Читать книгу Судьба-злодейка - - Страница 6

Раннее утро встретило меня тишиной, непривычной и тревожной. Ни ласковых звуков, ни привычного света из щели. Внезапно мощный раскат грома, прорвавшись сквозь круглое отверстие над очагом, сотряс мою скромную нишу до основания. Эхо ударило по голове, пробудив первобытный ужас. Казалось, сама скала готова рассыпаться, погребя меня под обломками. За стеной бушевал и ревел ураган. Ливень не просто хлестал, он с яростью обрушивался на скалистые берега, донося свои капли даже сюда. Ветер же грозно выл в единственном проходе, связывающем моё убежище с внешним миром, поднимая в воздух клочья старых газет.

Сжавшись в комок, я в страхе размышляла о дальнейших действиях. Дров оставалось всё меньше, а дельфины не могли вечно снабжать меня морепродуктами. Если это было место привала, но никаких человеческих останков не обнаружено, значит, они ушли. Но как? По подводному тоннелю или пещерным тропам? Мысли метались, порождая всё новые вопросы и предположения. Собравшись с духом, боясь даже дышать, осторожно зажгла несколько щепок. Когда они вспыхнули, добавила поленья, и пламя взметнулось к самому отверстию. Только тогда повесила чайник и приступила к скудному завтраку. После трапезы приняла голубую пилюлю, ожидая её действия. Предыдущие эксперименты оставили неизгладимый след.

Оранжевая таблетка вызвала настоящую бурю в носу. Сначала его слегка заложило, как при аллергии, затем, раздувшись до размеров картофелины, он начал невыносимо зудеть и чесаться, сопровождаясь приступами чихания и головокружения. Воздух будто переставал поступать в лёгкие. В какой-то момент, на грани обморока, когда происходящее оставалось загадкой, нос внезапно пришёл в норму. Дыхание выровнялось, неприятные ощущения испарились. Но тут же пришла новая беда: обоняние исчезло. Это продлилось долго. Удивительно, но утром обнаружилось, что ощущаются даже минералы и ионы в воздухе пещеры. Оказалось, что моя чувствительность к запахам резко возросла. Не знаю почему, но меня охватило необъяснимое веселье, и беззаботно в рот отправилась жёлтая таблетка. Зря. Кожа покрылась зудящими красными пятнами, будто её искусали сотни кровопийц. Ощущения как в калейдоскопе сменялись одно за другим: зуд, щекотка, онемение, покалывание. Меня то хлестало крапивой, то обдавало кипятком, то выгоняло на мороз босиком. Через несколько часов, когда эти мучительные метаморфозы закончились, кожа обрела жемчужное сияние. С опаской была принята зелёная таблетка. Едва она попала в рот, как в ушах зазвенело с такой пронзительной силой, будто оказалась в эпицентре взрыва. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут, и наступила глухота. Звуки исчезли. Эта зловещая тишина вызвала паническую атаку: сердце забилось как бешеное, тело сковало неподвижностью. Несколько часов прошли в забытьи. Очнувшись, начало различаться то, что раньше было недоступно. В десяти метрах на стенах пещеры ползали крошечные рачки-бокоплавы, а за стеной в небе громко кричали чайки. Появилось ощущение, что я стала эхолотом, только гораздо более совершенным, способным улавливать весь спектр звуковых источников.

Настала очередь голубой таблетки. «Что ж, продолжим эксперименты», – сомнение и надежда боролись внутри меня. Вспышка молнии ослепила, мир завертелся в стремительном вихре. Зрение померкло, уступив место кромешной тьме. К счастью, я успела прилечь – в этой непроглядной мгле легко было получить травму. Укутавшись потеплее, попыталась прикинуть, сколько продлится это состояние. Обычно побочные эффекты длились от нескольких минут до нескольких часов, но на этот раз паники не было, лишь тихая надежда на скорое завершение. Слабость овладела мной настолько, что происходящее вокруг воспринималось с трудом. Под звуки, напоминающие далёкую канонаду, погрузилась в сон.

Пробуждение принесло сюрпризы. Приятный шелест ветра ласкал слух, а приоткрытые глаза увидели, как солнечные зайчики устроили весёлую игру в догонялки на стенах скромной обители. И вот что удивительно: именно сейчас, на пятые сутки, мир вокруг преобразился. В дальнем, тёмном углу, за поленницей дров, обнаружилась ниша, похожая на маленький чулан. А в ней стоял старинный сундук, окованный железом и украшенный потускневшими узорами. Он был настолько внушительных размеров, что при желании в нём мог бы поместиться и человек.

Сундук, на удивление, оказался без замка, но крышка поддалась с неожиданным усилием, будто сопротивляясь. Едва приподняв её, я почувствовала, как в нос ударил удушливый коктейль запахов: затхлость и плесень сплетались с прогорклым маслом, древесиной и едкой рыбой. Сверху, на нескольких слоях пожелтевшего пергамента, покоилась тёмно-коричневая кожаная куртка. Её подкладка из стриженой овчины была изрядно истёрта, а сама кожа покрыта паутиной мелких трещинок. От куртки исходил странный, отталкивающий аромат, но её внешний вид – украшенный бесчисленными нашивками и рисунками – притягивал внимание. Однако запах был настолько силён, что возникла реальная боязнь потерять сознание, так и не узнав, что скрывается дальше. В голове промелькнула жуткая мысль об останках. Надев налобный фонарик, я отнесла куртку в самый дальний угол, чтобы она проветрилась, и отправилась к воде. Долго вглядывалась в тёмную гладь, вслушиваясь в каждый всплеск, в надежде увидеть спасителей. Но в ответ – лишь тишина и пустота. Внезапно накатила волна безнадёжности, и нервный смешок вырвался сам собой, как крик в пустоту.

Вернувшись, взгляд упал на очаг. Пламя почти погасло, и несколько поленьев оживили его. Недовольно поморщившись от неприятного запаха, приступила к разбору содержимого. На крышке сундука красовалась английская гербовая печать. Сам сундук делился на три отделения: одно большое в центре и два поменьше по бокам.

Первое отделение представляло собой хаос: носовые платки, связка ключей, большая пузатая лупа с костяной ручкой, морской компас с солнечными часами (гравировка «WEST London» на деревянной коробке), старинный бинокль в кофре с едва различимой надписью «CLERMONT – HUET». Обнаружился вместительный рюкзак с почти выцветшей нашивкой «Bergan», полотенца, сиреневое мыло с жёлтыми пятнами и коробка восковых свечей.

Самое большое отделение было заполнено старой, поношенной одеждой: обтягивающие трикотажные брюки, похожие на нижнее бельё, эластичный чёрный джемпер, несколько дырявых вязаных свитеров, синий комбинезон с короткими штанинами, несколько пар тряпичных перчаток разного размера и вязаная зимняя шапка с отворотом. Время оставило на ней свой след, и первоначальный цвет определить было невозможно. В отдельном льняном мешке лежали вязаные шерстяные носки и гольфы, а также гетры из бледно-жёлтой замши. Удивительной находкой стали рыжие кожаные гетры на шнуровке, замысловато простроченные и украшенные бахромой. Затем взгляд упал на женский слитный купальник бирюзового цвета. Необычайно элегантный, он напоминал короткое узкое платье с тонкими ремешками и V-образным вырезом спереди, более глубоким сзади. Бюстгальтер был украшен белыми рюшами, укороченная юбка заканчивалась оборками. «Какая прелесть!» – выдохнула я, сбросив прежний наряд и позабыв о принципах, облачилась в купальник. Он сел как влитой. Дополнив его сине-фиолетовыми шерстяными гольфами, медленно вальсируя вокруг очага, впервые за последние дни искренне улыбнулась. Раны, казалось, исчезли, скрытые под рюшами. Натанцевавшись вдоволь, вернулась к изучению сокровищ.

На самом дне сундука хранились четыре великолепных стеганых одеяла, каждое из которых было настоящим шедевром ручной работы. Первое, сотканное из плотного зеленого войлока, оживало благодаря вшитым фрагментам старинной одежды: здесь встречались подолы платьев, карманы пиджаков и даже петлицы. Второе одеяло пленяло изысканной вышивкой бисером и замысловатыми аппликациями. Третье, лоскутное, радовало глаз яркими ситцевыми узорами, напоминающими о беззаботных днях. А четвертое, собранное из шелковых лоскутов разнообразных форм и цветов, переливалось всеми оттенками радуги. Я бережно перенесла эти чудеса к себе, ощущая их уютное тепло. Среди прочих находок обнаружились и холщовые мешочки, наполненные кофейными зернами. Их аромат, должно быть, призван был дарить приятные ощущения, но истинное их предназначение теперь лишь тайна, окутанная временем.

В третьем отделении сундука обнаружились резиновые сапоги – высокие и короткие, разных размеров.

Недалеко от сундука пристроился металлический, проржавевший до дыр ящик, содержащий какие-то металлические приспособления и тросы с карабинами.

Жизнь полна загадок. Еще недавно холод и слабость сковывали каждое движение, а сегодня передо мной распахнулся целый старинный гардероб. Вещи вынесены на проветривание, уха дымится, вода вскипела. Что дальше? Вечер ещё не вступил в свои права, а судьба уже подбросила мне шанс. Передо мной встал непростой выбор. Исследовать неизведанное, найти выход? Страх и сомнения терзали душу. План был шатким, а в голове набатом звучали голоса: «Ты не умеешь ориентироваться, не знаешь компаса и альпинистского снаряжения. Одиночные блуждания в пещерах смертельно опасны!» Или ждать чуда – возвращения дельфинов и спасительного тоннеля к свободе? Абсурд? Возможно. Эти и другие мысли не давали покоя. Казалось, весь мир замер, наблюдая, и от моего следующего шага зависело будущее. Устав от бесконечного взвешивания, я отбросила колебания и решила: искать путь наружу.

Сборы затянулись, выбор одежды превратился в муку. В итоге – гетры, короткие сапоги, два джемпера вместо куртки. Рюкзак, набитый, как в приключенческих фильмах, налобный фонарик на шапке. И вот, полная решимости, я направилась к ближайшему коридору. Веревка, привязанная ко входу, клубок в руке, шест – моя опора. Вперёд, навстречу неизвестности, сквозь лабиринты тоннелей и коридоров, в попытке вырвать у судьбы свой шанс.

Я шагала вперед, не имея ни малейшего представления о том, что скрывается за следующим поворотом. Каждая клеточка моего существа кричала о безрассудстве этого шага, но решительность неумолимо вела меня дальше. Коридор уводил вглубь земли, казалось, в самое чрево неведомого чудовища. Единственным спутником был налобный фонарик – удивительный помощник. Он сам подстраивал яркость и ширину луча: сужал его для вглядывания в даль, и рассеивал, освещая путь под ногами. Каменные своды, залитые его светом, отбрасывали на стены причудливые тени, похожие на сотни глаз, внимательно следящих за мной из мрака. Чтобы хоть как-то унять дрожь, решила напевать детскую песенку:

«Я – гениальный сыщик!

Мне помощь не нужна!

Найду я даже прыщик на теле у слона.

Как лев сражаюсь в драке.

Тружусь я, как пчела.

А нюх, как у собаки,

А глаз, как у орла»,

– и пошла на звук ветра. Монотонное капанье воды с потолка отсчитывало каждый мой шаг.

Извилистая тропа, петляя, вывела меня к крутому правому повороту. За ним распахнулось пространство, подобное гигантскому раструбу. Ввысь, в непроглядную тьму, уходила чёрная, бездонная расселина, безжалостно пожирающая свет моего фонаря. Внизу же, похожие на застывшие песчаные дюны, простирались уступы, по которым, цепляясь за шест, я осторожно пробиралась, шаг за шагом. Далее, по горизонтальному проходу длиной около пятнадцати метров, показалась поразительная карстовая арка. Массивные, слоистые пласты известняка возвышались подобно древним воротам. Пройдя под ней, попала в небольшой грот, около десяти метров в поперечнике. В самом центре его возвышался внушительный известняковый столп, поддерживающий свод. Стены, покрытые светлым налётом, отливали бледным светом, а сверху и снизу тянулись причудливые сталактиты и сталагмиты, некоторые из которых уже срослись в единые колонны. Где-то поблизости слышалось журчание воды – возможно, там протекала подземная река?

Усевшись на небольшой уступ, словно на свой личный трон, я позволила себе окунуться в миг блаженного покоя. В глубине закрытых глаз развернулось завораживающее видение: владычество над этим подземным царством, где каждый камень оживал, расцветая причудливыми, мерцающими цветами. Созерцание этого пещерного чуда на какое-то время затмило первоначальную цель моего путешествия.

Нехотя очнувшись от мечты о себе как о хозяйке медной горы, заметила, что запас верёвки почти иссяк. Но обратный путь меня не тревожил: предусмотрительно оставленный мной зольный след служил надёжным ориентиром. «Пора возвращаться», – прозвучал внутренний приказ, но взгляд зацепился за тёмный проём. Обычно упрямство мне не свойственно, но что-то неудержимо потянуло вперёд. Узкий, тесный и крутой проход встретил меня хаосом камней и шаткими плитами. Пришлось карабкаться, цепляясь за выступы, пока проход не сжался до такой степени, что движение стало возможным лишь на четвереньках. Вскоре я упёрлась в тупик и, уже лежа на земле, разрыдалась. Эхо пещерного мира подхватило мои рыдания, смешивая их с монотонным звуком капающей воды. Получилась мелодия, до боли напоминающая «В пещере горного короля» Грига. Мистика, не иначе. Чудилось, что вот-вот из темноты появятся тролли и гномы – злобные порождения подземного царства. «Вот же глупая! – корила себя. – Надо было послушать внутренний голос и вернуться к теплу очага!» Как же я жалела о своём решении. Но, видимо, этот путь был мне просто необходим. Даже если он отклонился от намеченного, каждый такой поворот – это шаг вперед, приближающий к моему свету.