Читать книгу Комната №6 - - Страница 4

Холодное осеннее солнце, пробивавшееся сквозь сетку на окне, на следующее утро казалось подделкой – тусклой, безжизненной проекцией. Ночь прошла в тревожном, поверхностном сне, где чёрные кошачьи глаза с раскраски сливались в темноте с круглыми циферблатами часов, показывающих невозможное время. Сергей проснулся с тяжёлой головой и неясным беспокойством, которое не смог развеять даже ледяной душ в конце коридора.

В кабинет Громова вызвали ровно в девять. Врач сидел за своим безупречным столом, и в лучах утреннего света выглядел ещё более отточенным и неумолимым, словно прибор, только что извлечённый из стерильной упаковки. На столе, кроме привычных папок, лежали одинокий пластиковый пропуск на шнурке и тонкий планшет.

– Вы хорошо отдохнули, господин Лебедев? – спросил Громов, не предлагая сесть. Тон был профессионально-вежливым, но без капли обыденного человеческого интереса. Вопрос протокола.

– Вполне, – коротко ответил Сергей, предпочитая стоять. Чувствовал себя лабораторной мышью перед началом эксперимента, и поза «смирно» давала иллюзию контроля.

– Прекрасно. Тогда перейдём к делу. – Громов придвинул к себе планшет, провёл по экрану. – Я составил график и условия вашего доступа в экспериментальное крыло, или, как его называют между собой сотрудники, крыло «Альфа». Там, как вы знаете, находятся шесть пациентов. Не самых опасных, но… самых сложных. Их реальность настолько герметична, что стандартные методы терапии не работают. С врачами не говорят. Видят в нас часть системы, которую их сознание отвергло.

Поднял взгляд, и в прозрачных глазах вспыхнула холодная искра чего-то, что можно было принять за интеллектуальный азарт.

– Но писатель… Писатель – это иная категория. Летописец. Соучастник нарратива. В каждом из них живёт история, которая требует рассказа. Полагаю, они смогут увидеть в вас не надзирателя, а единственного слушателя. Того, кто способен их услышать. Или, по крайней мере, создать такую иллюзию.

Сергей кивнул, чувствуя, как в груди загорается знакомое пламя – смесь азарта, праведного гнева и профессионального любопытства. Это была его стихия. Проникнуть в чужую вселенную, разговорить, расшифровать.

– Я готов, – сказал твёрдо.

– Ваша готовность – лишь первый шаг, – Громов отложил планшет и взял в руки пластиковую карту. Простая, матово-чёрная, без надписей, только с магнитной полосой и крошечным чипом. – Это ваш пропуск. Он открывает все двери в крыле «Альфа». Кроме одной. Комнаты номер шесть.

– Почему не шестая? – тут же спросил Сергей.

– Потому что пациент в комнате шесть не участвует в программе. Его состояние… требует абсолютной изоляции. Даже иллюзия контакта может быть для него губительна. – Громов произнёс это с такой конечной интонацией, что возражать было бессмысленно. – Ваша задача – остальные пять. Встречи по индивидуальному графику, в присутствии наблюдателя – медсестры Марины. Никаких диктофонов, никаких скрытых камер. Только ваш блокнот, ваша память и способность к эмпатии. Вы фиксируете их истории. А я, на основе этих данных, корректирую терапевтический подход. Симбиоз, как я и говорил.

Протянул карту. Сергей взял. Пластик оказался холодным и неожиданно тяжёлым.

– Однако есть нюанс, – продолжил Громов, и в голосе появилась лёгкая, почти неуловимая издевка. – Система безопасности. Пропуск активируется биометрически. Только ваши отпечатки пальцев откроют двери. Во избежание… неприятных инцидентов.

Сергей замер, сжимая карту в пальцах. Лёд пробежал по позвоночнику.

– Биометрически? – не смог скрыть удивления. – Как вы… Успели взять отпечатки? Я не проходил никаких процедур.

Громов откинулся в кресле, сложив пальцы. На лице промелькнуло что-то, что могло быть улыбкой, если бы его мышцы были приспособлены для такого выражения.

– Административные процедуры, господин Лебедев, – произнёс он мягко. – Когда вы вчера передавали свои документы, на них остались… следы. Современные сканеры весьма чувствительны. Кроме того, – слегка кивнул в сторону дверной ручки, стальной и блестящей, – в «Саните» заботятся о безопасности. Пассивное сканирование – обычная практика. Надеюсь, это не нарушает ваших представлений о приватности?

Наглая ложь. Или полуправда, обрамлённая бюрократическим жаргоном. Сергей почувствовал, как щёки слегка загораются от гнева и беспомощности. Его обвели вокруг пальца. Исследовали, не спрашивая разрешения. Уже внесли в систему.

– Это… необычно, – смог выдавить он из себя, понимая, что протестовать сейчас – значит сорвать всю операцию.

– В «Саните» много необычного, – парировал Громов, словно эхом повторяя вчерашние слова Марины. – Вы же стремитесь к глубине. Глубина часто требует нестандартных инструментов. Карта активирована. Марина встретит вас у входа в крыло «Альфа» через час. Удачи в первом погружении.

Откровенное указание на выход. Сергей кивнул, сунул карту на шнурке в карман куртки и вышел, стараясь, чтобы шаги звучали уверенно.

Шёл по коридору, сжимая в кармане холодный пластик. Ключ от всех дверей. Фраза звучала в голове и торжествующе, и зловеще. Ему дали то, чего он хотел. Полный доступ. Но способ, каким это было сделано, отнимал у дара всю прелесть. Это был не выигрыш, а обмен. Его свобода действий в обмен на биометрические данные, на полную идентификацию в этой системе. Чувствовал себя не исследователем, взломавшим замок, а лабораторной крысой, которой ввели чип для отслеживания.

Час спустя он стоял перед массивной металлической дверью в дальнем конце главного корпуса. Над дверью горела тусклая лампа, рядом на стене висела табличка «Крыло А. Доступ по спецпропускам». Марина уже ждала, прислонившись к стене. В свете лампы её лицо казалось ещё более усталым, а глаза – ещё глубже.

– Получили ключ? – спросила она просто.

Сергей молча показал карту.

– Тогда начнём. – Выпрямилась и подошла к двери. Рядом с косяком – тёмный, почти незаметный сканер. – Приложите карту, а затем большой палец к круглому индикатору.

Последовал инструкции. Карта была считана с тихим щелчком. Крошечный экранчик рядом засветился зелёным: «SCAN PRINT». Прижал палец. На долю секунды под подушечкой вспыхнул холодный красный свет, сканируя уникальный узор. Раздался мягкий, но глубокий щелчок замка.

Дверь отъехала в сторону, как в сейфе.

За ней открылся коридор, резко контрастирующий с остальной больницей. Уже, ниже, стены окрашены не в жёлтый, а в глухой, поглощающий свет серый цвет. Полумрак. Воздух неподвижный, пропахший старыми книгами, пылью и чем-то ещё – сладковатым, лекарственным запахом, смешанным с запахом человеческого пота. По обе стороны тянулись одинаковые, массивные двери тёмного дерева. На каждой – только номер, выжженный или выбитый на табличке: 1, 2, 3, 4, 5. И в самом конце, упираясь в тупик, – дверь номер 6.

Напротив каждой двери, на стене, висело небольшое зеркало в простой железной раме. Искажённые, тусклые отражения глубин коридора множились в них, создавая ощущение ловушки, бесконечного повторения.

– Добро пожаловать в лабиринт, – тихо, почти шёпотом, сказала Марина, шагнув внутрь. Её голос поглотила мягкая акустика коридора, лишённая эха.

Сергей переступил порог. Дверь за спиной тут же плавно и бесшумно закрылась, снова щёлкнув замком. Звук был окончательным.

Он был внутри. С ключом от всех дверей в кармане. С отпечатком своего пальца в системе. И с внезапно нахлынувшим, совершенно иррациональным чувством, что дверь сзади не откроется снова, пока кто-то другой – тот, кто контролирует систему – не захочет этого.

Взгляд скользнул по ряду тусклых зеркал, где собственное отражение дробилось и уходило в серую даль. Ключ от всех дверей. Но впервые задумался: а ключ от какой двери был у него в руках на самом деле? От дверей пациентов? Или от двери той клетки, в которую он только что вошёл?