Читать книгу Хроники Души. Лабиринты памяти - - Страница 7

Маленький самолет уносит меня в небо.

Целый год я готовилась, чтобы побороть страх высоты, проверить свою смелость, шагнуть на грань жизни и смерти. На аэродроме пахнет бензином и ветром. Инструктор говорит: считай до трех – и дерни кольцо. Я киваю, не слушая. Кому я доказываю смелость? Себе? Друзьям? Но менять что-либо поздно – стальной конь мчит ввысь. Родители даже не знают, что я здесь. Первый прыгнул, второй исчез за распахнутой дверью самолета. Стук сердца бьется в висках, я сама становлюсь этим биением. Отключаю мысли, делаю шаг.

Падение – тишина без опоры. Воздух ударяет в лицо, руки распахнуты, небо и земля сливаются в одно. Я – между. Секунда – и парашют расправляется, рывок – и я зависаю в прозрачной бездне. Вдох – такой, будто впервые живу. Подо мной зеленые поля, река, дома, крошечные, как детские игрушки. Все кажется таким близким и недостижимым одновременно.

В тот миг я снова – Юнонис, осколок, летящий к своей земле, не зная, спасет ли прикосновение или сожжет.

(Киев, 2001)

В вихре сжатия Мелосолис одна из внешних орбит сорвалась, и крошечный фрагмент материи вылетел за пределы погибающего мира. Он нес в себе тепло звезд, память о движении, отголосок той гармонии, что когда-то рождала свет…

Так родился Юнонис – осколок, что вращался в поясе между Юпитером и Марсом.

Проходили тысячелетия. Вокруг него двигались планеты, сияли звезды, рождались и исчезали кометы. С тоской, похожей на зависть, Юнонис всматривался в них. Юпитер, чьи вихри бушевали в вечном танце, являл собой воплощение космической мощи. Нептун, окутанный лазурной дымкой, хранил безмолвные тайны. Марс пылал багряным светом, как олицетворение неукротимой силы. Космос жил своим ритмом, каждая орбита имела центр, каждый мир знал свой путь. Юнонис скользил в безмолвии, не принадлежа ничему. Иногда он ловил отблески света далеких звезд и думал, что и они когда-то сгорят. Он вращался в одиночестве, не имея даже собственной тени.

Пространство оставалось бесконечным, но ничего не притягивало и ничто не удерживало. Изрытая шрамами поверхность Юнониса, хранящая следы бесчисленных космических скитаний и столкновений, казалась уродливой на фоне совершенных форм планет. Он завидовал не только их красоте, но и их прочной связи с чем-то большим, чем они сами.

Когда впереди появилась голубая планета, Юнонис ощутил тихое волнение. Земля светилась в черной бездне, как живое существо. Он видел, как по небесному своду неспешно плывут облака, как океаны омывают берега, как густые леса покрывают землю зеленым ковром. В Душе вспыхнула искра надежды – стать неотъемлемой частью этого дивного мира.

Движение Земли отзывалось в нем слабым дрожанием, и он понял, что не может удержаться. Его траектория изменилась, и падение стало неизбежным. Он входил в атмосферу, чувствуя, как поверхность начинает плавиться. Воздух вспыхивал вокруг него, и камень горел, словно вспоминал свое рождение. Внутри поднимался жар, нарастающий с каждым мгновением. Он ощущал боль, но в ней была странная радость – память о том, что он снова движется. Перед падением он вспомнил то сияние, в котором все началось. Если сгорит – пусть хотя бы миг этого света останется на небе.

Свет разорвал небо, и тишина, державшаяся веками, оборвалась. Земля дрожала, воздух наполнился пеплом и пылью, из кратера поднимался дым. Метеорит лежал внутри этой раны, чувствуя, как пепел оседает на его тело.

Разрушительная сила его падения обрушилась на планету, вызвав цепь катаклизмов, сотрясших ее до основания. Цивилизации, возведенные трудом многих поколений, исчезли под натиском стихии. А его израненное тело, покрытое отметинами от яростного столкновения с атмосферой, превратилось в безжизненный обломок. То, к чему он так стремился, – единение с живым миром, – обернулось хаосом и опустошением.

В его каменной Душе зародился вопрос: зачем было это падение, зачем боль, зачем разрушение? Ответ пришел с дождем: вода, касаясь обожженного тела, смывала пепел и несла знание – жизнь всегда возвращается.

Природа стремилась залечить свои раны. Ветер выровнял края кратера, по его склонам начали расти травы, потом кусты и деревья. Корни вплелись в трещины его тела, обвивая его, как нити. Мхи прикрыли обожженную поверхность, и он снова стал частью покоя. Все возвращалось к жизни, словно сама Земля не знала ни мести, ни памяти.

«Каждое событие оставляет свой след, – подумала Душа. – Даже маленькая рябь на поверхности океана может породить цунами, вызвать новые формы жизни, изменить ход истории».

Она представила себе, как осколки, разлетевшиеся по планете, со временем станут частью горных пород, а затем – частью новых живых существ. И в каждом таком существе будет частичка этого метеорита, который станет частью великого круговорота жизни и смерти, частью вечной Вселенной.

Иногда Душе вспоминался огонь, пронизывавший каждую частицу камня, чувство тяжести, давление воздуха, мгновение столкновения. Юнонис ощущал, как мир вокруг живет, как деревья шумят, как реки меняют русло, как океаны то наступают на сушу, то отступают, обнажая новые берега. Люди, жившие в этих местах, приходили и касались его ладонями, называя камень священным. Они верили, что в нем живет дух неба. Он слушал их голоса, чувствовал прикосновения, но внутри все оставалось неподвижным.

Юнонис был свидетелем жизни, но не участником. Внутри него росло странное чувство превосходства, будто его безмолвие было знаком силы. Он видел, как хрупкие создания рождаются и умирают, как поколения сменяют друг друга, оставляя на земле следы, которые стирает дождь. Но он пережил их всех. Он жил вне времени.

Прошли эпохи. Кратер зарос, исчез, но осколок остался в земле, сросшись с ее плотью. Юнонис больше не различал, где заканчивается камень и где начинается почва.

Когда его тело стало частью земли, Душа впервые поняла, что значит материя и время. Не как оковы для энергии, а как способ бытия. Камень, река, дерево – каждая форма хранит память вечности, но лишь на миг. Все рождается, чтобы принять очертания и снова раствориться. Все, что было разрушением, становилось началом чего-то другого. И, возможно, в этом и есть то единство, которое она так искала.