Читать книгу Фёдор и Алексей Басмановы. Пять веков без права голоса. Настоящая история боярского рода Басмановых-Плещеевых - - Страница 17

Итак, сын воеводы Фёдор Алексеевич Басманов появился на свет примерно в 1547 (48) году. Промежуток задан логическими рассуждениями. Во времена, о которых идёт речь, юноши взрослели рано, начинали свою карьеру в 15—16 лет, становясь «новиками». Для служилого человека высшего ранга обычно предполагались три возможности. Можно было податься в административную сферу (наместничество), военную и дипломатическую105. Эти варианты, особенно второй и третий, друг друга не исключали, наоборот, прекрасно совмещались. Но естественно, юношу, который только начал службу, никто сразу на дипломатические переговоры не отправит. Да и наместником быть рановато. Ответственность большая, требующая, кроме всего прочего, житейского и хозяйственного опыта. И набираться этого опыта лучше всего «в полях»! Вот где настоящая школа жизни, а любая халатность может привести к трагедии. Поэтому-то большинство мальчиков начинали службу одинаково: по достижении пятнадцатилетнего возраста, юноши-дворяне призывались в военный поход. Я не стану здесь муссировать информацию о том, что Ф. А. Басманов мог быть писцом в неком уезде (ложная информация, которую любят растаскивать по интернету), ибо не хочется откровенные глупости. Представитель военной аристократии, где мужчины из поколения в поколение (как мы уже видели) соблюдали, в том числе и профессиональные традиции, по определению не мог оказаться на другом поприще.

В официальной историографии принято говорить о том, что Фёдор Басманов получил своё первое назначение перед полоцким походом. Однако в Разрядной книге 1475—1605 гг. имеется информация о местническом споре Фёдора Басманова и князя Лыкова из рода Оболенских. Поскольку местнические споры в большинстве случаев проходили за военное место, возникает вопрос, в каком военном походе делили место Фёдор и Лыков? В Разрядах указан 7070 год и намек на обстоятельства. Речь идет о Можайском походе106. Вряд ли имеется в виду мимолетное нахождение царева войска в Можайске в декабре 1562 года когда, двигаясь к Полоцку, армия вышла 17 декабря, чтобы идти в Торопец, а далее к Великим Лукам. Полоцкий поход начался 30 ноября 1562 года и к этому моменту воины уже должны были получить в Разрядном приказе свои назначения, а не узнавать их набегу. Скорее всего, речь идёт о передвижениях 1562 года, когда литовский конфликт только—только разгорался. Именно 21 мая указанного года, Иоанн двинулся «на Литву» из Москвы к Можайску. Так что служить наш герой начал ещё до Полоцкого похода. Спор Фёдор, правда, не выиграл. В любом случае между этими двумя походами времени прошло мало, и примерный промежуток первого военного назначения понять можно. Фактов, даже косвенных, указывающих на то, что Фёдор мог начать служить раньше, но при этом находиться на мелких должностях (не попавших в Разрядные книги), у нас нет.

Рассуждая о служебной карьере младшего Басманова, стоит отметить, что служить Фёдор начал в очень насыщенный военными и политическими событиями период. Напряженные отношения с Литвой, начало Ливонской войны и обострение крымского вопроса. Времени зевать и долго «вписываться» у него не было.

Значение полоцкого похода для нашей страны и понимание условий, в которых поход проходил – ключ к пониманию того, какой мощный потенциал сформировывался для всех, кто в нём участвовал. Если для Фёдора это была отсчетная точка карьеры, то для Отечества, славный полоцкий поход стал первой победой в Ливонской войне. Продлится данная война два десятилетия. В предыдущей главе мы упомянули значение Полоцка как торгового пути, но согласно уточнению Д. М. Володихина, ведя эту войну, Московское царство пыталось решить сразу две задачи. Во-первых, непосредственное закрепление на Балтике. Южнее Полоцка находился огромный рынок сельскохозяйственного и ремесленного производства и сбыта, поскольку Полоцк был основан в среднем течении реки Западной Двины, что делало его первым городом-портом на речных путях с юга Восточной Европы в Прибалтику, из днепровского бассейна в Рижский залив. На севере же был выход в Балтийское море и далее – в Европу. Товары интенсивно шли по этому пути с юга на север и с севера на юг, а центральным пунктом этой магистрали, городом-транзитером оказывался Полоцк. Падение Полоцка устанавливало контроль России над торговыми путями по р. Двине и открывало путь на Вильну. Во-вторых, восполнение нехватки земли (Д. М. Володихин подчеркивает, что война шла не за море, а за землю, т.е. ставит этот вопрос на первое место). «Земельный голод» стоял во главе угла, требовалась новая освоенная земля, для того чтобы раздать её служилым дворянам, составляющим большую часть нашей армии. Особенно такая нехватка чувствовалась в центральных областях России. В Ливонии, находящейся во владении немецкого рыцарства, такие земли имелись. Моментом, когда политическое управление Ливонии стало неудовлетворительным, поспешили воспользоваться многие: поляки, литовцы, шведы, датчане. Но наш государь подсуетился быстрее остальных и раньше всех предпринял решительные действия. После взятия града, к титулу Иоанна добавится еще и определение «Полоцкий».

В целом, после гибели ордена в 1561—62 гг. единственным реальным и опасным соперником Москвы, оставалось Великое княжество Литовское. С главными потенциальными соперниками русских в борьбе за Прибалтику (Данией и Швецией) отношения в начале 1560-х гг. были урегулированы. А вот с Литвой, обострились. ВЛК являлось первым нашим соперником в противостоянии из-за Ливонии, что и повлекло за собой первый и логичный удар. Борьба за землю, как я уже сказала ранее, прикрывалась необходимостью защитить православие от протестантской «ереси», проникшей в Полоцк. Царь представал в образе благородного заступника православных, а всей войне придавались понятные и близкие человеку того времени религиозные мотивы. В августе 1561 года русская митрополия получила грамоту от константинопольского патриарха Иоасафа, обличавшую «люторскую ересь», и это было очень кстати. Грамота стала обоснованием похода на Полоцк, хотя настоящие цели, как мы видим, довольно прагматичны.

Прекрасно рассказывает о взятии Полоцка А. И. Филюшкин. Историк называет данную операцию самой успешной из числа наступательных русских операций XVI века. Казанская война (1545—1552) заняла несколько лет, а успешным оказался лишь третий этап. Смоленская кампания (1512—14), также заняла несколько лет, Астрахань (1556) практически сдалась сама. В случае же полоцкого похода, мы говорим о новом качестве наступательной военной операции. Во время этого похода была произведена переброска на многие километры армии с тяжелой артиллерией, произведена грамотная осада крепости, а сама операция по захвату заняла всего пару месяцев. Кроме этого, Филюшкин подчеркивает и важный опыт интеграции новых земель в состав единой страны. Ведь любая захваченная территория – это не просто земля. Это люди, землевладельцы, церковь, инфраструктура. Ко всему этому необходимо было искать подход.

Кроме этого, Филюшкин подчеркивает, что данный участок сам по себе был достаточно опасен. В годы русско-литовских «порубежных войн» конца XV – начала XVI вв. Полоцкая земля была пограничной землей и часто оказывалась театром боевых действий. Но в результате различные передвижений и изменений границ, которые не статичны и со временем смещались, границы ВКЛ и России в районе район Полоцка, Витебска и Себежа окажется единственным не урегулированным участком. За каждой из сторон к 60-м годам закрепились земли, которые обе стороны хотели себе вернуть, однако сдерживались ввиду дипломатической надобности. Но названные точки, в обозначенном районе (витебско-полоцко-псковско-смоленского пограничья) оставался спорной территорией. С 1506 года начались взаимные нападения. То наших на полоцкие земли, то наоборот. Полок относительно русской армии в Ливонии оставался опасным участком, и его необходимо было обезопасить.

В процессе затяжной Ливонской войны будут и другие победы. Но не столь лёгкие. Выдадутся и трагические проигрыши. Сама война нанесёт удар по экономике страны, потенциал людей выжмет до самого донышка и принесет больше военных разочарований, чем достижений. Но «полоцкое взятие» навсегда останется славным началом затянувшегося военного проекта.

30 ноября 1562 года был отслужен торжественный молебен, а 5 января войско во главе с царём собралось в Великих Луках, откуда полки должны были выходить друг за другом, соблюдая небольшие интервалы. Несмотря на опытность руководящего состава и высокую дисциплинарную организованность, интервалы не помогли двигаться грамотно. Поход, который не отличился кровопролитностью, оказался крайне сложным с бытовой точки зрения. Погодные условия оставляли желать лучшего, снежные завалы усугубляли пробки и заторы при выходе из Великих Лук. Люди путались, обозы – коши безбожно отставали. Полки не проходили вовремя. В один из дней смешались сразу три полка, включая Государев. Несложно догадаться, насколько нервная царила атмосфера. Дополнительные сложности возникли из-за того, что Грозный отдал приказ передвигаться в условиях строгой секретности. Запрещались отлучки за едой в ближайшие населенные пункты. Это значило, что всё самое нужное везли с собой. Обозы шли нагруженные больше, чем обычно. Все эти «полевые условия» сразу свалились на голову (и весь организм) шестнадцатилетнего Фёдора.

Доказанный и бесспорный факт – мальчиков того времени к военному делу готовили практически с рождения. Учился служилый человек дома. Навыки и знания передавались, прежде всего, от отца, старших братьев и прочей родни, как было, например, с Алексеем Даниловичем. По выражению Д. М. Володихина, служильцев великого государя ранее остального учили «молиться, драться и ездить верхом»107. Что уже, собственно, немало! Можно назвать данную формулу идеальной. На протяжении всей своей книги «Малюта Скуратов» учёный подчёркивает важность и необходимость умения держаться в седле и управлять конем, ибо конный строй – это то место, где чаще всего находился выходец из благородного сословия. Подобные навыки юные дворяне получали с детских лет и к возрасту новика, навыки становились автоматическими. Отправляясь в свой первый военный поход, юноша с коня не падал, а оружие было продолжением его собственной длани. Согласно С. В. Волкову, дворянскими недорослями ещё до зачисления на службу усваивались умение владеть оружием, азы строевой подготовки и знание общевойсковых сигналов. Когда юноша отправлялся в первый поход, оставалось закрепить всё это практикой. Кроме этого, многие родовитые дворяне постигали грамоту. Такие знания были доступны еще не каждому, а потому ценились особенно высоко. Помимо перечисленного, служильца-аристократа учили управлять людьми. Рассчитывать тактические и стратегические последствия своих действий. Молодой мужчина должен понимать, как приносить победы на ратном поле, знать, как вершить дела в многолюдных городах и обширных областях, обладать навыками юридического характера, чтобы при случае вершить суд.

Д. М. Володихин не забывает упомянуть и о неприхотливости, к которой небогатых дворян приучали наравне с простыми боевыми холопами. Ну и… внутренняя, моральная основа мужчины, необходимая для победы. Долгом каждого было молиться, исповедоваться, причащаться, соблюдать посты – для всего этого требовались знания религиозных традиций. Так что немало должен бы знать и уметь шестнадцатилетний юноша того времени. Мажор? Вряд ли. Представитель настоящей элиты государства. Не стоит забывать, что теория ратного дела (как и любая теория!) – это одно. Условия, которые впервые приходится проживать на собственной шкуре, – это другое. Особенно, когда тебе пятнадцать-шестнадцать и ты в любом случае не матёрый бывалый воин, а вчерашний ребёнок, чей организм ещё растет, хочет много спать и много есть.

Официальная роль Фёдора во время полоцкого похода не такая уж и значительная. Да и какой она могла быть в самом начале карьеры? Согласно разрядным книгам, при подготовке похода Басманов упоминается в качестве рынды с третьим саадаком. На должность рынды выбирали юношей из самых лучших и благородных семейств. Рослых с благообразной внешностью. Визуальная презентабельность для такого рода телохранителей имела значение. Рынды, присутствующие на приёмах, являлись торжественным «лицом» мероприятия. Они стояли как статуи неподвижно, украшая собой обстановку. Из воспоминаний Станислава Немоевского: «…за боярами шли четверо в белом бархате, в рысьих, из передних частей, шлыках, с широкими секирами на плечах, а перед самым великим князем мечник Михайло Шуйский… Все они имели на себе немалые золотые цепи, а многие из них и по две, крестом…»