Читать книгу Тёмное внимание - - Страница 5

Космопорт Ганимеда никогда не спал.

Амар Сингх стоял у панорамного окна терминала, глядя на корабли, которые приходили и уходили – грузовые баржи с астероидными рудами, пассажирские лайнеры на маршруте Земля-Юпитер, военные крейсеры, патрулирующие внешние границы Союза. Муравейник активности, не замолкающий ни на секунду.

За его спиной шумел зал ожидания – голоса, шаги, объявления о рейсах. Обычные звуки обычного дня. Люди летели по своим делам, не подозревая, что мир изменился. Что через шестьсот лет всё это перестанет существовать.

Амар знал. Он прочитал досье – полное, нередактированное, с грифом «Совершенно секретно». Знал о Зрителях, о падающем внимании, о слепых пятнах. Знал, куда его отправляют и зачем.

И всё равно согласился.

Почему? Он задавал себе этот вопрос последние две недели – с того момента, как пришёл вызов из штаба. Экспедиция в неизвестность. Шесть месяцев пути. Риски – неопределённые.

Он мог отказаться. У него было право – двадцать лет безупречной службы, репутация лучшего навигатора дальнего космоса, медали и благодарности. Никто не осудил бы его за отказ.

Но он согласился.

Почему?

Амар смотрел на своё отражение в стекле – высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и тюрбаном, который он носил даже в космосе. Сорок четыре года. Половина жизни – если медицина не подведёт. Достаточно времени, чтобы сделать что-то важное.

Или достаточно времени, чтобы бежать.

От чего он бежал? От детей, которых видел раз в год? От бывшей жены, чьё лицо он уже не мог вспомнить без фотографии? От пустой квартиры на Земле, куда он возвращался только чтобы постирать вещи?

Он бежал от близости. От боли, которую она приносила. От ответственности за чужое счастье, которую он не умел нести.

В космосе было проще. В космосе были только корабль, экипаж и звёзды. Простые уравнения, решаемые задачи. Ничего личного.

Но эта экспедиция была другой. Тридцать человек на полгода в замкнутом пространстве. Он будет отвечать за каждого из них. За их жизни, их здоровье, их рассудок.

И если что-то пойдёт не так – это будет его вина.

Амар вздохнул. Отвернулся от окна.

Пора было встречать экипаж.

Сборный пункт располагался в секции B-7 – закрытой зоне, доступной только по спецпропускам. Амар пришёл первым, как и планировал. Командир должен быть на месте раньше подчинённых – это правило он усвоил ещё в академии.

Помещение было стандартным – ряды кресел, экраны с инструкциями, автоматы с кофе и водой. Ничего особенного. Ничего, что выдавало бы важность миссии.

Первым прибыл Диего Кастро.

Молодой, уверенный, с улыбкой, которая не касалась глаз. Офицер связи – формально подчинённый Амара, неформально – глаза и уши своей матери. Амар прочитал его досье; знал, кто он и откуда. Знал о маршале Кастро и её влиянии.

Это усложняло дело.

– Капитан Сингх. – Диего козырнул, протянул руку. – Честь служить под вашим командованием.

Амар пожал руку – крепко, но без лишнего давления.

– Добро пожаловать на борт, лейтенант. Как добрались?

– Без проблем. – Диего огляделся. – Я первый?

– Первый из офицеров.

Диего кивнул. Сел в одно из кресел, достал планшет. Его движения были точными, экономными – военная подготовка. Хорошая выправка, хорошая дисциплина.

Но что-то в нём настораживало Амара. Может быть, улыбка, которая появлялась и исчезала по расписанию. Может быть, взгляд – слишком оценивающий для тридцатилетнего лейтенанта.

Или, может быть, просто тень матери, которая стояла за ним.

Экипаж прибывал группами.

Сначала – научный состав. Двенадцать человек, большинство – молодые, с горящими глазами. Физики, биологи, инженеры. Люди, для которых экспедиция была шансом войти в историю.

Амар знакомился с каждым – рукопожатие, короткий разговор, оценивающий взгляд. Он искал слабые звенья, потенциальные проблемы. В шестимесячном полёте любой конфликт мог стать смертельным.

Доктор Чэнь, специалист по ксенобиологии, – спокойный, методичный, с привычкой говорить тихо и взвешенно. Хороший.

Инженер Мюррей – громкий, порывистый, с нервным смехом. Потенциальная проблема в замкнутом пространстве.

Лейтенант Аиша Рашид, инженер систем жизнеобеспечения, – молодая, компетентная, с нервной привычкой постоянно проверять свои инструменты. Будет хорошо работать под давлением или сломается первой.

Последним из учёных прибыл Рави Чакрабарти.

Амар заметил его сразу – худой, высокий, с вьющимися чёрными волосами и глазами, которые, казалось, смотрели сквозь людей. Он тащил на себе три кейса с оборудованием – не доверил грузчикам, нёс сам.

– Доктор Чакрабарти? – Амар шагнул навстречу.

Рави поднял голову. Моргнул, словно возвращаясь откуда-то издалека.

– Да. Капитан Сингх?

– Он самый. – Амар указал на кейсы. – Помощь нужна?

– Нет. – Рави прижал кейсы крепче. – Это деликатное оборудование. Детекторы направленного внимания. Мои собственные разработки.

– Понимаю. – Амар не стал настаивать. – Добро пожаловать на борт. Ваша каюта – в научном секторе, номер четырнадцать.

– Спасибо. – Рави уже смотрел мимо него – на экран с расписанием. – Когда начинается предполётная конференция?

– Через два часа.

– Хорошо. Мне нужно настроить оборудование. – Он пошёл к выходу, потом остановился, обернулся. – Капитан. Вы читали досье? Знаете, куда мы летим?

– Знаю.

– И вас это не пугает?

Амар помедлил с ответом. Что сказать? Что он боится каждый раз, когда ведёт корабль в неизвестность? Что страх – это нормально, главное – не позволять ему управлять решениями?

– Страх – это данные, – сказал он наконец. – Он говорит нам, что опасность реальна. Но он не говорит, что делать с этой опасностью. Это решаем мы.

Рави смотрел на него – долго, оценивающе. Потом кивнул.

– Интересный подход. – И ушёл, не прощаясь.

Амар смотрел ему вслед. Гений, судя по досье. Прорыв в квантовой гравитации в двадцать четыре года. Приглашение в «Призму» в двадцать семь.

И голодные глаза человека, который никогда не насытится.

Это будет интересный полёт.

Рави нашёл свою каюту – маленькую, функциональную, с койкой, столом и шкафом. Стандарт для научного персонала. Он не обратил на неё внимания – сразу начал распаковывать оборудование.

Три кейса. Шесть лет работы. Всё, что он знал о внимании Зрителей – сконцентрированное в приборах, которые он разработал сам.

Детекторы направленного внимания – официальное название. Неофициальное – «глаза наружу». Приборы, которые могли измерить не только концентрацию внимания в точке пространства, но и направление – откуда оно приходит.

Если теория Юн Ли была верна – а Рави не сомневался, что верна – его приборы могли показать, куда именно смотрят Зрители. Не просто «снаружи» – а конкретную точку в… в чём? В гиперпространстве? В измерении, которому не было названия?

Он собирался выяснить.

Рави подключил первый прибор к питанию. Экран ожил – калибровка, диагностика, настройка. Привычные процедуры, которые он мог выполнять с закрытыми глазами.

Пока прибор загружался, он думал о том, что их ждёт.

Слепое пятно. Область космоса, где нет внимания. Где никто не смотрит.

Что это значит – физически? Доктор Ли говорила о гравитационных аномалиях, о нестабильности структур, о возможном распаде материи. Но это были теории. Догадки. Никто не был там, чтобы проверить.

Они будут первыми.

Рави чувствовал, как внутри поднимается волна возбуждения – та же, что он испытывал перед каждым важным экспериментом. Голод. Жажда знания. Потребность понять, которая была сильнее страха, сильнее здравого смысла.

Мать никогда не понимала этого. Она хотела, чтобы он стал врачом – стабильная профессия, достойный доход, уважение общества. Он выбрал физику – потому что врач лечит тела, а физик понимает Вселенную.

Она плакала, когда он улетал в Беркли. Плакала, когда он получил приглашение на Марс. Плакала, когда узнала об экспедиции.

«Береги себя, бета», – сказала она в последнем сообщении. – «Возвращайся ко мне».

Он не ответил. Не знал, что сказать. Обещать, что вернётся? Это было бы ложью – он не знал, вернётся ли.

Прибор закончил калибровку. Рави посмотрел на данные – стандартная концентрация внимания для орбиты Ганимеда, стандартные векторы. Ничего необычного.

Пока.

Через шесть месяцев всё изменится.

Предполётная конференция собрала весь экипаж – тридцать человек в главном конференц-зале «Периферии». Корабль ещё стоял в доке, но системы уже работали; воздух пах новизной, стерильностью, ожиданием.

Амар стоял перед экраном, глядя на лица. Молодые, в основном – средний возраст экипажа был тридцать два года. Он был самым старшим.

– Добро пожаловать на борт «Периферии», – начал он. – Для тех, кто не знает меня лично – я капитан Амар Сингх. За двадцать лет службы я провёл одиннадцать дальних экспедиций, включая первый пилотируемый полёт к облаку Оорта. Я знаю, как выживать в глубоком космосе.

Он сделал паузу, обвёл взглядом зал.

– Но эта миссия – другая. Вы все читали досье. Вы знаете, куда мы летим и зачем. Слепое пятно – область космоса, где нет внимания Зрителей. Что нас там ждёт – неизвестно. Может быть, ничего. Может быть, ответы на вопросы, которые определят будущее человечества. Может быть – опасность, которую мы не можем предвидеть.

Тишина. Лица – серьёзные, сосредоточенные.

– Я не буду врать вам, – продолжил Амар. – Эта миссия опасна. Мы не знаем, что произойдёт с нами в зоне без внимания. Мы не знаем, сможем ли вернуться. Каждый из вас подписал согласие на участие – но если кто-то передумал, сейчас последний шанс уйти. Без последствий, без вопросов.

Молчание.

Никто не встал.

Амар кивнул – медленно, с уважением.

– Хорошо. Тогда – к делу.

Он переключил экран. Появилась схема маршрута – спираль, уходящая от Юпитера к границе Солнечной системы и дальше, в межзвёздную пустоту.

– Наша цель – область, обозначенная как «Слепое пятно Дельта-7». Расстояние – около двух световых лет от Солнца. Время в пути – шесть месяцев при максимальном ускорении. Мы будем поддерживать связь с Землёй через квантовые ретрансляторы, но по мере приближения к цели связь может ухудшиться.

– Насколько ухудшиться? – спросил кто-то из задних рядов.

– Неизвестно. – Амар не стал смягчать. – Квантовая запутанность, на которой основана связь, может деградировать в зоне низкого внимания. Мы будем отправлять отчёты ежедневно, но ответы могут приходить с задержкой или не приходить вовсе.

Тревога на лицах. Амар видел её – и принимал. Лучше знать правду заранее, чем столкнуться с ней неподготовленными.

– Теперь – распределение обязанностей. Научная программа – под руководством доктора Чэня. Ваша задача – собирать данные о физических условиях в слепом пятне, искать следы других цивилизаций, если они есть. Техническое обеспечение – инженер Мюррей. Связь и координация – лейтенант Кастро. Системы жизнеобеспечения – лейтенант Рашид.

Он перечислил остальных – коротко, чётко. Каждый должен знать своё место и свою роль.

– Вопросы?

Рави поднял руку.

– Доктор Чакрабарти?

– Каков протокол, если мы обнаружим… артефакты? Следы разумной деятельности?

Амар посмотрел на него. Голодные глаза горели – даже ярче, чем обычно.

– Документировать, не трогать, – ответил он. – Любой контакт с неизвестными объектами – только после моего разрешения и с соблюдением протоколов безопасности.

– А если объект требует непосредственного взаимодействия для изучения?

– Тогда мы обсудим это. Вместе. – Амар выдержал его взгляд. – Доктор Чакрабарти, я понимаю ваш энтузиазм. Но безопасность экипажа – приоритет. Никаких самодеятельных экспериментов.

Рави молчал. Потом кивнул – коротко, неохотно.

– Понял, капитан.

Амар не был уверен, что тот действительно понял. Но это был разговор на потом.

– Если вопросов больше нет – расходимся. Старт через четыре часа. Всем быть на местах за час до отправления.

Люди начали вставать, расходиться. Гул голосов наполнил зал.

Амар остался стоять у экрана, глядя на схему маршрута. На спираль, уходящую в неизвестность.

Шесть месяцев.

Тридцать человек.

Одна миссия.

Он был готов. Или думал, что готов.

Разница выяснится позже.

За час до старта Аиша Рашид в последний раз проверяла системы жизнеобеспечения.

Это была её работа – следить за тем, чтобы корабль дышал, пил, ел. Воздух, вода, пища. Три столпа, на которых держалась жизнь в космосе.

Она прошла по техническому коридору, сверяясь с показаниями на планшете. Давление в норме. Кислород в норме. Рециркуляция воды – в норме.

Всё работало. Всё было готово.

Так почему она не могла избавиться от ощущения, что что-то не так?

Аиша остановилась у смотрового окна. За стеклом – док, стыковочные конструкции, звёзды за ними. Обычный вид. Обычный день.

Но день не был обычным. И она – не обычный инженер на рядовом рейсе.

Она добровольно согласилась на миссию, которая могла стоить ей жизни. Зачем?

«Потому что это важно», – сказала она себе. Стандартный ответ. Правильный ответ.

Но был и другой – тот, который она не говорила вслух.

Она согласилась, потому что хотела быть частью чего-то. Чего-то большего, чем ремонт кондиционеров и калибровка фильтров. Чего-то, что имело значение.

Тщеславие? Может быть. Но какое это имело значение теперь?

Планшет пискнул – напоминание. Тридцать минут до старта.

Аиша вздохнула. Пошла обратно – к своему посту, к своим обязанностям, к жизни, которую она выбрала.

Что бы ни ждало их впереди – она была готова это встретить.

Или, по крайней мере, – притворяться готовой.

Диего Кастро сидел в каюте, глядя на экран с последним сообщением от матери.

Короткое, как всегда. Маршал Кастро не тратила слов попусту.

«Диего. Экспедиция одобрена. Ты включён в экипаж. Будь внимателен. Слушай. Запоминай. Возвращайся живым».

Ни «люблю тебя». Ни «береги себя». Только инструкции.

Он привык. С детства – только инструкции. «Делай это». «Не делай того». «Будь лучшим». «Не подведи».

Он не подводил. Никогда.

Академия – первый в выпуске. Служба – безупречная характеристика. Операции в Поясе – две благодарности, одна медаль.

Мать гордилась. По-своему – молча, скупо, через дела, а не слова.

Он знал, что она любит его. Знала это и она. Просто… они не умели говорить об этом. Не умели быть вместе – как обычные семьи, с объятиями и признаниями.

Может быть, когда-нибудь. После экспедиции. После того, как он вернётся.

Если вернётся.

Диего закрыл сообщение. Встал. Проверил форму в зеркале – всё безупречно, как всегда.

Пора было занять пост.

«Периферия» отстыковалась от Ганимеда в 14:00 по стандартному времени Союза.

Амар сидел в капитанском кресле на мостике, наблюдая за процедурой. Плавное отделение от стыковочных захватов. Короткий импульс маневровых двигателей. Корабль начал дрейфовать от станции – медленно, величественно.

Экраны показывали всё: расстояние до станции, скорость, курс, состояние систем. Зелёные огни – всё в норме.

– Отстыковка завершена, – доложил штурман, лейтенант Ковальски. – Курс проложен. Готовы к разгону.

– Начинайте разгон, – скомандовал Амар.

Гул двигателей – низкий, мощный, проходящий через корпус. Звёзды за окнами начали медленно смещаться.

Амар смотрел на них. На Ганимед, уменьшающийся в дисплеях. На Юпитер – гигант с красным глазом, который провожал их.

Прощай, знакомый мир.

Здравствуй, неизвестность.

На лунной базе «Призма» Юн Ли смотрела трансляцию отправления.

Маленький экран в углу лаборатории – единственная связь с кораблём, который уносил тридцать человек в пустоту. Она видела, как «Периферия» отделилась от станции. Как включились двигатели. Как корабль начал разгон.

Синяя вспышка пламени. Хвост плазмы, тянущийся за кормой.

Красиво. И страшно.

Юн думала о людях на борту. О Рави Чакрабарти – молодом, талантливом, голодном. О капитане Сингхе – спокойном, надёжном, несущем бремя ответственности. О Диего Кастро – сыне женщины, которая пугала её больше, чем Зрители.

Они летели в неизвестность. По её рекомендации. По её данным.

Если что-то пойдёт не так – это будет её вина.

– Они справятся, – сказала Сяо Мэй. Она стояла рядом, тоже глядя на экран.

– Ты не можешь этого знать.

– Нет. Но я могу верить.

Юн молчала. Вера не была её сильной стороной. Она верила в данные, в уравнения, в воспроизводимые эксперименты. Не в людей.

Но сейчас – только люди могли найти ответы. Люди на корабле, который уходил всё дальше от дома.

– Удачи, – прошептала она, глядя на синюю точку, исчезающую в черноте.

Корабль не мог её слышать. Но ей нужно было сказать это.

Нужно было верить.

Первая неделя прошла в рутине.

Амар установил расписание – строгое, но не жёсткое. Восемь часов работы, восемь часов отдыха, восемь часов личного времени. Регулярные собрания, отчёты, проверки систем.

Экипаж притирался друг к другу. Неизбежные мелкие конфликты – кто занял чужое место в столовой, кто слишком громко храпит в соседней каюте, кто не убрал за собой в душевой. Амар разрешал их быстро, без драмы.

Научная программа шла по плану. Рави устанавливал свои детекторы, снимал показания, строил графики. Концентрация внимания пока оставалась стабильной – они ещё не вышли за пределы «наблюдаемой зоны».

На пятый день Амар вызвал Рави на приватный разговор.

Каюта капитана была чуть больше остальных – привилегия звания. Рави сел в кресло напротив стола, скрестив руки на груди. Настороженный.

– Расслабьтесь, – сказал Амар. – Это не выговор.

– Тогда что?

– Просто разговор. – Амар откинулся в кресле. – Вы учёный. Я – военный. Разные миры. Я хочу понять, как вы думаете.

Рави молчал. Изучал его – теми же голодными глазами, что при первой встрече.

– Зачем?

– Потому что мы проведём вместе шесть месяцев. Потому что в критической ситуации мне нужно знать, как вы отреагируете. Потому что… – Амар помедлил. – Потому что я видел таких, как вы. Талантливых. Одержимых. Готовых на всё ради открытия.

– И что с ними случилось?

– Одни – совершили прорывы. Другие – погибли. Третьи – погубили тех, кто был рядом.

Рави молчал. Потом – неожиданно – усмехнулся.

– Вы прямолинейный человек, капитан.

– Я не умею иначе.

– Это… освежает. – Рави расслабился – чуть, едва заметно. – Что вы хотите знать?

– Всё. – Амар подался вперёд. – Начните с того, зачем вы здесь. Настоящий ответ, не официальный.

Рави смотрел на него. Долго. Потом заговорил – тихо, почти нехотя.

– Я хочу понять. – Он произнёс это слово так, словно оно весило тонну. – Всю жизнь я хотел понять, как устроена Вселенная. Квантовая гравитация, тёмная энергия, теория всего – я думал, что ответы где-то там, в уравнениях.

– А теперь?

– Теперь я знаю, что ответы – снаружи. – Рави наклонился вперёд, глаза горели. – Зрители, капитан. Они видят нашу Вселенную извне. Они знают то, чего мы не можем знать, находясь внутри. Если я смогу понять их – я пойму всё.

– И ради этого вы готовы рискнуть жизнью?

– Я готов рискнуть чем угодно.

Амар смотрел на него. На молодое лицо, на горящие глаза, на руки, которые слегка дрожали от возбуждения.

Одержимость. Чистая, неразбавленная одержимость.

Опасно. Очень опасно.

– Доктор Чакрабарти, – сказал Амар медленно. – Я уважаю вашу страсть. Но на этом корабле – тридцать человек. Их жизни – важнее любого открытия. Вы понимаете это?

Рави молчал. Амар видел, как что-то мелькнуло в его глазах – сопротивление? Несогласие?

– Я понимаю, – сказал Рави наконец.

Амар не был уверен, что это правда. Но разговор – хотя бы начало.

– Хорошо. Можете идти.

Рави встал. Пошёл к двери. Остановился.

– Капитан.

– Да?

– Если мы найдём что-то там… что-то, что может объяснить Зрителей… вы позволите мне изучить это?

Амар молчал. Думал о том, что они могли найти. О рисках. О возможностях.

– Если это будет безопасно – да.

– А если нет?

– Тогда мы обсудим.

Рави кивнул. Вышел.

Амар остался один. Смотрел на закрытую дверь.

Этот молодой человек принесёт либо великое открытие, либо великую беду. Третьего варианта Амар не видел.

Оставалось надеяться, что будет первое.

Вторая неделя принесла первые изменения.

Рави заметил их первым – показания его детекторов начали колебаться. Концентрация внимания, стабильная с момента отправления, стала снижаться. Медленно, почти незаметно – но снижаться.

– Мы входим в зону перехода, – доложил он на утреннем собрании. – Граница между «наблюдаемым» и «ненаблюдаемым» пространством.

– Что это означает практически? – спросил Амар.

– Пока – ничего. Мы всё ещё под наблюдением, просто менее интенсивным. – Рави вывел график на общий экран. – Видите? Линия идёт вниз, но плавно. Никаких скачков.

– Когда ожидаете резкое падение?

– Через три-четыре недели. Когда войдём в само слепое пятно.

Амар кивнул. Посмотрел на экипаж – лица были спокойными, но он видел тревогу в глазах.

– Продолжаем по плану, – сказал он. – Доктор Чакрабарти, ежедневные отчёты о показаниях. Любые аномалии – немедленно мне.

– Понял.

– Все остальные – штатный режим. Вопросы?

Аиша подняла руку.

– Лейтенант Рашид?

– Сэр, если внимание падает… что мы будем чувствовать?

Тишина.

Амар посмотрел на Рави – тот пожал плечами.

– Неизвестно. Теория предполагает возможные психологические эффекты – депрессия, деперсонализация, ощущение нереальности. Но это только теория. Никто не проверял.

– Мы будем первыми, – сказала Аиша тихо.

– Да, – подтвердил Амар. – Мы будем первыми. И мы справимся. Как справлялись с другими неизвестными. – Он обвёл взглядом зал. – Мы – команда. Это значит, что мы следим друг за другом. Если кто-то заметит что-то странное – в себе или в других – немедленно докладывайте. Мне или доктору Чэню.

Кивки. Напряжённые, но согласные.

– Собрание окончено. По местам.

Ночью Амар не спал.

Это было привычно – он редко спал хорошо в первые недели экспедиции. Слишком много мыслей, слишком много ответственности.

Он лежал в темноте, глядя в потолок. Думал о детях – Прити и Арджуне, которых он видел раз в год. О том, как они растут без него. О том, что он пропустил первые шаги Прити и первое слово Арджуна.

Он был плохим отцом. Знал это. Принимал.

Но принятие не убирало боль.

Майя – бывшая жена – однажды сказала ему: «Ты любишь пустоту больше, чем людей». Он не спорил. Не потому что согласился – потому что не знал, как объяснить.

Он не любил пустоту. Он понимал её. Пустота была честной – холодной, безразличной, но честной. С ней не нужно было притворяться. Не нужно было быть тем, кем ты не являешься.

С людьми – сложнее. Люди требовали эмоций, присутствия, внимания. Того, чего он не умел давать.

Или не хотел?

Амар перевернулся на бок. Закрыл глаза.

Тридцать человек на борту. Тридцать жизней под его ответственностью.

Ради них – он научится давать то, что нужно. Ради миссии. Ради того, чтобы привести их домой.

Если получится.

На третьей неделе Рави совершил прорыв.

Он ворвался на мостик посреди смены – взъерошенный, с горящими глазами, с планшетом в руках.

– Капитан! Вам нужно это видеть.

Амар повернулся от экрана.

– Что случилось?

– Я нашёл паттерн. – Рави подбежал к главному дисплею, подключил планшет. – Смотрите.

На экране появился график – волнообразные линии, пересекающие друг друга.

– Это показания моих детекторов за последние пять дней, – объяснил Рави. – Я искал корреляции между падением внимания и другими параметрами. И нашёл.

– Что именно?

– Внимание падает не равномерно. – Рави указал на пики и впадины. – Есть флуктуации. Небольшие, но измеримые. И они коррелируют с… – он сделал паузу, словно сам не верил. – С нашей активностью.

Амар нахмурился.

– Объясните.

– Когда на корабле происходит что-то необычное – собрание, эксперимент, даже просто оживлённый разговор – концентрация внимания растёт. Ненамного, на доли процента, но стабильно. Когда все спят или занимаются рутиной – падает.

Тишина на мостике. Все смотрели на экран.

– Вы хотите сказать… – начал Диего.

– Я хочу сказать, что они следят за нами, – закончил Рави. – Конкретно за нами. Экипажем «Периферии». Им интересно, что мы делаем.

Амар смотрел на график. На волны, которые повторяли ритм жизни корабля.

– Это точно?

– Девяносто четыре процента статистической значимости. – Рави почти светился. – Капитан, вы понимаете, что это значит? Мы – не просто наблюдаемые объекты. Мы – интересные наблюдаемые объекты. Экспедиция в слепое пятно привлекла их внимание. Они хотят знать, что мы найдём.

– Или они смотрят, как мы погибнем, – сказала Аиша тихо.

Рави осёкся. Посмотрел на неё.

– Возможно, – признал он. – Но… какая разница? Главное – они смотрят. Это значит, что мы можем влиять на их внимание. Понимаете? Если мы будем делать что-то достаточно интересное…

– Достаточно, – перебил Амар. – Доктор Чакрабарти, это важное открытие. Включите его в отчёт для Земли.

– Но…

– Это приказ. – Голос Амара был твёрдым. – Мы здесь не для того, чтобы ставить эксперименты на Зрителях. Мы здесь, чтобы найти информацию и вернуться живыми. Не забывайте об этом.

Рави молчал. Амар видел, как что-то мелькнуло в его глазах – разочарование? Обида?

– Понял, капитан, – сказал он наконец.

– Хорошо. Продолжайте наблюдения. И… – Амар чуть смягчил тон. – Хорошая работа. Это важные данные.

Рави кивнул. Вышел – быстро, не оглядываясь.

Амар смотрел ему вслед. Думал о том, что только что произошло.

Зрители следили за ними. За экспедицией. За интересной экспедицией.

Это было хорошо – значит, внимание не полностью ушло.

И плохо – потому что теперь Рави знал, как его привлечь.

На исходе четвёртой недели связь с Землёй начала сбоить.

Первые признаки – задержки в ответах. Сообщения, которые приходили не полностью. Слова, обрезанные на середине.

Диего бился над проблемой сутки – перенастраивал ретрансляторы, проверял квантовые пары, запускал диагностику. Ничего не помогало.

– Это не техническая проблема, – доложил он Амару. – Квантовая запутанность деградирует. Сами частицы теряют когерентность.

– Из-за низкого внимания?

– Вероятно. – Диего пожал плечами. – Теория доктора Ли предполагает, что внимание Зрителей стабилизирует квантовые состояния. Без него – декогеренция ускоряется.

– Сколько у нас времени?

– При текущей скорости деградации – две-три недели до полной потери связи.

Амар кивнул. Это было ожидаемо – но от того не легче.

– Удвоить частоту отчётов. Всё важное – отправлять немедленно. Пока можем.

– Понял.

В тот вечер Амар записал личное сообщение. Не для штаба – для детей.

«Прити, Арджун. Это папа. Я знаю, что редко пишу. Знаю, что редко вижусь с вами. Но я хочу, чтобы вы знали – я думаю о вас. Каждый день. Каждый час.

Я сейчас далеко – очень далеко. Там, где даже сообщения приходят не всегда. Но я вернусь. Обещаю.

Берегите маму. Берегите друг друга.

Я люблю вас».

Он отправил сообщение. Не знал, дойдёт ли.