Читать книгу Червовый Хаос - - Страница 5

Падение прекратилось так же внезапно, как и началось. Алиса не столько упала, сколько была выплюнута тьмой на твердую, неровную почву. Она рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Воздух, который обжигал легкие.

Он был густым, тяжелым и представлял собой гремучую смесь запахов. Сладкая, тошнотворная воляция разлагающейся плоти смешивалась с едкой горчинкой гари и дымом, пахнущим не просто деревом, а чем-то древним и греховным, вроде сожженных церковных свечей. Под этим всем зловонием сквозила едва уловимая, пьянящая нотка розового масла, что делало всю композицию невыносимо извращенной.

Алиса подняла голову, и мир перевернулся во второй раз.

Она сидела не в пещере и не в темном лесу. Она была в Саду. Но таком Саду, какого не могло породить ни одно божество света.

Над ней простиралось небо цвета старой запекшейся крови, багровое и пульсирующее тусклым светом, будто от далекого подземного пожара. Ни солнца, ни луны, ни звезд – только этот удушливый, кровавый купол.

И были розы. Их было бесчисленное множество, они тянулись рядами, оплетали арки, ползли по земле, образуя непроходимые чащи. Но это не были цветы – это были чудовища. Их лепестки пылали, как раскаленные угли в горне кузницы – алыми, апельсиновыми, багровыми всполохами. Они не горели, но от них исходил жар, искажающий воздух. Когда Алиса присмотрелась, она увидела, что эти «лепестки» были больше похожи на тонкие языки пламени, застывшие в неестественной, прекрасной форме. А шипы… Шипы были длинными, изогнутыми, как кинжалы, и из них сочилась густая, черная, маслянистая смола. Она медленно стекала по стеблям, падая на землю с тихим шипением, оставляя на почве язвенные ожоги.

Алиса медленно встала, ощущая под ладонями шершавую, сухую землю. Она была черной, потрескавшейся, и в трещинах пульсировал слабый багровый свет, будто далеко внизу текли реки расплавленной лавы.

И тогда она услышала Шепот.

Исходил он отовсюду – от пламенеющих роз, от искривленных, черных деревьев с голыми ветвями, похожими на сведенные судорогой пальцы. Это не был шелест листьев на ветру. Это были голоса. Тысячи тихих, навязчивых голосов, сливающихся в один ядовитый гул. Они ползли в уши, обволакивая сознание:

«…лежать здесь спокойно, ничего не бойся, сон это всего лишь сон…»

«…он тебя не предавал, он любил, любил, любил, это ты все неправильно поняла…»

«…ты особенная, ты сильная, ты сможешь всем управлять, просто доверься нам…»

Ложь. Она понимала это инстинктивно, кожей. Каждое слово было идеально подобрано, чтобы усыпить, обмануть, поработить. Шепот проникал в самые потаенные уголки разума, находя страхи и надежды и тут же предлагая им извращенные утешения.

Алиса, шатаясь, сделала несколько шагов вперед, к ближайшей арке, сплошь покрытой пылающими розами. Жар был почти невыносим. Она протянула руку, не в силах поверить, что это реальность.

– Не трогай.

Голос был хриплым, полным бездонной, животной паники. Он не принадлежал Шепоту.

Алиса резко обернулась.

В нескольких шагах от нее металась высокая, тощая фигура в грязном, некогда белом, мундире. Мундир был в пятнах темной земли и чего-то, напоминавшего ржавчину – это был Кролик.

Но его длинные уши были надорваны, обвисли, и сквозь тонкую кожу проступала синеватая сеть прожилок. Его розовые глаза, огромные и выпученные, были налиты кровью, а вокруг них застыла маска чистого, нечеловеческого ужаса. В его длинных, дрожащих пальцах он сжимал карманные часы на тяжелой цепи.

Но это были не обычные часы. Циферблат был цвета вороненой стали, а вместо цифр на нем были выгравированы крошечные, извивающиеся символы, которые Алиса не могла разобрать. Вместо стрелок по стеклу ползала тень, бесформенная и тревожная. И часы не тикали. Они… считали. Издавали тихий, влажный звук, похожий на падение капель в лужу крови.

Кролик не смотрел на часы. Его взгляд, острый и сумасшедший, был прикован к Алисе. Он замер на мгновение, его нос задрожал.

– Опаздываешь! – выкрикнул он, и его голос сорвался на визгливый фальцет. – Опаздываешь! Пропустила свой приговор! Отстала от ритма!

Он затряс головой, сжимая часы так, что костяшки пальцев побелели.

– Он ждет! Он ненавидит ждать! Времени нет, есть только Отсчет! Всегда Отсчет!

Алиса не могла пошевелиться, загипнотизированная этим зрелищем живого кошмара.

– Кто ждет? – прошептала она, и ее собственный голос показался ей чужим, слабым в этом оглушительном хоре лжи и безумия.

Кролик, казалось, не услышал. Его взгляд упал на ее фартук, на простую булавку, которая скрепляла ткань на плече. В его глазах что-то мелькнуло – не просто паника, а нечто более глубокое, почти… узнавание.

– Она… опоздала, – его голос внезапно стал тихим и полным леденящего душу смысла. Он снова уставился на Алису. – Последняя. Вечно последняя. Не заставляй Его ждать дольше.

И тогда он повернулся и ринулся прочь. Он не бежал – он пробивался сквозь чащу пламенеющих роз, не обращая внимания на шипы, которые рвали его мундир, оставляя на ткани длинные, черные, дымящиеся полосы. Через мгновение его поглотила алая мгла, и лишь звук его безумного бормотания и мерзкие щелчки часов еще несколько секундов висели в раскаленном воздухе.

Алиса осталась одна. Стояла посреди Кровавого Сада Лжи, в мире, где красота была обманом, шепот – ядом, а единственное живое существо, которого она встретила, бежало от нее в паническом ужасе, приговаривая что-то об «Отсчете».

Она посмотрела на свою руку, все еще протянутую к розе. Булавка на ее фартуке тускло блеснула в адском свете. Она медленно опустила руку.

Чудо, которое она так жаждала, обернулось ловушкой и игра, судя по всему, уже началась.