Читать книгу Исчезнувший эскиз - - Страница 4

– Соня! – голос из грез. М-м-м. Как вкусно пахнет. Нет, это не грезы.

Я открыла глаза и увидела Джеймса, стоящего в халате с полотенцем на голове. В руках он держал тарелку с выпечкой и чем-то еще. Я потянулась, раздумывая, стоит ли мне вставать, и перевернулась на другой бок.

– Эй! Соня. Это против правил!

С меня рывком сняли одеяло, а потом кожей я почувствовала дорожку поцелуев. Джеймс начал с ноги, мне было щекотно, и я хотела встать, но вместо этого полетела на ковер. Нет, я не упала – Джеймс успел подхватить.

Интересно, а если я попробую подловить Джеймса? Насколько хороша его реакция?

– И о чем же думает мисс Лэнг? – послышался вкрадчивый голос.

– О том, что я хочу круассан, омлет и капучино.

Звучный смех раскатился по комнате, и мне снова стало тепло. Меня поставили на ноги, и я направилась в душ. Я была зверски голодной, поэтому, быстро приняв ванну, вернулась в комнату. Из одежды на Джеймсе были только джинсы, он сушил голову и плясал на одной ноге, потому что в ухо попала вода.

Я любовалась этим зрелищем, пока меня не рассекретили. Джеймс улыбался, и мое сердце готово было петь. Я села за столик и с удивлением обнаружила, что приборы только на одну персону.

– Я позавтракал и сходил на пробежку, пока вы, мисс Лэнг, подремывали.

Джеймс сказал, что нам нужно выходить, иначе ничего не успеем, так что с завтраком я разделалась за пять минут.

На улице было солнечно и жарче, чем вчера. Можно было только гадать, что задумал Джеймс и куда мы направимся на этот раз. Я просунула свою руку в его, и размеренным шагом мы двинулись к набережной.

Не выдержав, я подбежала к ограждению и посмотрела вниз. Сила Ниагары беспощадна. Это настоящая стихия, и, несмотря на технический прогресс, природа никогда не уступит человеку.

Я почувствовала объятие, и какое-то время мы молча разглядывали потоки воды, обрушивающиеся вниз. Но стояли ровно до той поры, пока не стали мокрыми. Несмотря на то, что набережная находилась выше уровня водопада, когда стоишь рядом, над тобой словно бушует ливень.

Джеймс рассказал, что второго января 1869 года открыли подвесной двухэтажный мост, расположенный ближе к самому водопаду, а уже девятого января, во время шторма, мост утонул. В 1889 году открыли второй мост, но уже не деревянный, а стальной, который располагался ближе к американскому водопаду. Он стал известен как мост для молодоженов. Этот мост предназначался для пешеходов и проезда экипажей. Но он находился слишком близко к водопаду и поверхности реки, в результате чего ледяная глыба протаранила стальную раму, которая рухнула двадцать седьмого января 1938 года.

Мы двинулись дальше.

– Сейчас конструкции мостов не предполагают опоры в реке, а только на берегу. Сегодня можно не бояться, что мост обрушится из-за непогоды.

Я задумчиво рассматривала пейзаж, людей, беззаботно прогуливающихся по набережной, и бурную реку. Мы живем в самое безопасное время, но когда-то люди первыми шагнули на мост – это было открытием, страшным открытием. К сожалению, ради технологических прорывов человеческих жертв не избежать.

Мы спустились к реке. Джеймс продолжал молчать, но я поняла, что нас ждет: мы поплывем на кораблике! Мне хотелось прыгать от радости, но вскоре радость сменилась скукой, потому что очередь была длиннющей.

Мне настолько наскучило ждать, что казалось, на лодке я задремлю. Но я ошибалась. Вскоре нам выдали дождевики красного цвета, означающие, что мы поплывем на канадской лодке. А когда я ступила на борт, меня охватило волнение. Джеймс заботливо натянул мой капюшон на голову и повел вглубь кормы.

Лодка шла ровно, но уже у американского водопада я почувствовала настоящий ливень. Вот где ощущаешь мощь – внизу, когда смотришь на водопады снизу вверх. Но я ждала самого большого водопада – канадского. Оказалось, что американские лодки подходят не так близко к водопаду, в отличие от канадских, которые заезжают вглубь. Задолго до подъезда начался дождь из водяной пыли, и я перестала что-либо видеть. Нас окружила плотная серая дымка. Прямо «Сайлент Хилл», только на воде.

Мне сразу вспомнились байдарки. Тогда я думала, что прощаюсь с жизнью, а сейчас мы добровольно направлялись к огромному порогу. Джеймс будто в ответ на мои мысли прижал меня к себе, и воспоминание расплылось.

Вокруг стояла светонепроницаемая стена из дождя. Я не видела ничего, никакого водопада. Я промокла до нитки, хотя мы даже не подобрались к эпицентру, и тут я начала смеяться. Ликование стихии! Это так здорово – быть здесь, когда знаешь об опасности, но не видишь ее, как моряки не видят рифов, но при этом чувствуешь себя в безопасности.

Туристы пытались сфотографировать себя на фоне водопада, но вряд ли они что-то увидят на снимках.

Было немного жаль, что туман из воды не отступил. Корабль повернул назад, и теперь можно было увидеть бушующую лазурную реку, берег, чистое небо и солнышко, радостно встречающее нас.

Я посмотрела на Джеймса – его лицо светилось умиротворенностью. Таким я его не видела. Я улыбнулась ему, а он мне в ответ.

Когда я сошла на берег, меня стало знобить. На корабле было ветрено, но холода я тогда не чувствовала. Мы с Джеймсом бегом вернулись в отель. И, оказывается, когда принимаешь горячий душ не один, озноб проходит сам собой.

После сытного обеда мы стали собираться в Брук-Эйдж, чтобы вернуться засветло. В лобби Джеймс подошел к администратору, а я села на диванчик, ожидая, что мы пойдем на парковку. Но вместо этого Джеймс взял меня за руку и повел наружу, сообщив, что у него какой-то сюрприз.

Мы подошли к дереву, лежавшему на земле. Видимо, оно склонилось под тяжестью веток. Джеймс зашел внутрь, отодвинув ветки, и крикнул, чтобы я шла за ним и что там «никого». Когда я оказалась внутри, то обнаружила, что дерево растет ветками вниз, а не наверх.

Джеймс что-то царапал на коре, и я подошла поближе.

«Д+Н» – гласила надпись. Всюду были оставлены различные сердечки, послания и даты. Видимо, это было особое место для влюбленных. Внутри ты будто находишься в шалаше, только из живых веток. Прикольно.

Джеймс провел рукой по своей надписи, стряхивая крошки дерева, и довольно на меня посмотрел. Не знаю почему, но я покраснела. Джеймс уловил мой взгляд и одним движением сгреб меня в объятия. Хорошо, что нас не было видно, потому что в любую минуту мы могли быть застигнуты врасплох другими влюбленными.

От чувственного поцелуя я не могла стоять на ногах и открывала рот, как рыба, только в поисках кислорода.

Растрепанные, мы вышли наружу.

– Проказа удалась, – весело сказал Джеймс и засеменил вперед.

Когда мы вернули нож понимающим сотрудникам отеля, мы спустились на парковку.

– Спасибо за выходные, – сказала я, вложив в это простое слово всю благодарность.

– И тебе… – начал Джеймс, замявшись, – за толику свободы.

Я удивилась такому словосочетанию, но потом поняла, что Джеймс имел в виду. Рассказ, которым он поделился накануне, облегчил его на толику. Ну, хотя бы так. Я была рада даже такому количеству. Конечно, Джеймс рассказал всего кусочек, но я ценила его доверие и потому решила, что просто буду собой, и тогда, возможно, день за днем мы развеем черный туман в его душе.

Я помахала ручкой Ниагаре, когда мы въехали на мост, и «фотографировала» глазами вид, который навсегда останется в памяти.

В машине играла незатейливая электронная музыка, и я отдалась вдохновенному состоянию. Один за другим в голове появлялись образы. И снова, как только я ощущала, что цепляюсь за нечто стоящее, оно ускользало, а чутье подсказывало, что еще рано. Через пару недель мне нужно будет рассказать о теме работы, а затем набросать рисунок. Лили была права – только сейчас я вспомнила ее слова о выборе и рубеже.

– Ты найдешь, – я обернулась на голос. – Нащупаешь то, что будет достойно твоей кисти.

Почему-то эти слова уняли беспокойство. Будто появилась твердая уверенность, что я все смогу. Его рука опустилась на подлокотник, я положила свою сверху и ощутила тепло, даже больше – поддержку.

Нужно будет позвонить маме и рассказать о поездке, подумала я, а потом вспомнила про Роберта, и легкость настроения испарилась. Он же мне звонил! А я так и не перезвонила… Я выудила телефон и написала, что вечером наберу. Надеюсь, Роберт не уснет.

Мы приехали в город, и Джеймс вызвал такси, чтобы инкогнито вернуться в университет. Перед разлукой каждый из нас решил потратить время ожидания на поцелуи. В результате наши губы стали шершавыми. Мы были похожи на подростков, которые скрывали свои отношения от родителей и целовались в тени деревьев за углом отчего дома.

Таксист меня ждал уже десять минут, и, неожиданно сумев увернуться от очередных объятий, я открыла дверь и, вдохнув свежий воздух, направилась к машине.

– Это не подходит! Какое это искусство? Это какие-то каляки-маляки, а не живопись! – доносился возбужденный голос Роберта из трубки. – Нет, мы это не выпустим. Скатиться до улицы – это надо же!

– Но, Роберт, других идей нет. Правда. Нам давно пора изменить формат. Жизнь идет, и искусство не может стоять на месте, – я с трудом выговорила слова, приготовленные для личной встречи.

– Это уже не искусство, а надругательство какое-то, – Роберт тяжело вздохнул. – Это же… Этот журнал – моя память… – вздох.

– Роберт, тиражи падают. Мы скоро сами должны будем платить за печать.

– Но как? Еще ведь остались деньги от компенсации…

– Мы их проели полгода назад.

Я понимала Роберта. Он относился к тому типу людей (или к определенному возрасту), когда они уже не хотят что-то менять и идти на риск. Мои предложения расходились с видением Роберта. Наверное, и мне под восемьдесят не захочется пытаться встать на голову, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. В глубине души я сочувствовала ему, но также понимала, что без перемен к Новому году журнал можно будет закрывать.

– Так и быть. Будь по-твоему. Приезжай. Нужно поговорить, – голос был сдавленным, будто Роберт говорил через слезы.

– Хорошо. Роберт, слушайте…

Договорить я не успела – мистер Гейл положил трубку. В сердце закралось недоброе. Почему он вдруг захотел поговорить с глазу на глаз? Я снова и снова прокручивала разговор, но ничего не могла понять, кроме того, что Роберту не нравилось направление моды.

– Девушка?

Я посмотрела на водителя. Оказывается, мы уже давно приехали. Я выбралась из такси и медленно поплелась домой, но Роберт из головы еще долго не выходил.

Лежа в кровати, я смотрела на потолок. Надо бы покрасить его, надо.