Читать книгу «Три кашалота». Ступени Пика светлячков. Детектив-фэнтези. Книга 23 - - Страница 1

I

Выслушав краткое сообщение начальника оперативно-аналитической службы «Сократ» полковника Халтурина, генерал ведомства по розыску драгоценностей «Три кашалота» Георгий Бреев встал из-за стола.

– Благодарю вас, Михаил Александрович, и, пожалуйста, присаживайтесь. – Он посмотрел в сторону окна с видом на Кремль и, разворачиваясь к нему, на ходу произнес в сторону одного из офицеров, который довольно вяло, однако первым поднял руку, согнутую в локте и ходящую туда-сюда как на расшатанных шарнирах. – Слово предоставляется капитану отдела оперативно-сравнительного анализа «Оса», временно исполняющему и обязанность начальника службы верификации расследований общедоступной категории «Оверлок» Жеванцову.

Капитан, уткнувшись куда-то перед собой, поднялся также довольно неспешно, перебирая бумаги на столе, и Халтурин, глядя уже в спину генерала, его поторопил:

– Прошу вас начать по возможности с главного, Сергей Миронович, мы все вас с нетерпением ждем!

– Слушаюсь!.. – Бумаги продолжали шуршать. Жеванцов, желая достать один листок, уже вынул его наполовину, потом передумал и, бросив его, выпрямился. – Скажу своими словами и не обещаю, что получится кратко! – начал он.

– Хорошо, хорошо!..

– Главным здесь, товарищ полковник, можно считать целый ряд аспектов. Это, как вы уже сообщили, поставленная перед нашим ведомством «Три кашалота» задача внести ясность в отношении ряда убитых граждан, которых объединенная цифровая система прокуратуры и следственного комитета обозначила фигурантами в прошлом уже сданных в архив уголовных дел. Если конкретно, то виртуально поднятые нашей «Осой»» дела выстраивают список фигурантов из энтомолога и сводника Шуршина, психически больной Хиждяковой, истязавшей себя ритуалами пирсинга и, в конце концов, как выясняется, убившей своего мужа. Сегодня в этот список мы вносим также убитого клирика Демьяна Муравьедова, в миру батюшки Доминиана. Первый, то бишь Шуршин, полгода тому назад освободившийся из мест заключения по «удо», то есть досрочно, на днях принял участие в состязании альпинистов-пауков, взобрался на «Пик светлячков» в Уграйских горах и там вдруг зверски себя растерзал, будто охваченный той же болезнью, что и Хиждякова, которая уже неоднократно в результате изощренного суицида поражала себя холодным оружием или принимала смертельные дозы опасных снадобий. Об этом мой отдел был проинформирован службой «Сократ». При этом мозг центральной цифровой системы «Сапфир» указал на то, что именно объединяет всех этих только что умерших фигурантов: жизнь каждого из них в разной степени, но имела явную привязку к так называемым пирсингам – украшениям и прикалыванию их к разным частям человеческого организма. Одни торговали своими ювелирными цацками и участвовали в бизнесе пирсинга, другие стали его пациентами или жертвами. Одними из жертв явились обвиненные в зале суда в попытке хищения коммерческих секретов, явившихся вещественными доказательствами в хранилище полицейского участка, жена и дочь убитого при задержании в своей квартире адвоката Валериана Крачковского. Сам он специализировался на защите обездоленных детей, а также подвергшихся ограблению или насилию выпускниц детских домов. Он имел имидж адвоката с кристально чистой репутацией, но при задержании оказал яростное сопротивление, ударился головой об угол своего письменного стола и умер. Жену и дочь увезли из зала суда, и больше их никто не видел. Однако «Сапфир» подозревает, что адвоката подставили, суд инсценировали, а жену и дочь, не подозревающих о подлоге, где-то содержат, как ссыльных либо заключенных. Как нам доложил товарищ полковник, – продолжал Жеванцов, – коллеги из следственного комитета заинтересованы в том, чтобы были найдены данные, реабилитирующие адвоката Крачковского. Поставив эту задачу перед «Сапфиром», мой отдел получил распечатку реконструированной цифровым мозгом отдела «Кит-Акробат» рукописи о первом золотодобытчике России Иване Протасове. В одном из вариантов его жизнеописания, хранящихся в архивах, рассказана история спасения жены и дочери несправедливо обвиненного и подвергшегося опале соратника Петра I барона Гаврилы Осетрова. Он тоже умер по навету на него и вторжению в его дом сатрапов разгневавшегося императора, которые выволокли его во двор, где он поскользнулся о ледяную корку и ударился виском об угол крыльца собственных пенатов. Анализ аналогии, связывающей страсти времен, в которых в этом плане ничего не меняется, по мнению «Сапфира», может ускорить получение нами ответов на некоторые вопросы, разложив по полочкам отдельные нюансы прошлого и настоящего.

– Да, эти две истории в самом деле в чем-то близко схожи! – заметил Халтурин, постукивая жесткими пальцами по крышке стола, одновременно мелкой дробью барабанных палочек подгоняя Жеванцова.

– Так точно, похожи! – громко апеллировал не столько Халтурину, сколько в сторону генерала, стоявшего у окна, капитан. – Вторая главная сторона проблемы, – дальше говорил он, взяв листок и глядя в него, – это то, что в деле адвоката Крачковского фигурируют некие изъятые следствием материалы, свидетельствующие о теоретической и проверенной на практике возможности вернуть девушкам, подвергнувшимся сексуальному насилию, их девственную чистоту, а также старый ларец, инкрустированный драгоценными камнями и золотом разных цветовых оттенков и проб, также с украшениями. Подобные предметы фигурируют и в истории жизни золотодобытчика Ивана Протасова, причем как раз указанного периода, когда он принял участие в спасении вдовы и дочери опального барона Осетрова. Дочь барона Наталку ее преследователь, инспектор крепостей майор Бецкий долгое время содержал как наложницу путем шантажа, объявляя окружавшим его, что собирается жениться на этой девице, в то время как она любила другого, близкого соратника Ивана Протасова Луку Саломатина. В материалах Крачковского находим запись о возможности возвращения, так сказать, женского достояния в состояние девственного, в том числе благодаря некому снадобью каких-то чудесных пчел, а также ритуалу украшения с их расположением на человеческом теле, иначе говоря, благодаря тому же пирсингу. Далее… – Жеванцов взял из своей кипы бумаг очередной листок. – «Сапфир обратил внимание на то, что, как подчеркнуто в рукописи, одни самоцветы бывают потухшие, а другие живые… Акцентировал внимание на некоей энергии жизни и смерти и что ее несут в себе не только те камни, которые побывали в руках людей, уже ограненные и вызвавшие восхищение, зависть или ненависть, но также и свежие, только что добытые самоцветы! «Иной самоцвет или самородок, – сообщается в летописании одним из восточных владык Уграйской долины, которую во времена императрицы Анны Иоанновны впервые исследовал Иван Протасов, – живет среди людей столетия, и ему, как иному золоту, дана сила возродить в человеке утерянную силу и славу, дать младенцу путь мудреца, обратить старого в новорожденного, превратить поруганную невинность в девственность, а искалеченного судьбой – в полноценного человека! Я владею тайной и о том, – говорил владыка, – каким образом в любом потухшем и мертвом камне или золоте на царской короне возродить их силу, простолюдина превратить в дворянина, мечтающую о принце однажды представить королевой, а отравленному укусом змеи удвоить его энергию. Ибо каждый из нас, – внушал он Протасову, – хочет править судьбами, направляясь к вершине истин, либо врачевать и прослыть пророком, либо фиксировать события и явления мира так, чтобы свое имя прославить в веках! Однако при этом, – выделяет «Сапфир» из того же монолога, – корону на голову монарха надевает достойный священнослужитель, вознося прегрешения и грехи коронованного сквозь себя к небесам. Но если кто-то сам возложил на себя корону, миновав данный канон очищения самоцветами, тот рискнул наслать на себя многие беды!..»

– Сергей Миронович, вы все это посчитали важным изложить нам для того, чтобы нами сегодня была выполнена производственная программа по выявлению причин преступлений и поиску драгоценностей? – спросил Бреев, подойдя к Жеванцову и встав рядом.

– Виноват, – стоя ровно, повернул тот аккуратно и коротко остриженную голову на статных плечах, напрягая сильную шею, – но «Сапфир», как честный цифровой помощник, полагаю, не отказался бы разделить ответственность за результат работы вместе с отделом верификации расследований, да и с другими службами, ведь прежде всего именно он создает виртуальную ситуацию, которую все руководители затем вынуждены худо-бедно представить в анализе аналогичного свершенному наяву криминального фактора!

Бреев усмехнулся извергнувшемуся красноречию словно оправдывающегося экзаменуемого и покачал головой. «Не достает еще, – подумал он, – чтобы я предстал здесь банальным экзекутором с зачеткой в руках, вызывающим страх и панику, а не ускорение работы мозгов в заданном векторе поставленной задачи!..»

При этом ни один мускул на его благообразном мужественном лице не выдал ни на йоту мыслей сомнений или критики. Глаза его сияли кристальной чистотой, и прочитать в них было ничего невозможно. Он это знал, как и то, что, посмотрись он сам в это мгновение в зеркало, тоже не угадал бы ни единой собственной мысли. В своем хорошем камуфляже все они жили в нем очень глубоко, а на поверхность поднимала их только вынужденная мера руководить и обязательно добиваться только позитивного результата.

Он знал, что план выполнен будет, об этом знали и все собравшиеся на совещание руководители служб «Кашалотов». Но в каждом, казалось, жила надежда, что основной груз работы на себя возьмет кто-то другой, да хотя бы тот же капитан Жеванцов, за которым отстоять позицию за всех сразу – не заржавеет в любых обстоятельствах. Кроме того, он был въедлив в деталях и досконально пережевывал все попадавшие ему в руки материалы.

– Вижу, настроение с утра не задалось, а значит, рабочему дню быть трудным!.. – заключил Бреев громко, но спокойно. Никто не возразил. Был первый рабочий день после пережитого праздника золотой отрасли, тринадцатое число и пятница. – Ну, хорошо, так и быть, – приняв корпоративное настроение, принял он решение, – прошу сейчас всем разойтись по отделам и, вдумчиво подготовив отчеты, безо всяких там словесных ухищрений и не спеша переслать мне на почту. Я просмотрю…

– Не спеша, но и не мешкая! – строго добавил, послав по кругу каждому часть от своего, быстро состроенного сурового взора Халтурин… – Товарищи офицеры!..

Все встали и вышли из кабинета.

За дверью Халтурин задержал Жеванцова.

– Давай-ка, Сергей Миронович, на этот раз кратко… Объясните мне, как ко всему вами сказанному можно привязать роль убитого священнослужителя Доминиана Муравьедова? Какое отношение может иметь к пирсингу лично он?.. Да, у него пропал ряд украшенных камнями икон, но ведь и только…

– Никак нет! Речь идет об украшениях, которые в последние годы стало вновь модным приносить прихожанам в храмы, снимая с себя серьги, кулоны, кольца и прочее. Думаю, убийство напрямую касается тех, кто хотел похитить не столько драгоценные образы иконостаса, сколько те из украшений, которые в ритуале пирсинга проявляют свою сакральную силу.

– Этому тоже есть аналог в летописании о Протасове? – спросил Халтурин уже у лифта, где они должны были разойтись по своим кабинетам.

– После своего избавления от майора Бецкого, бежав из Причебаркульской крепости, вдова и дочь барона Осетрова, благодарно молясь в домашней церкви Ивана Протасова за избавление от несчастий, тоже сняли с себя имевшееся золото и каменья и повесили на икону…

– Вот что, товарищ капитан, – сказал Халтурин. – Пока что там да как, берите вновь эту рукопись о Протасове и проштудируйте еще раз, да как следует! Может, и впрямь это поможет нам быстрее прийти к искомому результату.

Жеванцов хотел было возразить, но Халтурин, предвидя это, устало отмахнулся и тяжело нырнул в неслышно открывшуюся перед ним дверь лифта.