Читать книгу Домик на Ивановской горке - - Страница 4

В лабиринтах переулков Ивановской горки, между Хохловским и Большим Трехсвятительским, словно драгоценная шкатулка, укрылась от посторонних глаз мастерская Исаака Левитана. С 1889 года этот скромный двухэтажный домик стал для художника не просто местом работы, но и настоящим пристанищем, где рождались бессмертные шедевры. Очарование старины чувствовалось в каждом элементе убранства: изящные наличники, кокетливые кокошники, напоминающие о народных сказках, украшали фасад, свидетельствуя о принадлежности к обширной усадьбе Морозовых, чей роскошный дом возвышался неподалёку.

Обретение этой мастерской стало возможным благодаря щедрости Сергея Тимофеевича Морозова, известного мецената и ценителя искусства, который сам увлекался живописью. Поддержка Морозова сыграла решающую роль в творческой судьбе Левитана. Как вспоминал Гиляровский в своей книге «Москва и москвичи», именно бескорыстная помощь богатой старухи Морозовой, даже не знакомой с художником лично, позволила ему обрести уютный дом, где он смог полностью посвятить себя творчеству.

В мастерской были созданы полотна, навсегда вошедшие в золотой фонд русского искусства: «Над вечным покоем», «Золотая осень», «Март», «Озеро».

Сегодня этот домик, далёкий от былого великолепия, выглядит заброшенным и одиноким. Но, несмотря на обветшавшие стены и увядший фасад, он по-прежнему хранит память о славном прошлом. В начале XX века здесь бывали знаменитые художники В. Д. Поленов, А. М. Васнецов, К. А. Коровин, М. В. Нестеров, а также близкий друг Левитана — Антон Павлович Чехов.

День был солнечный. Октябрь в полную силу вступил в свои права. Благодатное время, когда всё вокруг жёлто-красное на фоне ярко-голубого неба отражается в куполах церквей. Даша стояла лицом к храму, который был указан как ориентир в поисках домика. Налево и направо разбегались переулочки, и человек, который впервые, а то и во второй или третий раз попадает на Ивановскую горку, может заблудиться в этих закутках и закоулках примерно через минуту.

Сбоку от храма уходила куда-то вглубь лестница. Старая ограда петляла, изо всех сил сопротивляясь принятию нормальных геометрических пропорций. Людей вокруг не было. Церковь, монастырь, переулок – и так по кругу.

Дашка дошла до Морозовского садика, зашла внутрь, надеясь увидеть домик сверху, но за золотыми шапками деревьев ничего не было видно.

Волнение съедало Дашку. Живот крутило и сводило. В горле стоял комок. Всё внутри неё замерло в предвкушении чего-то очень важного. До встречи с хозяйкой домика Юлей было ещё минут двадцать. Дашка всё ходила кругами, пытаясь угадать, в какой переулок надо будет свернуть.

В условленное время Даша подошла ко входу в церковь. Хозяйка домика, уставшая и замотанная женщина немногим за сорок, уже ждала. Поздоровались. Юлия смело вошла в калитку с надписью «Служебный вход». В самой глубине церковного двора, в старой ограде, была калитка. Даше казалось, что всё похоже на сказку. Старая ограда, старая калитка, и когда калитка открылась, Даша увидела его – домик.

Домик был малюсенький, всего в два окошка, но почему-то почти четыре метра в высоту. Когда-то он был жёлтого цвета и у него было крыльцо. Сейчас это был заросший двор с протоптанной тропинкой к двери. Вместо крыльца лежали кирпичи, на которые нужно было встать.

Юлия начала сходу:

– Домик никто не берёт. Для кафе – очень далеко от пешеходных тропинок, для гостиницы слишком маленький. Церкви дорого… Свет есть, канализация центральная, а газ отреза́н.

Даша слушала и не слышала. Всё, что видела она, – это ковёр из жёлтых листьев вперемешку с зарослями травы и какими-то неизвестными ей цветами. С трёх сторон домик был спрятан между стенами довоенных сталинских домов, а по четвёртой стене между домиком и церковью вился ярко-бордовый плющ.

Юля продолжала:

– Дом мне достался от дядьки – брата отца. Они с ним не общались. Я помню, что мы сюда приезжали последний раз, когда мне было лет семь. Они тогда страшно поругались. Отец всю жизнь не мог простить, что тогда, в перестройку, когда появилась возможность, дом не продали и не купили нормальные квартиры всем. Так до самой смерти и припоминал это. Я про домик забыла, но, когда Юрий Петрович умер, мне позвонил нотариус – оказывается, я единственная наследница. Мне домик ни к чему. Я хочу продать, дочке с квартирой помочь, а то нас много в одной квартире, тяжело…

Юля тараторила, сбивалась, домик ей нужно было продать быстро, не сегодня, а вчера. А эта чудна́я девушка стояла, не моргала, не дышала, а только странно наклонила голову и ушла настолько внутрь себя, что достать её оттуда не представлялось возможным.

– Даша, вы меня слышите? – Юлия даже пощёлкала пальцами, чтобы привлечь Дашкино внимание.

Даша очнулась:

– Да, да, я здесь. Простите. Просто задумалась. Это очень и очень странно. Такое чудесное место и никому не нужно… Пойдёмте посмотрим дом.

Дорожка к дому была вымощена старой советской плиткой, которая уже давно затянулась не то мхом, не то травой. Но в последнее время по тропинке явно много ходили. Юля открыла дом. Внутри было на удивление чисто и совсем пусто. Не было даже перегородки между основной комнатой и туалетом. Просто квадратная комната площадью метров эдак двадцать пять.

– Понимаете… У нас в семье есть легенда, «мифы Древней Греции», считается, что мой прапрадед сторожил здесь клад хозяйский, ну, когда те уехали во время революции. Что он всеми правдами и неправдами отстоял дом у власти, не дал снести. Сами видите, вокруг всё застроено, а домик тут спрятался, как будто о нём забыли. Правда или нет – кто ж знает. Но мы с дочкой перебрали тут все вещи дядьки, из ценного нашли только альбом с фотографиями. Ну и на всякий случай снесли все перекрытия. И между чердаком, там, кстати, дети всегда жили, даже не чердаком, а скорее антресолью. И между туалетом тоже снесли… Не нашли ничего, зато вот чисто, делайте, что хотите и как хотите… – Юлия остановилась, замолчала и удивлённо смотрела на Дашу, та снова была где-то далеко.

Что творилось в Дашиной голове, описать сложно. То она представляла себе детей на чердаке, которые вызывали там пиковую даму, то оказывалась на стыке времен и ей чудилось, как копают в саду яму и прячут клад, но в вихре этих ненужных мыслей и фантазий она вдруг увидела себя, сидящую на крохотной веранде с чашкой кофе. Двор светился осенним сумраком, от калитки до домика тянулась гирлянда из лампочек, а вокруг ходил какой-то драный, явно бездомный кот, и во всём этом было очень хорошо даже в фантазиях.

– Я покупаю дом, – сказала Даша абсолютно твёрдо и уверенно, будто и не было минуты назад в её голове сказки. – Я покупаю дом, – повторила Даша. Через две недели все бумаги были оформлены. Даша стояла перед калиткой с ключом в руке и совершенно не понимала, что ей теперь делать.