Читать книгу Я стал алхимиком в чужом теле: слабейший охотник - - Страница 2

Утро застало меня среди банок и свитков. Лаборатория дышала тишиной: на полках ряд за рядом тянулись сосуды с настоями, в углу висели связки трав, а на столе лежала раскрытая тетрадь с чернильными пятнами. За пять лет это место стало моим убежищем, моим домом. Но сегодня всё выглядело иначе – словно стены ждали, что я уйду и, возможно, не вернусь.

Сумка стояла раскрытой на полу. В неё я аккуратно уложил самое необходимое: несколько пузырьков с основными зельями, мешочек сушёных трав, нож в простых ножнах и старый блокнот. Кошель с серебром и медью звякнул сухо – слишком лёгкий, чтобы вселять уверенность.

Взгляд задержался у окна. Снаружи город уже просыпался. Улицы здесь не мощёные, а земляные, утоптанные сотнями ног и колёс. Вчерашний дождь оставил влажные разводы, и теперь в них отражался рассвет. Торговцы разворачивали прилавки прямо у домов, выкрикивая цены. Из-за угла донёсся звон колокольчика – какой-то мальчишка гнал козу через улицу. В воздухе висел смешанный запах дыма, навоза и свежего хлеба из соседней пекарни. Всё это было буднично и знакомо.

Я застегнул ремень сумки и поправил флягу на боку. Тяжесть казалась не столько от вещей, сколько от решения. Прежде чем открыть дверь, я обернулся. На полках остались книги, которые я не смог унести, связки трав под потолком, недописанные формулы. Лаборатория смотрела на меня пустыми окнами шкафов, словно спрашивая: вернёшься ли?

– Когда-нибудь, – выдохнул я почти неслышно.

Доски пола скрипнули под ногами, и я шагнул наружу. Под ногами хлюпнула мокрая земля, в сапоги вцепилась липкая пыль. Город жил своей жизнью, и никто не заметил, что один человек уходит в неизвестность. Сегодня я оставляю всё позади – чтобы найти ответы.

На соседней улице я заметил мясника Горана – он вытаскивал перед лавкой бочку с солониной и, как всегда, недовольно сопел. Увидев меня, махнул рукой, даже не отрываясь от работы:

– Элиас! Какое чудесное утро! Не забудь вечером заглянуть – мясо со скидкой для старых знакомых!

Я кивнул в ответ, натянуто улыбнувшись. Он и не подозревал, что к вечеру меня здесь уже не будет. Для него всё оставалось прежним: улица, лавка, покупатели. Для меня – начинался путь, из которого дороги обратно может и не быть. Подтянул сумку повыше на плечо и пошёл дальше по грунтовой улице, туда, где за чертой города ждал новый мир.

Ускорил шаг, не позволяя себе задерживаться. Чем дольше смотрел на привычные лавки, покосившиеся заборы и лица людей, тем сильнее в груди сжималось. Крики торговцев сливались с гоготом кур и стуком колёс повозок. Всё это я знал наизусть, как собственные ладони.

Я пересёк узкие улочки, протиснулся мимо телеги с сеном, едва не зацепив плечом мешок с мукой, и наконец вышел на широкую дорогу, ведущую к главным воротам. Грунт затоптан до каменной жёсткости – сотни сапог и копыт оставили свои следы. Стражники у ворот лениво переговаривались, один зевал, прикрыв рот кулаком, другой прислонился к копью. Никто не остановил меня: люди с сумками и тюками выходили каждое утро, и моё лицо для них было слишком привычным, чтобы вызвать подозрение.

Набрался смелости и шагнул за пределы стен. Впереди тянулся тракт – длинная полоса земли, уходящая за горизонт. Там, где заканчивались поля и начинались леса, начиналась и моя дорога. Ветер принёс запахи свободы: влажной травы, хвои и далёкого дыма. Я остановился на мгновение, оглянулся назад – серые стены города казались равнодушными, как будто их не заботило, вернусь ли я.

За воротами, перекрикиваясь с погонщиком, раздался знакомый голос. Я сразу узнал его – хрипловатый, с лёгкой насмешкой, будто каждое слово стоило дешевле медяка.

– Элиас! Постой-ка, парень!

У обочины стояла повозка, нагруженная мешками и связками трав. Возле неё суетился торговец Дэрон – тот самый, у которого я не раз покупал редкие листья и корни, когда своих запасов не хватало. Он всегда умудрялся достать то, что другим было недоступно: «для тебя, парень, по особой цене».

Я подошёл ближе. Дэрон облокотился на край повозки и смерил меня внимательным взглядом, прищурив серые глаза.

– Ты, гляжу, налегке собрался? – кивнул он на мою сумку. – Не похоже, чтоб ты в город возвращался с таким видом. Куда путь держишь?

Сердце неприятно кольнуло. Вопрос был простым на первый взгляд, но внутри я почувствовал, как будто меня застали врасплох. Сказать правду? Или отмахнуться?

Я сжал ремень сумки и ответил уклончиво.

– Есть дела за городом. Немного дальше, чем обычно.

Дэрон хмыкнул, явно не удовлетворенный.

– Дальше, говоришь… Ты смотри, парень, дорога нынче неспокойная. Люди пропадают, слухи всякие ходят.

Он приподнял бровь, и в голосе прозвучала смесь любопытства и насмешки. Я отвёл взгляд в сторону тракта. Ветер гнал по дороге пыль, и мне вдруг показалось, что сам путь зовёт меня вперёд.

– Спасибо, что предупредили, – тихо сказал я.

Торговец рассмеялся, махнув рукой:

– В какой хоть город собрался? – Дэрон не отставал, прищурившись, будто хотел вытащить ответ прямо из моих глаз.

Я замялся. Слова застряли в горле. Не хотелось раскрывать планы, пока сам в них не был уверен. Поэтому я промолчал, лишь чуть крепче сжал ремень сумки.

– Молчишь, значит, – хмыкнул торговец. – Ну, ладно. Я-то в Вельдорию направляюсь. Травы сбыть, закупиться кое-чем, да и слухи новые собрать. Город шумный, людный… – Он склонил голову набок, приглядываясь ко мне. – Если по пути, садись в повозку. В ногах, знаешь ли, правды нет.

Я поднял взгляд. Вельдория. Именно туда я собирался первым делом: большой город, гильдейские посты, библиотеки и алхимические лавки. Если где и могли оказаться слухи об Артефакте Души, то там.

– По пути, – сказал я наконец.

Дэрон довольно усмехнулся, хлопнул ладонью по борту повозки:

– Вот и отлично. Компанию мне составишь. Одному в дороге смертельно скучно.

Я забрался на повозку, устроился рядом с мешками, из которых пахло сушёным зверобоем и корнем валерианы. Лошадь фыркнула, колёса заскрипели, и повозка двинулась по тракту, оставляя городские ворота позади.

Колёса глухо скрипели по влажному грунту, каждая ямка отзывалась болью в спине. Дэрон, привычно подталкивая вожжи, насвистывал какую-то простую мелодию, но долго молчать он, как всегда, не умел.

– Говорю же, парень, в Вельдории тебе будет простор. Там всё есть: и гильдейские лавки, и трактиры, и такие алхимики, что мои травы покупают мешками. А ещё от местных слухов – уши закладывает.

– Слухи? – спросил я, делая вид, что интересуюсь лишь из вежливости.

– А как же! – оживился он. – Вот недавно в городе один шептун кричал, будто в старых катакомбах под храмом нашли странный камень. Мол, светится, если к нему прикоснуться, и холод от него идёт. Одни говорят – древняя алхимия, другие – что проклятье. Храмовые стражи сразу всё перекрыли, никого не пускают. А знаешь, что это значит?

– Что?

Дэрон хмыкнул.

– Значит, находка действительно ценная. Иначе бы они дали толпе рассмотреть, да и дело с концом.

Я молча кивнул, но внутри что-то дрогнуло. Камень, холод, свет… Легенды о подобных вещах я уже слышал. Конечно, это мог быть всего лишь обрывок чужой фантазии, но в моём случае любая зацепка могла привести к ответу.

Дэрон между тем продолжал.

– А ещё поговаривают, что в Вельдории скоро собирают большой аукцион. Редкости со всего края свезут. Говорят, даже алхимические артефакты будут – не простая побрякушка, а настоящие реликвии. Там-то твоя голова точно пригодится, если сумеешь отличить настоящее от ерунды.

Я сжал руки на коленях, чувствуя, как внутри медленно нарастает решимость. Вельдория и правда могла стать отправной точкой.

Дэрон обернулся ко мне и усмехнулся.

– Смотрю, загорелись у тебя глазки, алхимик. Тебе ли не знать – за артефакты иногда платят дороже, чем за руду.

Я не ответил. Ветер бил в лицо, пыль тянулась за повозкой, а внутри меня крепло одно чувство: я был на правильном пути.

День тянулся бесконечно. Солнце поднималось всё выше, жгло безжалостно, дорога то уходила вверх, то проваливалась в колеи, и повозка скрипела так, будто жаловалась на каждый камень. Мы проезжали мимо полей и перелесков, редкие путники махали рукой или обгоняли нас верхом. Разговоры с Дэроном постепенно стихли – он сосредоточился на вожжах, а я утонул в мыслях.

К вечеру небо стало окрашиваться в тёплые цвета. Солнце коснулось горизонта, воздух остыл, и дорога вдруг показалась мягче. Ветер принёс запах хвои и влажной земли – впереди был небольшой лесок, где путники обычно устраивали привал.

– Ну вот, – сказал Дэрон, потянув вожжи. – Дальше гнать смысла нет. Ночь застанет на тракте – только глупец так поедет. Здесь и заночуем.

Мы свернули к поляне у дороги. Земля твёрдая, но сухая, а вокруг шелестели ветви. Лошадь фыркнула с облегчением, повозка остановилась. Я слез, потянул плечи, затёкшие от долгой езды. Всё тело ныло, будто я таскал мешки весь день, а не сидел на повозке.

Дэрон, привычный к дороге, быстро принялся устраиваться: вытащил из повозки свёрток с провиантом, пару одеял и маленький котелок.

– Элиас, – сказал он, ухмыльнувшись, – костёр твой, если не возражаешь.

Я не возражал. Вскоре пламя затрещало, отгоняя сумерки. Мы сидели под открытым небом, огонь бросал пляшущие тени на деревья. Из котелка тянулся запах похлёбки, а в небе загорались первые звёзды.

– Знаешь, – сказал Дэрон после долгого молчания, – в дороге всегда думаешь о том, зачем едешь. Я вот еду за монетой, а ты?

Я посмотрел на огонь. Пламя отражалось в стеклянных пузырьках с зельями, которые я достал проверить. Сказать правду было невозможно. Но и врать не хотелось.

– За ответами, – тихо произнёс я.

Дэрон хмыкнул, пожал плечами и не стал расспрашивать дальше. Может, потому что сам знал: у каждого своя причина сидеть вот так у костра в чужом лесу.

Ночь сгущалась, небо стало чёрным, полным звёзд. Я лёг на спину, глядя на холодные огоньки. Мир казался огромным, и где-то в его глубине, возможно, ждал меня тот самый артефакт.

Огонь давно погас, лишь красные угли дотлевали в темноте. Лес шумел мягко, убаюкивающе, и под этот шорох я незаметно провалился в сон.

…Я стоял посреди бесконечной пустоты. Под ногами не было земли, над головой не было неба – только холодный свет, льющийся откуда-то изнутри. Вдалеке вспыхнуло мерцание. Сделал шаг, и оно стало ближе: камень, круглый, гладкий, будто созданный не руками, а самой тьмой. Он сиял серебром и исходил холодом, пробирающим до костей.

Стоило протянуть руку, поверхность ожила. Свет прорезал пальцы, будто хотел заглянуть глубже, прямо в душу. И тогда я услышал шум – не слова, не голос, а невыразимый гул, в котором смешались зов и предупреждение. На камне проступили тени. Они складывались в очертания – лицо, чужое и всё же до боли знакомое. Я попытался разглядеть его, но в тот миг свет вспыхнул сильнее, и пустота рухнула.

Я вскрикнул и открыл глаза. Надо мной мерцали холодные звёзды, рядом сопел во сне Дэрон, а повозка стояла неподвижно. Всё было на месте. Только внутри остался след – чувство, что я видел не просто сон.