Читать книгу Крыса Беклемишевской библиотеки - - Страница 2

Алиса вырвалась из сна с коротким, хриплым вскриком, который тут же застрял в пересохшем горле. Простыни прилипли к телу, влажные от кошмара, а в висках набатом стучало: 08:43.

– Твою же мать… – прохрипела она, сползая с кровати.

История. Яков Станиславович. Профессор обладал уникальным талантом: он не просто ругал за опоздания, он препарировал твое достоинство перед всей аудиторией, не повышая голоса. Мысль об этом унижении взвинтила её, как пружину.

Она вылетела из комнаты, на ходу втискиваясь в джинсы и пытаясь попасть ногой в кроссовок. Но на кухне её ждал сюрприз: на столе сиял осколками разбитый пузырёк с «успокоительной» настойкой. Крыса с самым невинным видом вылизывал лапу, сидя на табурете.

– Чтобы ты подавился этим, мохнатый террорист! – рявкнула Алиса и хотела было уже выскочить.

Но её внимание привлекла странность: с края стола стекала тёмная лужица, а пол под ним был совершенно чист. Алиса подбежала и увидела выдвинутую тоненькую полочку из-под стола.

В полке лежал черный кожаный переплет, залитый настойкой.

– Откуда это здесь, Крыса?!

Недолго думая, она схватила переплет, отряхнула и бросила на кровать.

Убирать было некогда. Схватив пальто, она выскочила за дверь, на ходу борясь с замком, который сегодня решил проявить твердость характера.

В вагоне метро, зажатая между пахнущим старым табаком мужчиной и женщиной с огромным баулом, Алиса наконец смогла перевести дух. Но стоило ей закрыть глаза, как тьма за веками услужливо нарисовала вчерашнее: ледяную карету, костлявого Степана Терезовича. А потом печальные безжизненные глаза с красными крапинками.

Она резко распахнула веки. В ушах всё еще вибрировал отзвук той странной, высасывающей звуки тишины.

И тут реальность дала трещину.

На перегоне перед «Спортивной» поезд начал замедляться, свет в вагоне мигнул. Свет погас. Тишина. Абсолютная. Ни гула. Ни стука. Даже собственное дыхание заглохло. Мир – застывший кадр.

«Опять? Как вчера? Только не сейчас, черт возьми, только не здесь!» – она вцепилась в поручень так, что побелели костяшки, и кровь тонкой струйкой потекла из носа. Это длилось буквально тридцать секунд.

Поезд дёрнулся. Свет врезался в глаза. Шум обрушился – гулкий, грубый, чужой. Алиса лихорадочно огляделась – лица людей были прежними: скучающими, сонными, уткнувшимися в телефоны. Только один тусклый взгляд уставился на нее. Она успела заметить серые глаза с красными лопнувшими капиллярами. Человек сразу прошел в другой вагон. Алиса вытерла кровь салфеткой и попыталась его найти. Но он словно испарился.

Вылетев из метро, уже у выхода, Алиса почти врезалась в худенькую девушку, которая молнией неслась в метро.

Это была Эмма. Но не та расхристанная прогульщица, с которой они обычно делили опоздания. Лицо у Эммы было белым, восковым, глаза огромными от ужаса. Увидев Алису, она замерла на долю секунды, и на её лице отразилось не облегчение, а что-то вроде отчаяния.

– Эм, что с тобой? – автоматически спросила Алиса, хватая её за локоть.

– Господи… только не ты… – прошептала Эмма, и её шёпот был полон такой леденящей тоски, что Алису передёрнуло. Девушка вырвала руку, рванулась прочь, спускаясь по лестницам, оглянулась – и налетела на высокого студента со стопкой книг.

Из кармана её потрёпанной куртки выпал конверт. Он шлёпнулся на лестницы, и из него наполовину выскользнула фотография. Эмма, даже не оглянувшись, исчезла за поворотом.

Сердце Алисы, ещё не остывшее от адреналина, заколотилось с новой силой. Она подняла конверт. Простой, белый. На лицевой стороне чётким, почти каллиграфическим почерком, было выведено:

«ТВОЙ ХОД. ДУМАЙ».

Внутри лежала фотография. Пожилая женщина на скамейке у подъезда панельной девятиэтажки. Солнечный день. Снимок был таким чётким, что видны были узелки на её натруженных руках и номер квартиры на табличке у двери. На обороте – адрес: г. Саратов, ул. …

Алиса подняла голову. Эммы уже не было видно.

– Да что это такое вокруг происходит? Может Эмме тоже приснился странный сон?

Вспомнив, что она опаздывает, Алиса положила в сумку конверт и побежала в университет. По дороге она пыталась три раза дозвониться до Эммы. Но подруга не ответила ни на один звонок. Алиса оставила ей сообщение.

В аудиторию она влетела, уже заранее ссутулив плечи и готовясь к словесной экзекуции.

– Вы припозднились, Сизова, – голос профессора прозвучал сухо, как треск старого пергамента.

Алиса замерла у входа, ожидая продолжения – саркастического замечания о её пунктуальности или лекции о важности дисциплины. Но тишина затянулась. Она рискнула поднять взгляд и наткнулась на глаза Якова Станиславовича. Профессор не злился. Он изучал её. Тяжело, пристально, с каким-то странным, почти болезненным беспокойством, которое пугало больше любого крика.

– Садитесь, – наконец бросил он и резко отвернулся к доске, словно увидел на её лице что-то, чего видеть не хотел.

Алиса пробралась к своему ряду. На задней парте, развалившись так, будто он купил этот университет вместе с профессором, сидел Максим. Лохматый, в вечно помятой толстовке, он выглядел как типичный папин сынок, для которого лекции – это досадная помеха между сном и тусовками.

Он лениво скользнул по ней взглядом. В его глазах читалось такое глубокое, почти космическое безразличие, что Алиса не выдержала.

– Тебя бы на картошку отправить, – буркнула она, проходя мимо. – Хоть какой-то тонус на лице появился бы.

Максим даже не моргнул. Он лишь чуть заметно изогнул бровь и снова уткнулся в телефон, на экране которого мелькали какие-то сложные графики, явно не имеющие отношения к истории Москвы.

Лекция превратилась в белый шум. Мысли Алисы по кругу возвращались к звонкому голосу в карете.

– …представить вам нового студента, – голос профессора пробился сквозь её транс. – Савелий Семёнович. Перевелся к нам из Петербурга.

– Всем привет! – раздалось от доски.

Этот звук ударил Алису под дых. Звонкий. Четкий. С теми самыми интонациями.

Она медленно, преодолевая сопротивление собственных мышц, подняла голову. У доски стоял парень. Тот самый серый картуз, низко надвинутый на глаза, та же легкая, почти издевательская улыбка.

«Этого не может быть. Это ошибка. Глюк в матрице», – Алиса почувствовала, как ладони становятся влажными.

Она трясущимися пальцами вытянула телефон. Сводка происшествий по району. Прокрутка ленты… Сердце пропустило удар, когда она нашла нужную новость:

«На Спартаковской улице, у здания МГСУ, обнаружен мужчина в бессознательном состоянии. Госпитализирован с признаками глубокого шока и переохлаждения. Личность устанавливается».

Дата. Время. Место. Красный луч на стене университета.

Алиса посмотрела на Савелия. Он, словно почувствовав её взгляд, повернул голову и подмигнул ей из-под козырька своего картуза.

Значит, всё было по-настоящему. И этот тип теперь знает, где она учится.

– Привет, – прозвучало прямо у неё над ухом. Алиса дернулась так, что едва не свалила тяжелую парту. Савелий уже сидел рядом, по-хозяйски вытянув длинные ноги в проход. Из-под козырька картуза на неё смотрели смеющиеся глаза.

– Ты… ты здесь что делаешь? – выдохнула она.

– Учусь, как и ты.

– С каких это пор? – процедила она сквозь зубы.

Он лишь чуть шире растянул губы, обнажая белые, ровные зубы. Слишком белые зубы, будто фарфоровые.

– А ты забавная. Редкий экземпляр.

Это стало последней каплей. Ей стало дурно, в глазах поплыло.

– Мне плохо! – громко выдохнула Алиса, вскакивая со своего места. Стул с грохотом отлетел назад.

Она рванулась к выходу, не разбирая дороги. В дверях она на мгновение замерла и обернулась. Яков Станиславович стоял у доски, сжимая в руке мелок. Он не смотрел на Савелия. Он смотрел прямо на неё. Тот самый взгляд, который она заметила в начале – тяжёлый, знающий и бессильный.

Алиса выскочила в коридор, чувствуя, как сердце выбивает в груди безумный ритм.

Это была не галлюцинация. Ночной кошмар получил студенческий билет и сел с ней за одну парту.