Читать книгу Я стал алхимиком в чужом теле: слабейший охотник - - Страница 6

Домик Лиры оказался в двух шагах от избушки Винни, но словно в другом мире. Не игрушечный и взъерошенный, а уютный, приземистый, из тёмного дерева, с широким окном, в котором теплился свет. Винни с недовольным фырканием захлопнула за нами свою дверь, а мои вещи послушно поплыли за нами, как верные псы.

Внутри пахло сушёными яблоками, воском и старой бумагой. Полки ломились не от диковинок, а от книг. Стеллажи с аккуратно подписанными склянками, пучки обычных, не светящихся трав, сушащихся под потолком. Ничего явно волшебного. Только тишина, порядок и этот пронизывающий взгляд, который не отпускает меня с момента, как она вошла в дом ведьмочки.

Она ставит меня на широкий деревянный стол, заваленный открытыми фолиантами и листами исписанных черновиков. Мои вещи мягко опускаются на стул рядом.

– Так, – говорит Лира. Она поворачивается ко мне, опираясь о край стола. – Начнём с простого. Ты точно говоришь, что мы не встречались? До сегодняшнего дня? Может, в городе? На рынке?

Её глаза, цвета лесного мха, смотрят на меня безо всякой усмешки. В них – чистое, настойчивое любопытство. В теле кота, со смешной шляпкой из перьев и бантом (я надеюсь, это Винни пошутила, а не так и надо), я вряд ли похож на того Элиаса, которого она знает. Пусть я и назвал свое имя, да только сколько таких Элиасов может существовать.

Я отвожу взгляд, делая вид, что изучаю ближайший книжный корешок.

– Вельдория – большой город. Мимо прошли тысячи лиц. Возможно, и пересекались. Вряд ли запомнил.

– Странно, – говорит она задумчиво, не отрываясь от меня. – У меня редко что-то выскальзывает из памяти. А твой… твой взгляд. Манеры. Ощущение, будто я знаю тебя гораздо дольше. Будто мы когда-то долго разговаривали.

У меня по спине пробегает холодок. Это слишком близко к правде.

– Должно быть, вам показалось, – бормочу я, поворачиваясь и топчась лапками по пергаменту. – Может, я напоминаю вам кого-то из ваших… пациентов? Клиентов? Вы тоже травница?

Я пытаюсь перевести стрелки, оглядываюсь вокруг с преувеличенным интересом.

– У вас, кстати, очень… спокойное место. После дома вашей сестры – просто благодать. Вы давно здесь живёте?

Лира слегка прищуривается, понимая манёвр. Но не настаивает.

– Довольно давно. С тех пор как Винни решила, что ей нужна своя «башня» для практики, а мне – тишина для изучения. – Она обводит рукой комнату. – Здесь нет самонаводящихся метел и говорящих котлов. Только книги, травы и немного алхимии. Для души.

– Алхимия? – я настораживаюсь, и мои уши (чёрт возьми, эти предательские уши!) сами навострились. – Я вижу реторты. И дистиллятор неплохого качества. Вы проводите синтез?

Теперь её улыбка становится чуть более естественной, менее изучающей.

– В основном – экстракты. Концентраты. Работаю с лекарственными свойствами растений, которые не имеют… магического оттенка, как у Винни. Стараюсь найти баланс. – Она подходит к полке, берет одну из склянок с золотистой жидкостью. – Вот, например, усиленный экстракт коры ивы. Без побочных эффектов магических аналогов.

Это серьёзная работа. Глубокая. Та, которой могла бы заниматься… нет. Нельзя думать об этом.

– Впечатляет, – говорю я искренне. – Чистая, почти аскетичная методология. Редкость в наше время, когда все гонятся за сиюминутным эффектом.

– Спасибо, – она ставит склянку на место. – А теперь перестань уворачиваться, Элиас.

Она произносит моё имя так мягко, что это звучит опасно. Лира снова подходит к столу, садится на стул напротив и кладёт подбородок на сложенные руки.

– Ты не просто алхимик, получивший нелепое задание. Ты что-то ищешь. Что-то конкретное. И ты пошёл вглубь того леса не только чтобы спастись от существа. Я видела твой блокнот. Там зарисовки не только папоротника. Там символы. Древние. И тот кристаллический цветок в пузырьке… Призрачный звонарь. Его ищут те, кто хочет заглянуть за завесу. Что ты ищешь?

Я замираю. Она прочла не только мои записи, но и мои намерения. Так быстро. Так точно. Я смотрю на свои чёрные лапы, не в силах поднять взгляд на её лицо. Как ей объяснить? Что я ищу артефакт, который покажет мне, кто я? Что я ищу правду о себе, потому что пять лет ношу в груди пустоту вместо сердца? Этому странному коту с человеческим голосом?

– Это… долгая история, – говорю я наконец, и мой голос звучит тише. – И она не для ушей, которые услышат в ней только безумие.

– Попробуй, – настаивает она. Её тон не давит. Он предлагает. – У меня хороший слух. И я уже видела достаточно безумия в этом лесу, чтобы отличить его от… одержимости истиной. Ты ищешь истину, Элиас?

Этот прямой вопрос бьёт в самую точку. Я не могу солгать.

– Да, – выдыхаю я. – Истину о… себе. И, возможно, о природе этого мира. Есть артефакт. Легендарный. Говорят, он может показать сущность тех, кто… кто не совсем принадлежит этому миру.

Лира не моргает. Она слушает так внимательно, будто ловит каждую вибрацию моего голоса, каждое непроизвольное движение уса.

– Артефакт Души, – произносит она тихо, не как вопрос, а как констатацию.

У меня перехватывает дыхание.

– Вы… вы знаете о нём?

– Знаю слухи. Мифы. Истории, которые ходят среди тех, кто копается в древних текстах глубже, чем в огороде. – Она откидывается на спинку стула. – И если ты за ним охотишься… тогда многое становится на свои места. Твоё упорство. Твой интерес к редким, пограничным субстанциям. И твоё… одиночество.

Последнее слово она произносит так тихо, что я почти не слышу. Но оно висит в воздухе между нами. Тяжёлое, точное. Я не знаю, что сказать. Признание вырвалось наружу, и теперь я чувствую себя голым. Более голым, чем в этой кошачьей шкуре.

– Завтра, – говорит Лира, вставая и нарушая тягостную паузу, – мы начнём. Сначала – разберёмся с твоей текущей формой. У Винни заклинания хоть и эффективные, но… грубые. Я поищу в своих книгах способ на время вернуть тебе человеческий облик. Без обратной трансформации в полночь. А потом… потом посмотрим, как можно продвинуться в поисках твоего артефакта. У меня есть кое-какие идеи.

Она подходит, снова берёт меня на руки. На этот раз её прикосновение кажется более нежным, чем прежде.

– А сегодня, кот-алхимик, ты спишь здесь. На подушке у камина.

Она несёт меня к старому креслу у потухающего очага, где уже лежит мягкая подушка. Укладывает, поправляя её рукой.

– Спокойной ночи, Элиас…

Она отходит, гасит свет от главной лампы, оставляя только тлеющие угли в камине. Я лежу на тёплой подушке, слушая, как она ходит по комнате, готовясь ко сну. Мыслей в голове вихрь. Страх, надежда, недоверие и это странное, щемящее чувство знакомства, которое исходит не от неё, а от меня самого.

Я закрываю глаза и сознание плавно уплывает в сон.

Через некоторое время просыпаюсь оттого, что подушка подо мной кажется слишком мягкой, а тишина – слишком глубокой. В комнате Лиры темно, если не считать слабого мерцания углей в камине. Я лежу неподвижно, прислушиваясь. Ровное, тихое дыхание доносится из спального алькова за резной ширмой. Она спит.

Мысль, зрелая и осторожная с самого момента нашего «договора», теперь кричит в голове на полную мощь. Оставаться здесь – безумие. Довериться девушке, лицо которой – болезненный мираж? Позволить ей копаться в моей сущности, пока я беззащитен в этом смешном теле? Нет. У меня есть дела. Задание от гильдии. Корни и папоротник в сумке ждут сдачи. А ещё – серебряный свет артефакта, который не станет ждать, пока я разыгрываю из себя ручного кота.

Главный плюс кошачьего тела – лёгкость и бесшумность. Я спрыгиваю с подушки без единого звука. Лапы уверенно ступают по прохладному полу. Я пробираюсь к стулу, где сложена груда моих вещей. Пахнет кожей, железом и моим миром. Моя сумка лежит сверху.

Забраться на стул – дело пары секунд. Залезть в сумку, разрывая зубами завязки – чуть сложнее. Внутри, на ощупь, я нахожу то, что искал. Маленький, толстый пузырёк с густой, мерцающей жидкостью цвета звёздного неба. На этикетке моим почерком написано: «Перерыв». Идиотское, ничего не значащее название, которое я придумал специально, чтобы посторонние даже не задумались. Глупая ведьма Винни, увидев его, наверняка решила, что это снотворное или средство от головной боли.

Но это зелье телепортации. Одноразовое, очень сложное в приготовлении, одно из моих секретных «на чёрный день» сбережений. Оно переносит носителя и всё, что он считает своей «ношей», в заранее заданное, помеченное алхимическим кругом место. А таким местом для меня была комната в «Трёх Сосудах», где я начертил на полу под кроватью крошечный символ. На всякий случай.

Теперь самая сложная часть. Я вытаскиваю пузырёк зубами, стараясь не уронить. Лапами, с нелепыми, цепкими коготками, прижимаю его к груди. Пробка… проклятая пробка! Она плотно закупорена. Я вцепляюсь в неё зубами, упираюсь лапами в холодное стекло. Раздаётся тихий, но отчаянно громкий в ночной тишине щёлк.

Я замираю, глядя на альков. Дыхание Лиры не сбилось. Она спит.

Больше нельзя ждать. Я прижимаю пузырёк ко рту и перекусываю его. Холодная, вязкая жидкость разливается по языку, пахнет озоном и пеплом. Я мысленно кричу: «ДОМОЙ!»

Эффект мгновенный и бесшумный. Мир не проваливается и не взрывается светом. Он просто сменяется. Тёплый воздух комнаты Лиры, пахнущий яблоками, сменяется спёртым, пахнущим пивом и пылью воздухом моей комнаты в трактире. Я падаю с небольшой высоты на скрипучий половик, и рядом со мной с глухим стуком появляется вся моя сумка, копьё и прочие вещи.

Я лежу, тяжело дыша, на знакомых, грязных досках. В окно пробивается бледный свет предрассветного города. Я в своей комнате. Один. Всё моё снаряжение со мной. И я всё ещё кот.

Первая волна – дикое ликование. Получилось! Я вырвался! Я свободен и могу действовать! Вторая волна накрывает сразу же, ледяной тоской. Я сбежал. Сбежал от её спокойного взгляда, от её странного предложения помощи, от этого ужасного, щемящего чувства, что она… что она могла бы понять меня.

Встряхиваю головой, отгоняя слабость. Нет. Это был правильный выбор. Сейчас нужно действовать. У меня есть время до заката, чтобы сдать задание. И тело кота… может быть не только помехой. Я подхожу к сумке, снова ныряю в неё головой и вытаскиваю зубами мешочки с корнями и папоротником. Они целы. Значит, зелье считало их «ношей».

Теперь план. Днём в теле кота по городу не поползёшь. Нужно дождаться темноты и как-то добраться до лавки «Зелёный Флакон». А пока… пока я могу осмотреть комнату с новой точки зрения. Я прыгаю на подоконник и смотрю на просыпающийся город. Где-то там, за этими крышами, она сейчас просыпается в пустом доме. И находит лишь смятую подушку у камина. Мне почему-то становится очень, очень холодно. И дело не в кошачьей шкуре.

Утро я встретил, уткнувшись мордой в грязный половик, в полной тишине трактирной комнаты. Первое, что пришло в голову – не радость от успешного телепорта, а чёткое понимание: в таком виде я долго не протяну. Быть котом удобно для побега, но для сдачи задания, поиска информации и вообще для жизни в городе – абсолютно непригодно.

Зелье «Перерыв» было уникальным и сложным. Другое, антидот на трансформацию, создать можно. Теорию я знал. Практика в теле кота выглядела максимально нелепо.

Представьте: чёрный кот, стоящий на задних лапах перед столом, передними лапами с нелепо торчащими когтями пытающийся удержать ступку и пестик. Или прыгающий на полку, чтобы стащить зубами нужный пузырёк с эссенцией лунного камня. Каждый этап был битвой с гравитацией, собственными пропорциями и желанием громко выругаться, получая на выходе только жалкое «Мяу!».

Я разложил компоненты на полу. Основой должна была стать эссенция лунного камня (нейтрализует навязанную магическую форму), усиленная порошком из перьев феникса (символ возрождения и возврата к изначальному состоянию) и каплей моей же крови, как точной отправки к оригинальной сущности. Смешивать нужно было в строгой последовательности, подчитывая про себя алхимические аккорды.

Надев на голову свёрнутый воронкой клочок пергамента (чтобы сыпать порошок точнее), я приступил. Пестик выскальзывал из лап. Порошок рассыпался. Я капал кровь, уколов клыком подушечку лапы, и тут же вылизывал рану, потому что инстинкт оказался сильнее разума. Это был цирк. Унизительный, отчаянный цирк одного актёра в костюме неудачника.

Но через два часа, три сломанных когтя и море кошачьей слюны на полу, в маленькой чаше забурлила жидкость цвета утренней зари. Она переливалась перламутром и пахла… жареным мясом? Пахло заклинанием Винни. Значит, реакция пошла правильно.

Больше не было времени на сомнения. Я поднял чашу двумя передними лапами, как медведь с бочонком мёда, зажмурился и выпил. Эффект был мгновенным и куда менее элегантным, чем телепортация.

Внутри всё закрутилось, загорелось и затрещало. Это не было больно – это было похоже на то, как твоё существо выворачивают наизнанку, встряхивают и снова зашвыривают в привычную оболочку, но в спешке и криво. Кости удлинялись с противным хрустом, шерсть втягивалась в кожу, хвост… куда-то исчезал вообще.

Через несколько секунд я лежал на том же самом грязном полу. Но теперь я занимал его гораздо больше. Поднял руку – длинную, с тонкими пальцами и знакомыми шрамами на костяшках. Моя рука. Я дышал полной грудью, чувствуя, как воздух заполняет человеческие лёгкие. Воодушевление от успеха длилось ровно до того момента, как я сел и осознал полную картину.

Я был абсолютно голым. Моя одежда, как и всё, что было на мне в момент превращения, осталась в том несуществующем пространственном кармане, куда Винни отправила её вместе с моей человечностью. На стуле лежали только вещи из сумки. Мои штаны, рубаха, плащ и сапоги… их не было.