Читать книгу Оливковая история - - Страница 3

Песочный конверт лежал все на том же комоде оливкового цвета, заставляя Соню хаотично перемещаться по комнате, нервно теребя в руках резинку с гладкими бусинами, напоминавшими четки. Она передвигала шарики между пальцев, стараясь немного успокоить себя этими движениями, но внутри уже назревала буря. Нет, Софию не тревожил тот факт, что Александра, возможно, являлась ее сводной сестрой, она снова боялась внутреннего осуждения, представляя какой гнев вызвал бы ее поступок, ее беспардонное любопытство, с которым она нагло и бесцеремонно влезла в ЕГО тайну. «Может, просто выбросить шершавый конверт, удалить номер Алексы и стереть из памяти тягостную информацию?! – перебирала она варианты. – А может, отец просто не успел рассказать мне об этом, но хотел, чтобы мы встретились. Может он желал унести этот секрет в могилу, а я, как всегда, все испортила, оказавшись в ненужное время в неправильном месте… Может… Может… Может!» Соня была близка к истерике, когда схватила плотный конверт и отчаянным рывком достала фотографию. Этого снимка София не видела раньше… Он улыбался и пронзительно голубые глаза были наполнены доброй печалью, но не холодом… Нет! Так отец не смотрел на нее никогда! Но сейчас от этого взгляда на глянцевом снимке веяло сожалением и нежностью, как будто он говорил ей: «Прости, что так вышло…» По щекам маленькой девочки, заключенной во взрослое изуродованное тело, вновь бежали горячие ручьи обиды, оставляя темные круги на песочном конверте.

Уснуть в эту ночь ей не удалось, ведь горечь воспоминаний, злость на саму себя, недопонимание и даже зависть снова поселились в беспокойной душе Софии, заставив встречать прохладное раннее утро на пляже, укутавшись в махровый плед и прячась от неприятного ветра, приносившего соленые капли и мелкий песок. Ее бессонную голову вновь не покидали тревожные мысли и сомнения – один и тот же человек изображен на снимках, или этих мужчин объединяет только внешнее сходство? На фотографии Алексы черты отца казались мягкими, улыбка – ласковой, а взгляд – заботливым и любящим, но со всех хранившихся у Софии карточек смотрел холодный и безразличный человек.

Терзая свое сознание, Соня представляла, как отец держал на руках маленькую Алексу, искренне радуясь ее появлению, как вел ее в детский сад, как играл с ней и смеялся, как целовал ее нежные щеки и гладил своей большой ладонью по светлым волосам любимой дочери. «Все дело в его отношении! В чувствах!» – снова заплакала во весь голос Соня, пользуясь тем, что кроме темно-синей волны ее никто не услышит, поскольку в столь ранний час бескрайняя песчаная полоса была пустынна и пасмурна.

Только когда на пляже стали появляться первые отдыхающие, девушка побрела в сторону дома, таща за собой грязный плед и старые текстильные кеды, безуспешно смахивая прилипшие к заплаканному соленому лицу мелкие песчинки.

После горячего душа и завтрака Соня забралась под теплое одеяло, наглухо закрыла плотные жалюзи, создав иллюзию ночи и, вдоволь наревевшись, наконец крепко заснула. И лишь к обеду ее разбудил несвоевременный телефонный звонок, ответив на который, она уже собиралась снова спрятаться в своей темной берлоге, когда на экране отобразилось сообщение от контакта, звонка которого, еще несколько дней назад, София ждала с нетерпением, но не сегодня…

Гнев – самая взрывоопасная эмоция, и в сложившихся условиях разбитое сердце не в силах было его игнорировать, желая избавиться от ненавистного послания и всех событий, связанных с похожей на нее девушкой Александрой, но дрожащие пальцы предательски нажали на значок с маленьким конвертом, обнажив его содержимое: «Соня! Я должна сказать тебе, что у меня прекрасный отец! Любящий, заботливый, участвующий в каждой минуте моей судьбы – это муж моей мамы, а человек на фотографии… Я не знаю его… Точнее сказать не знаю какой он был, ведь видела его всего лишь дважды. Первое сентября – несколько неловких минут он держал меня за руку, провожая в первый класс и даже не представляя, что следующая наша встреча случится только накануне его смерти, когда впервые за долгие годы он позвонил и пригласил в свою маленькую квартиру в старой пятиэтажке. Мы говорили… О его родителях, родственниках и их судьбах, но ни слова обо мне. Но я ждала других эмоций и так хотела услышать слова сожаления, увидеть в его глазах гордость за мои успехи, к которым он не имел ни малейшего отношения, почувствовать хоть что-то, кричащее о том, что я его дочь! Мы были слишком чужие… Лишь после его смерти я вдруг осознала, что он просто не смог, но хотел… Хотел переступить через гордыню, признать свои ошибки, возможно даже обнять… Иначе не позвал бы меня спустя столько лет. А я не поняла его порыв, не помогла раскрыться, не узнала истинных причин его одиночества, позволив завладеть моим сердцем такой же бесчувственной гордыне. Коварная обида и горький вкус несправедливости закрыли на замок отзывчивую сторону моей души. Теперь больше нет человека с фотографии, но боль и чувство вины не отпускают меня со дня его смерти. Пожалуйста! Расскажи мне свою историю с отцом и, возможно, узнав его немного больше, я смогу простить нас обоих».

Соня плакала… Беззвучно и страшно, ощущая раскаленные тиски, сжимающие ее внутренности, освобождая место для зверского чувства сожаления и негодования от того, что уже ничего нельзя исправить! Осталась только холодная гранитная плита, очки с треснувшим стеклом, старый клен у кирпичной пятиэтажки и горькие воспоминания…

Долгие годы коварный лабиринт судьбы рисовал траекторию двух дорог, отметив их точку пересечения на станции барселонского метро «Fontana», несмотря на то что сестры много лет прожили всего в нескольких автобусных остановках друг от друга и, скорее всего, ни единожды качались в одном вагоне Московского метрополитена, но их взгляды встретились только сейчас, когда ушел из жизни человек с фотографии, и настало время откровений. Именно здесь и сейчас теплый ветер Кастельдефельса развеет отголоски необоснованной ревности, недосказанности и недопонимания, а ласковая волна Средиземного моря залижет каждую молекулу боли, охлаждая жгучие девичьи слезы.

Выбравшись из темной берлоги и умыв разгоряченное лицо ледяной водой, София в ответном сообщении указала свой адрес, дополнив его лишь одной короткой фразой: «Я жду тебя в любое время». Ждать пришлось не долго и уже к вечеру следующего дня, теперь уже не просто похожие девушки, а сводные сестры, договорились о встрече, исход которой невозможно было предугадать, ведь обе настроились на решительный и откровенный разговор. Им больше нечего было скрывать, в чем-либо сомневаться и бояться осуждения и возможного гнева человека с фотографии. Нервно обдирая тонкую кожу на пальцах, Алекса наблюдала за бегущей полосой и названием остановок, пока пыльный маршрут с номером AMB L95 медленно приближал ее к волнительной беседе. София же беспокойно расхаживала по периметру автобусной станции, вглядываясь в лица высаживающихся пассажиров, пока наконец не увидела знакомый силуэт.

Апельсиновый сад встретил сестер ненавязчивым ароматом, а прохлада осеннего вечера гостеприимно проводила их в дом, позволив уютно расположиться в комнате, где за стеклянными дверцами шкафов хранились медали, значки и фотографии – все то, с чего могла бы начаться длинная история, повествующая о том, как две девушки, рожденные от одного человека и долгие годы не подозревавшие друг о друге, чуть меньше месяца назад встретились в вагоне барселонского метро…