Читать книгу Фёдор и Алексей Басмановы. Пять веков без права голоса. Настоящая история боярского рода Басмановых-Плещеевых - - Страница 6

Старомосковский аристократический род Плещеевых, от которых позже отделятся Басмановы, несколько веков верой и правдой служил Московскому княжеству и русским государям. Представители Плещеевых занимали весомые должности при дворе, административные посты на самом верху управленческой иерархии, получали крупные военные назначения и думные чины, становились наместниками. Плещеевы назначались туда, где особенно требовались такие качества, как ответственность и вассальная преданность. Как отметил В. И. Вишневский, Плещеевы являлись «доверенными лицами великих князей и царей» со времен Василия Второго Тёмного и Ивана Третьего. Высокую степень доверия представителям рода подчеркивает и Ю. Г. Алексеев. Русские государи всегда могли рассчитывать на поддержку Плещеевых и верную службу. В том числе в моменты самых страшных политических потрясений.

Основатель рода боярин Фёдор Иакинфтович (вероятно, Акинфович) Бяконт служил черниговским князьям. В промежутке между 1294—1300 гг. Бяконт и его супруга Мария вместе «со всем родом», домочадцами, слугами и рабами покинули Чернигов8, чтобы обосноваться на территории Северо-Восточной Руси. Скорее всего, переезд был связан с переделом сфер влияния между ордынскими ханами. Во второй половине XIII века черниговский стол занимали князья Брянского княжества – Роман Михайлович, а затем его сын Олег. В ту пору власть брянских была наиболее могущественной на Черниговской земле. После пострижения Олега в монахи, брянский и черниговский столы остались вакантными, а сам Брянск перешёл под власть смоленских князей. Вероятно, не без участия в этом мероприятии Орды9. Роман и Олег являлись сторонниками Ногая, а передача Брянска представителям смоленского княжеского дома, прямым соблюдением интересов Тохты, а не Ногая.

Перебравшись из Чернигова в Москву, Фёдор Бяконт поступил на службу к князю Даниилу Александровичу (младшему сыну Александра Невского), настроенному «проногаевски». Неизвестно, были они знакомы до этого или нет, но князь сразу пожаловал Фёдора в бояре и наделил вотчинами. Судя по дальнейшей служебной биографии Бяконта, основатель рода и далёкий предок Басмановых обладал невероятно сильным духом, твёрдостью характера и энергией, необходимой для того, чтобы двигать горы. На плечи Бяконта легли обязанности, связанные с наведением порядка на рубежах и организацией защиты от внешних угроз. Боярин благополучно отлаживал погранично-сторожевую службу на Мысе, создавая надёжный оборонительный пояс на холмах северной припахринской гряды. Занимался устроительством Ордынской дороги10, пролегающей через древнее становое село Васильевское-Загорье. Примерно с XIII века данное село располагалось при впадении реки Лопенки в Пахру – важный стратегический пункт. Именно здесь несколько позже образовалось поселение Захарьино, которое Бяконт получит за службу. В дальнейшем Васильевское станет переходить от одного аристократического семейства к другому. Во времена Фёдора Бяконта Васильевское представляло ценность как стратегический объект. Возможно, черниговский боярин был наместником Васильевского.

Вверенная Бяконту Ордынская дорога связывала становые сёла Коньково, Тёплый Стан, Ясенево, Чермнево и Молодцы и шла в сторону нынешнего Зарядья, где располагался Ордынский посольский двор. Какие привычные для нашего слуха названия! В сознании современного человека тут же возникает разноцветная схема московского метро. А тогда это были окраинные, отдалённые от столицы поселения.

Для понимания степени оказанного Бяконту доверия, необходимо знать, что во времена ордынского ига устройству дорог уделялось особое внимание. Этого требовали завоеватели, приезжающие за данью на коннице. На абы кого такие обязанности возложить не могли. Ордынская дорога шла на Замоскворечье, где располагались слободы татар и, возможно, Ордынский посольский двор (а за пределами города Крымский и Ногайский торговые дворы). Одним словом, это были места, где закладывались дипломатические контакты Москвы и Орды.

Кроме этого, Фёдор Бяконт занимался мытным сбором в пользу князя и производил досмотр проезжающих торговых караванов. Участвовал в сыскных мероприятиях, направленных на поиск разбойников и беглых, что тоже относится к обеспечению внешней и внутренней безопасности страны (в данном случае – княжества). А когда князь уезжал по делам в Орду, боярин часто оставался в качестве московского наместника.

Даже в глубокой старости боярин Фёдор Бяконт не удалился доживать свой век тихо и мирно. Покой – это не для Плещеевых! Находясь в почтенном возрасте, боярин получил должность городского головы в Москве. По родословным книгам, при великом князе Иване Даниловиче Калите (и Юрии Даниловиче Калите) «за ним была вся Москва». Фёдор Бяконт успешно возглавил московское ополчение «тысячу» и в статусе тысяцкого занял одно из первых и наиболее почётных мест в Боярской Думе11. Управлял делами городского хозяйства, участвовал в деятельности посольской и налоговой служб.

Сила, верность, корневая мощь. Потомки боярина Бяконта займут самые престижные места в администрации Великого московского князя, станут важными лицами церковной иерархии. Первая поговорка, которая приходит на ум, когда говоришь о Плещеевых «кровь не вода». И мы вспомним эту поговорку на страницах этой книги много раз. Ю. Г. Алексеев справедливо назвал род Бяконта одним из «самых влиятельных в окружении великих князей Московских со времен Ивана Калиты»12. В дальнейшем, даже после страшной опалы Басмановых, Плещеевы своих позиций не сдадут.

Какими бы воинскими и человеческими качествами ни обладал Бяконт, время беспощадно, время сильнее всех. Сведений об этом ярком человеке могло не остаться, но судьба распорядилась иначе. В истории имя Фёдора Бяконта осталось и закрепилось благодаря одному из его сыновей – человеку, сыгравшему колоссальную роль в жизни нашего Отечества – митрополиту Алексию. Крупнейшему церковному деятелю. Первое упоминание о Бяконте, появляется именно в начальной редакции Жития Алексия, составленного после смерти святителя (около 1378 г.). Литературный памятник «Рассказ об Алексее митрополите» сохранился в составе летописей, восходящих к общерусскому своду начала XV века.

Мальчик появился на свет в селе Захарьино, после переезда Бяконта и его супруги Марии в Московское княжество. Его крестным отцом стал молодой княжич Иоанн Калита. Согласно легенде, однажды отрок Алферий решил отдохнуть после установки приспособления для ловли птиц и задремал. Во сне он явственно услышал голос, который предрёк: «Что напрасно трудишься? Ты будешь ловить людей».

Пройдет несколько веков и так можно будет сказать про его отчаянно известного правнука (необходимо присовокупить множество приставок «пра») Фёдора Алексеевича Басманова. Опричника и воина, личность которого странным образом будет притягивать человеческие души, проверяя их на прочность, на порядочность и человечность.

В 1320 году отрок принял постриг под именем Алексий в Богоявленском монастыре Москвы за Торгом в Китай-городе. Первоначальным наставником и руководителем будущего митрополита оказался старец Геронтий. Выбрав путь служения Господу, Алферий не искал благостного уединения, чтобы усердно молиться в каком-нибудь далеком скиту. Наоборот. Человеком «практического склада» называет его Р. Г. Скрынников. Истинный сын (не только по крови, но и духу!) Фёдора Бяконта искал активного взаимодействия с окружающим миром. В лице Алексия церковная система получила деятеля, который всю свою жизнь потратил на благоустройство и разрешение церковных и государственных вопросов. Своим подъемом, Московское княжество во многом обязано сыну черниговского боярина.

Приняв постриг, Алексий погрузился в водоворот столичных забот. Феогност приблизил молодого человека к себе и поручил управление судебными делами Церкви в звании наместника митрополита. С подачи всё того же Феогноста получит сан епископа Владимирского, а позже сменит своего наставника на должности митрополита. Несколько раз Алексий бывал в Константинополе, в том числе в феврале 1354 года с подорожной грамотой на проезд от ханши Тайдулы13 (ханша официально приказывала ордынским властям не чинить святителю никакого вреда) для решения вопросов Московской митрополии. После 1358 года, попав в эпицентр религиозно-церковных распрей, он будет взят под арест, и проведет в киевском плену почти два года. Мытарства и издевательства не сломят духа Алексия и не изменят деятельной натуры. Едва оказавшись дома, он займется распределением епископов по местам, пустующим после моровой язвы. И будет активно добиваться того чтобы ярлык на Великое княжество Владимирское после смерти Ивана II достался двенадцатилетнему Дмитрию Ивановичу Донскому. Для того чтобы доказать свою преданность правящей династии, ему придется максимально проявить дипломатические таланты, преодолеть боярские распри, которые возникли вокруг несовершеннолетнего кандидата (на фоне смуты в самой Орде!) и ддобиться через московских послов пересмотра дела. Он же поспособствовал заключению крайне полезного для нашей страны брака Дмитрия Ивановича с Евдокией Суздальской – дочерью Дмитрия Константиновича, суздальско-нижегородского князя, которому изначально и был вручен ярлык.

Поскольку Алексий являлся сторонником традиционной политики, централизации Русского государства и укрепления власти Московского великого князя, он уделял много внимания разрешению междоусобных конфликтов и устранения последствий родственной вражды. Для этого Алексий использовал авторитет церкви и сам ловко лавировал между сторонами, поворачивая ситуацию так, чтобы Москва получала наибольшую выгоду. Потрудиться пришлось знатно, междоусобица есть междоусобица. Однако благодаря усилиям святителя Алексия, преподобного Сергия Радонежского и князя Дмитрия Донского власть Москвы признали, что стало началом сплочения русских княжеств и платформой для будущей победы на Куликовом поле.

Кроме дел великих и глобальных, святитель занимался устройством иноческих обителей и храмов. В том числе развивал монастыри общежительного типа. Возвращаясь в 1356 году из Константинополя, Алексий и его люди попали в страшную бурю. Оказавшись на волоске от гибели, присутствующие спаслись святой молитвой. Буря прошла стороной, не зацепив корабль. Алексий дал обет устроить храм во славу божию и славу Святого дня, когда всё это случилось (день празднования Спаса Нерукотворного). И в результате через год основал московский Спасо-Андроников монастырь на Яузе. Согласно преданию, примерно в 1358 (по другим версиям в 1360/61 гг.) Алексий по просьбе сестёр Иулиании и Евпраксии создаёт Ново-Алексеевский Зачатьевский девичий монастырь на Остоженке. Принято считать, что это был один из первых женских общежительных монастырей в Москве, а Иулиания приняла сан настоятельницы. В 1362 году святителем основан Введенский Владычный монастырь под Серпуховом. Кроме строительства новых, Алексий неоднократно восстанавливал обители, пришедшие в упадок. В число таких спасенных обителей входят Благовещенский монастырь в Нижнем Новгороде и Константино-Еленской во Владимире. В обоих введено общежитие. Между 1375—1377 гг. Алексий обустроил Симонов монастырь, столь востребованный в опричную эпоху. Возможно, именно Алексий воздвиг над могилами своих сестер церковь Неопалимой Купины14. А вот с устройством Чудова монастыря в Хонех (1365 г.) связана трогательная история. Настал момент, когда рассказы о чудесах творимых Алексием, достигли Орды. Произошло это по воле Господа в тот самый момент, когда любимая супруга хана Джанибека заболела. Болезнь Тайдулы оказалась тяжёлой и привела к слепоте. Тогда хан обратился к Алексию за помощью. Естественно, обратился так, как мог обратиться хан. Выбора у святителя не оставалось. Либо согласиться помочь, либо… Долго Алексий не думал, сразу стал собираться в дальний путь. Согласно легенде, накануне отъезда во время службы сама собой зажглась свеча при гробе чудотворца Петра. Алексий разделил эту свечу на множество частей и раздал всем присутствующим, а из остатков слепил маленькую свечку, которую прихватил с собой в дорогу. 18 августа 1357 года Алексий покинул Москву, а в это же время ханша Тайдула видела чудесный сон, предвещающий скорое выздоровление. Прибыв на место, митрополит отслужил над болящей молебен, используя ту самую свечу, прочитал все необходимые молитвы и окропил женщину святой водой. Было ли это чудо мистического характера или обладающий знаниями Алексий применил какие-то медицинские навыки, необходимые для исцеления, легенда умалчивает. Главное, Тайдула пошла на поправку. Растроганный хан отблагодарил Алексия и преподнёс в подарок ханский перстень. Тайдула пожаловала участок на территории Московского Кремля, ранее принадлежавший ордынскому посольскому двору. На этом участке Алексий и построил храм во имя Чуда Архангела Михаила в Хонех, на основе которого позже будет организован Чудов монастырь, нежно любимый митрополитом. Но самое главное, что в лице Тайдулы Русь обрела надёжную заступницу. В дальнейшем, Алексий, сохраняющий с Ордой дипломатически хорошие отношения (худой мир лучше доброй ссоры!), неоднократно прибегал к её помощи.

Кроме всего перечисленного, Алексий причастен к устройству каменного Кремля. Именно он посоветовал Великому князю отстроить Кремль в камне, чтобы усилить защиту от пожаров и вражеских набегов.

Митрополит Алексий вошёл в историю как человек жёсткого нрава. Наличие характера даже среди служителей культа, – черта Плещеевых, которая будет передаваться из поколения в поколение. А как иначе добиться успеха в свершениях, которые числятся за Алексием? Не просто молитва и упование на Бога, а характер, сила воли, недюжинный ум, целеустремленность, сделали Алферия, сына черниговского боярина, человеком столь незаменимым для нашего Отечества. До последнего вздоха Алексий заботился не только о делах митрополичьего дома, преумножении его богатств и владений, но и о пастве. Наставления его отличаются живостью слова, способного проникать в души людей (и действительно их «ловить») и высокой художественной образностью, лишённой сухой догматики. Церковь же, поэтично и возвышенно называет его «питатель вдов, и сирот отец, помощник сущим в скорби всеизряден, плачущим утешение, пастырь и наставник всем заблуждающим», «церковная красото», «великий чудотворец», «светило всея российския митрополии», «златозарная российская звезда». Звезда златозарная! Так можно сказать про каждого из Плещеевых.

Кроме Алексия у боярина Фёдора Бяконта было две дочери, которых мы упомянули и четыре сына. Нас с вами интересует судьба детей младшего сына Фёдора Бяконта Александра по прозвищу Плещей. Именно он считается основателем ветви, которая несколько позже отринет фамилию Плещеевы и превратится в Басмановых. Именно наследники и потомки Александра поднимутся на самый верх карьерной лестницы, займут самые почётные посты при великокняжеском дворе и отличатся преданным служением на военных, наместнических и дипломатических постах.

Про самого Александра Плещея известно крайне мало. Он был воеводой и боярином Дмитрия Донского15, входил в число думных людей и отвечал за вверенную ему Кострому16. В 1375 году трагически был разбит ушкуйниками17. Либо биография Александра вышла достаточно скромной, либо время уничтожило ряд фактов. Почему он получил прозвище «Плещеей», неизвестно. На лекциях меня часто спрашивают о связи фамилии с переславским Плещеевым озером. Ответить на этот вопрос – затруднительно. Возможно, основой для прозвища послужили особенности внешности. А возможно, Александр получал какие-либо поручения в Переславле, в районах ближайших к озеру. В двух этих вариантах, нет ничего фантастического, оба они имеют право на жизнь. Подтвердить их или опровергнуть, возможным не представляется.

О его единственном сыне Данииле – тоже практически ничего не известно. С. Б. Веселовский считал, что Даниил являлся боярином великого князя Василия Дмитриевича. В свою очередь, у Данилы Александровича было три сына: Борис, Иван и Фёдор Сильный. Интересующая нас ветвь берет своё начало от старшего сына – Бориса Даниловича, боярина Великого князя Василия Тёмного. У Бориса Даниловича тоже было три сына: Михаил, Семен (от него берут начало Очины-Плещеевы) и Иван, убитый в 1445 году в Суздальском бою. Здесь хочется (и нужно!) оговорить, что охватить историю каждого из Плещеевых сложно. Увы! Книга должна быть в два раза толще, а это значительно отвлечёт читателя от основных героев, ради которых книга и затеяна. Однако Михаил Борисович Плещеев (будущий инок Мисаил), еще одна «звезда златозарная», человек, заслуживающий отдельного слова. Правнук Александра Плещея, был одним из самых видных служилых аристократов сложного, полного политических пертурбаций периода. Во время раскола Московского княжеского дома, в процессе кровопролитной и тяжёлой междоусобицы, Плещеевы активно поддержали Василия Второго Тёмного и помогли ему взойти на престол. Подобная услуга вассала, оказанная монарху – бесценна во все времена. В декабре 1446 года Михаил Борисович Плещеев находился во главе тверской рати, поддержавшей Василия. Захватив людей Дмитрия Шемяки в тот момент, когда городские ворота были открыты, Михаил практически без боя овладел Москвой18, а после привёл подданных к «целованию» за Великого князя Василия. В дальнейшем, он оставался его верным помощником в борьбе с «княжатами». Своими грамотными действиями, Михаил Борисович значительно укрепил положение Плещеевых при дворе. На представителей этого рода государи и раньше могли положиться, но Михаил вовремя напомнил о «плещеевской преданности». В перечне бояр князя Ивана III от 6970 года он стоит на первом месте19 и является основным лицом государства после правителя. Михаил вошёл в число старейших20 бояр, имел непререкаемый авторитет и принимал участие в решении самых разных государственных вопросов. Женат Михаил был дважды. От первого брака с Соломонидой имел трёх сыновей: Андрея, Тимофея Юрло и Петра. И четырех от второй супруги Марии: Вениамина21 (в 1480—1490-е гг. игумен Троице-Сергиева монастыря), Григория Охоту, Ивана Сухого и Федора Мешка22. Перед смертью воевода принял постриг в Троице-Сергиевом монастыре под именем Мисаил и передал монастырю некоторые из своих земель.

Плещеевы обладали разными талантами. Они не только уверенно обращались с оружием, защищали рубежи страны и шли в бой с врагом, расчищая путь для своих государей, но и являлись культурной элитой своего времени. Поколение, появившееся на свет благодаря Михаилу Борисовичу, проявило себя на дипломатическом поприще. В дальнейшем, дипломатические таланты проявятся у Алексея Басманова, который будет полноправным участником важнейших переговоров наравне с таким крупным специалистом как дьяк И. М. Висковатый. Сыновья Михаила Пётр Михайлович и Андрей Михайлович Плещеевы в эпоху Ивана III станут крупными представителями русской дипломатии: будут трудиться послами в Валахии (1482 – 1483 гг.), Польше, Литве. Сын Петра в 1495 году будет сопровождать княгиню Елену в Литву.

Нас же, больше всего интересует старший сын Михаила и Соломониды – Андрей Михайлович Плещеев. Дедушка Алексея Даниловича Басманова и прадед Фёдора Басманова – ещё один юноша, который родился под счастливой звездой и уже при рождении получил массу возможностей…

Практически каждый из Плещеевых вложился в то, чтобы укрепить честь рода, увеличить материальные богатства и преумножить престиж. Поэтому, каждому последующему поколению приходилось одновременно и легко и тяжело. Каково это, находиться в тени подвигов собственных отцов и дедов? Жить с пониманием, что ты обязан не посрамить род, а еще лучше, прыгнуть выше. Быть не просто успешным и достойным, быть не хуже остальных – вот что требовалось от душ, которые по воле Бога приходили в этот род. Все ли выдержат? Плещеевы выдерживали.

Карьера Андрея Михайловича Плещеева отличается интересной особенностью, которая роднит его с Фёдором и Алексеем Басмановыми. Большую часть жизни Андрей Михайлович Плещеев занимался тем, что исполнял особые поручения государя, которые поручишь не каждому. Уже в 1446 году юноша он назначен сеунчем и с радостной вестью об освобождении князя из татарского плена23 послан в столицу. В ноябре 1475 года сопровождает государя в новгородском походе, цель которого – ликвидация новгородской боярской олигархии24. Во время конфликта c братьями в 1479/80 гг., Иван III посылает во Ржев именно А. М. Плещеева. Судя по всему, Андрей был не просто талантливым дипломатом, способным вести официальные переговоры на посольских съездах, но и хорошим психологом, умеющим налаживать мир в тех случаях, когда требовалось деликатное вмешательство в дела царственной семьи. Перед ним стояла непростая задача провести переговоры с бунтовщиком Лыком Оболенским, который поддерживал представителей удельного княжества. Поскольку попытки подавления бунта не увенчались успехом, Андрею предстояло уговорить Лыко сдаться, а не брать его силой. А в случае же неповиновения, уговорить князя Бориса Волоцкого выдать укрывшегося в удельном княжестве бунтовщика. В 1480 году Андрей сопровождает на Белое озеро25 бабушку Ивана Грозного княгиню Софью Палеолог, семью и казну великого князя, во время ожидания вторжения Ахмата. Данные меры были приняты на случай прорыва татарами оборонительных линий на Оке и Угре перед знаменитой битвой. Вместе с братом Петром Андрей ездил за невестой великого князя Ивана Молодого – Еленой Волошанкой. Они провели затруднительные переговоры, касающиеся этого брака и именно благодаря братьям, брак состоялся.

Примерно в 1476 году Андрей Михайлович получил чин окольничего, а в 1485 году, во время похода Ивана III на Тверь, он упоминается в думном (боярском) чине. Будучи человеком уже пожилым, Андрей участия в этом походе не принимал. По мнению Ю. Г. Алексеева, он был оставлен в Москве и заседал в составе боярской коллегии, созванной для решения неотложных дел во время отсутствия государя. В июле 1490 года столица встречала посла от короля Римского Максимилиана. В Посольской книге осталось подробное описание комплекса встреч, посвящённых этому событию. В том числе описание встречи посла Георга фон Турна (Юрия Делатора), прибывшего вместе с русским послом Юрием Траханиотом. Именно боярин А. М. Плещеев встречал посла перед самыми «своими дверями, перед палатою малою».26 Эта встреча в историографии считается важнейшим дипломатическим событием. Государь Руси вёл переговоры с главой европейских монархов о династическом и политическом союзе. Во время переговоров Андрей Михайлович был удостоен чести стоять ближе всех к своему государю.

В промежутке между 1485 и 1490 гг. А. М. Плещеев занимается судебно-административной деятельностью. К сожалению, данный период почти не отражён в источниках. Но есть свидетельства подтверждающие, что А. М. Плещеев выступает как представитель судебной коллегии при великом князе Иване Ивановиче. И, согласно грамоте некоего Василия Аврамьева27, является наместником Переяславля.

Андрей Плещеев умер до августа 1491 года28. Уходил не человек – уходила эпоха. Не столь мрачная, как время Иоанна Грозного. Не столь суетливая, как эпоха княжеской раздробленности. Эпоха глобальности, важных битв и блестящих дипломатических побед.

Женат Андрей Михайлович был на дочери Якова Ивановича Казака (из рода Кошкиных) Алёне (Елене). Это породнило Плещеевых с ещё одним древним и знатным родом, которому предстояло сыграть особенную роль в истории России. Минует время, и правнучка Захария Ивановича Кошкина Анастасия Романовна Захарьина станет первой царицей российской – любимой (как принято считать) супругой Иоанна Грозного. А далёкий потомок Михаил Фёдорович Романов займёт престол в 1613 году.

Андрея и Елену, Бог наградил сыновьями, но из всех только Михаил Андреевич станет крупным политиком. Иван Адреевич Суббота найдет себя на дипломатическом поприще. Погибнет рано, при осаде Выборга в 1495 году. О Фёдоре Андреевиче есть всего одно упоминание, связанное с литовским походом 1500 года. Афанасий Андреевич примет постриг в Кирилло-Белозерском монастыре. А Пётр Андреевич выберет военную карьеру, станет участником походов и новгородским наместником, однако проживет жизнь тихую и спокойную, без крупных взлетов и падений.

Ну и… настало время познакомиться с нашим первым героем из числа главных. Данилой Андреевичем Плещеевым. Именно Данила, сын Андрея Михайловича Плещеева, получит загадочное прозвище «Басман». Прозвище, которое навсегда отсечёт от Плещеевых одну из ветвей рода. Но перед этим разговором, стоит подытожить историю ранних Плещеевых и попробовать порассуждать о происхождении загадочного прозвища «Басман» вместе с моей единомышленницей из Финляндии, филологом Аллой Суонинен, любезно предоставившей для моей книги свою статью.