентам прошлись красочные снаряды. Семь девушек и парней с красными лицами разной тональности старались ни на кого не смотреть и вообще сели как можно дальше от основной части студентов.

В столовую вошла Лили. От красноты почти ничего не осталось, но вид у нее был загнанный и потерянный. Она смотрела в пол и нервно уворачивалась от студентов. Но когда она заметила меня, – вовсе отвернулась, ускорив шаг к раздаче.

Сразу после нее появилась Кэйли в окружении своей свиты. Они громко смеялись и что‑то обсуждали. Я хотела подойти к Лили, когда она займет стол, и узнать, что случилось. Но, взяв еду с собой, она быстро покинула столовую.

– Что‑то не так, – сказала я, сверля взглядом Кэйли, как вдруг та подняла на меня взгляд и улыбнулась.

– Что? – хором спросили ребята.

– С моей соседкой Лили что‑то не так. Утром мы нормально разговаривали, а сейчас она убежала, как только меня увидела.

– Да и Кэйли как‑то подозрительно светится от счастья, – сказала Эмма, мрачно провожая взглядом красную бестию.

– Вчера мистер Хейни закидал красками тех, кто не выбрал выпускную работу, – поделилась я новостью с ребятами.

– Нет, ну дает он, конечно! Может, сходить к нему на мастер‑класс? – приободряясь, сказал Том, а мы уставились на него.

– Какой мастер‑класс? – спросил Дэйв.

– По метанию снарядов, – смеялся Том.

– Не знал, что он такое преподает.

– Что бы эта компания ни задумала, будь начеку, – сказала Пэм.

– Да уж, перешла ты ей дорогу. Интересно, только чем? – спросила Эмма.

– Вы чего, серьезно? – наши головы подвернулись к Тому. Мне и самой стало интересно. – Не знаете? – он явно наслаждался моментом. – Что, совсем? – не унимался рыжик.

– Да говори уже! – Эмма первая вышла из себя.

– Ну, не знаю, не знаю, – Том медленно поправлял волосы. – Надо подумать. А вы обещаете хорошо себя вести?

– Я не хочу показаться сплетником, но, по всей видимости, Кэйли испытывает чувства к декану, – тихо сказал Питер.

– Так вот на какое свидание ты собралась! – торжествовала Пэм, а Эмма сверкнула взглядом.

– Ты идешь на свидание? – спросил Дэйв.

– Принцесса, я думал, это я тебя очаровал, но раз на моем горизонте сам Джеймс Клейн возник, извини, я умываю руки, – деланно развел руки Том.

– Да не иду я ни на какое свидание!

– Прощу прощения. Мисс Лэнг, кажется, вы вчера обронили это.

Я повернула голову. Джеймс Клейн собственной персоной стоял за моей спиной и протягивал мой потерянный брелок.

– Спасибо, мистер Клейн, а я уж думала, не найду его.

Я потянулась за брелоком, и наши руки соприкоснулась. Мне показалось, что касание затянулось, и моя рука дрогнула, выронив брелок. Ребята молчали, и я была уверена, – они жадно следили за происходящим. Ситуация просто не могла быть более глупой.

Когда я снова потянулась за брелоком, то только сильнее его оттолкнула. Мистер Клейн присел на колено, одним движением подцепил скачущий брелок и аккуратно положил его на стол.

– Спасибо, – только и сказала я.

– Хорошего дня, ребята, – декан легко поднялся и удалился уверенной походкой к профессорскому столу, что находился в углу столовой наискосок от нас.

– Ты сейчас похожа на… – начал Дэйв и задумался, подыскивая нужное сравнение.

– Все, ребят, слишком много к нашей принцессе внимания, давайте обо мне поговорим? – вклинился Том.

Он говорил, как всегда, в своей шутливой манере, но в его взгляде было что‑то еще, что‑то неуловимое, иное, не простая бравада. Все уставились на Тома, а я одними губами произнесла «спасибо». Эмма фыркнула, но промолчала.

Я уставилась на тарелку, но аппетит пропал. Посмотрела в сторону и наткнулась на взгляд Кэйли, который просверливал во мне дыру. Она подвинулась к Майклу и что‑то тихо ему сказала.

Я убрала брелок в сумку, еще немного поковыряла в тарелке и пошла на занятия.

После ланча, взяв Угольку стакан молока, я побрела к мистеру Норрису. И каково было мое удивление, когда я увидела около миски консервные банки с паштетами. Самого хозяина дома не оказалось, но дверь была не заперта. Дождавшись, когда Уголек попьет молока, я почесала его за ушком. Котенок стал покрываться гладкой шерсткой и понемногу набирал вес. Помурлыкав, он уснул, свернувшись в клубок.

У себя в комнате я достала брелок, и перед глазами возникла мама, она сидела за старым пианино у нас дома. Я хорошо помню ее образ, она в такие моменты будто застывала на несколько минут, пребывая в своих фантазиях. Но наваждение длилось недолго, тогда она медленно вставала из‑за инструмента, любовно проводя тонкими пальцами по клавишам, и шла заниматься домашними делами.

Может, когда я озвучила свое желание стать художником, я видела в маминых глазах грусть, знание, что творческий путь обманчив? Что меня ожидает за порогом университета? Может, и я стану матерью троих детей и буду так же, как мама, изредка смотреть на полотна и тихо вздыхать, раздумывая о том, а каково оно – быть художником? Ведь многие думают, что именно у него получится. Что, если и я ошибаюсь?

В гостиной тихо открылась дверь, и это заставило меня вынырнуть из мыслей. Я выглянула из комнаты и застала Лили крадущейся на цыпочках к своей комнате.

– Лили? – соседка замерла на месте. – Что‑то случилось? У тебя все в порядке? – она несмело повернулась и виновато опустила глаза.

– Нат, извини, но у меня были причины…

– О чем ты?

– Понимаешь, я знакома с Кэйли ближе, чем остальные. Мы выросли вместе, – Лили говорила сбивчиво, постоянно теребя подол юбки. – Моя мать работает бухгалтером в адвокатской фирме отца Кэйли. У меня нет особого таланта, я просто люблю живопись… – она снова запнулась.

– Так и в чем связь? – комок поднимался к горлу.

– У отца Кэйли есть связи, и моя мама уговорила Грейга Бернема, чтобы тот, в свою очередь, замолвил за меня словечко на выпускном аукционе о покупке моей работы, – и тут я вспомнила, что даже в моем городе есть отделение адвокатской конторы «Бернем. Формула Истины». – Нат, прости, я не хотела.