Читать книгу «Три кашалота». Ступени Пика светлячков. Детектив-фэнтези. Книга 23 - - Страница 2

II

Выйдя из лифта и пройдя по коридору к себе в кабинет, куда он зачастую приглашал коллег на совещания, Халтурин, памятуя, что встреча у генерала прошла несколько скомкано, еще раз прокрутил в голове утренний доклад и за неожиданной реакцией Бреева закончить совещание, по сути его не развив, усмотрел посланный в свой адрес серьезный укор.

Ему тут же, как недавно и Жеванцову, захотелось сослаться если не на «Сапфир», поскольку железный мозг снес бы обиду и от него, то хотя бы на то же затруднение быстро включиться в работу после праздника или на те же приметы тяжелого дня: тринадцатое августа и пятницу. Это, разумеется, вовсе не означало, что один раз в семь дней все должно идти наперекосяк, но все же в «несчастливые» дни, когда они выпадали в календаре, – хорошо, что довольно редко, – и впрямь казалось, что данная «рабочая смена» должна пройти труднее любой из обычных.

При всем этом генералу следовало бы учесть, что с вечера он отправил в «Сократ» одно задание, а с утра попросил срочно подготовить офицерский состав к совещанию по совершенно иному делу… Хотя… кое-какая связь между ними уже обозначилась. Да… Вот поэтому-то Бреев, вероятно, и остался недоволен работой, справедливо посчитав, что объединить вчерашнее и сегодняшнее уголовные дела по условно общим признакам можно и за час… Странно, но отчего же сам он, Халтурин, не заметил в этих делах общих нюансов?!..

Итак, что тут имелось общего?..

Он со вздохом пододвинул к себе сложенную в тонкую кипу пачку цифровых документов, расшифрованных умной программой компактного принтера, и представил, как бы его компьютер, сделав ему такой подарочек, язвительно произнес: «Примите, Михаил Александрович, со всем почтением! Назвались груздем, так полезайте в кузов!»

– Ишь, груздем! Еще и умничает! Не хватало, чтобы искусственный разум диктовал мне тут, что да как! Тоже мне, нашли студента!.. Погоди!.. Груздев… Ах, ну да!.. – Он взял верхний лист с краткой описью тем в ворохе принтерной распечатки. Дело о злоупотреблениях в тюрьме полковника Роберта Груздева из системы исполнения наказаний «Светляки» со вчерашнего вечера являлось главным и казалось неординарным и ярким. На зоне отбывали сроки исключительно бывшие работники засекреченной стройки. Каждый из них засветился на правонарушении по своей статье, но в отдельную проблему были выделены дела будто бы сошедших с ума осужденных матерей. Кто-то продал ребенка злодеям для вывоза их за границу, кто-то даже в сексуальное рабство, а кто-то для опытов в лабораторию тому самому садисту энтомологу Михелю Шуршину. Мало ему, что он проводил опыты с насекомыми, наблюдая, как пауки пожирали друг друга в банке, так еще мучил детей, как какой-то дикий папуас, закаляя их болью от укусов всякой ядовитой ползучей мелюзги!..

Да, да, это тоже входит в то общее, что роднит вчерашнее и сегодняшнее дела, – согласился Халтурин. – Ведь тот же любитель пауков и тараканов связан с бизнесом массажно-лечебного пирсинга, привозя из-за границы украшения экзотических стран и разных членистоногих; их сажали людям на разные точки их членов, заставляя впиваться, как это делают во время пиявочной терапии. И видов этих пирсингов уже десятки! Для ушных раковин, губ и бровей, носа, языка и подбородка, щек, пупков и стыдно сказать еще чего!.. Тьфу!.. Мерзость!.. Представишь, и уже пробирает! Тошно!.. Но хуже всего, когда такой вот, с позволения сказать, массаж с пирсингом, приправленным пиром вампиров, используется в целях не только сексуальных услуг, как допинга к страсти, но и управления психикой, развращения чистых сердец!.. Да, да, да, именно!.. Именно это является причиной гибели адвоката Крачковского, специализировавшегося на защите обездоленных и подвергшихся насилию выпускниц детских приютов… Цепочка соединяется!.. Но это не все: адвокат умирает от укуса невесть откуда взявшегося в его портфеле опасного гигантского паука!.. Засовывает руку в портфель, разражается воплем, трясет окровавленным пальцем, брызгает кровью и на глазах изумленной публики оступается на скользком полу и от удара виском об угол письменного стола умирает. Свидетели, бывшие при задержании адвоката, увидели, как по телу несчастного полз крупный бледно-желтый скорпион!.. Анализ показал, что его яд не был смертельным, а значит, убивать его не хотели, но склонить к смене адвокатской позиции явно могли. Запугивали, видимо, не раз. И, наверное, неслучайно с помощью насекомых, с которыми у него, возможно, были давние счеты, может быть с детства, когда нанесенная травма остается в душе ребенка на всю жизнь… Но это слишком, слишком!

Халтурин себя осадил и, взяв ручку, стал чертить схему связей всех фигурантов, включая персонажей минувших веков с похожими ситуациями в их реальной и, в определенной степени ввиду реконструкции и симуляции событий, также виртуальной жизни. Но затем он скомкал бумагу и, велев сделать схему самой программе, увидел следующую, связующую события и ситуации картину. Крачковский имел ларец самоцветов, которые, вероятно, несли в себе не только дорогие караты и чистоту уникальных сингоний, но, возможно, имели также сакральную силу; о таковой говорил Ивану Протасову Абдулкарим хан.

Цифровой мозг «Сапфира» очень быстро связал самоцветы Крачковского с украшениями, похищенными из храма вместе с иконой. А затем связал и гибель отца Доминиана, считавшегося убитым случайно из-за иконы в своей обители, с неким, пока неизвестным, но виртуально нашедшим свое место на цифровой схеме «Сапфира» заказчиком его убийства.

На схеме вышедшие от батюшки стрелки вдруг пошли к заключенным; но храм стоял в Уграе, и, значит, Доминиан окормлял секретное заведение отбывания наказаний. На исповеди от заключенных он мог узнать то, что насторожило, даже испугало убийцу и заставило его немедленно действовать.

Тут Халтурин, что-то вспомнив, покопался в бумагах и вынул листок, где информировалось о том, что в тюрьме некоторые женщины, которые были настроены против детей и тем более родов, вдруг стали беременеть и рожать… Этот фактор объясняли воздействием проповедей батюшки на душу и женское подсознание… Подняв голову на экран, Халтурин увидел, что «Сапфир» связал это явление с тем, что первоначально на женщинах имелись украшения с камнями, которые имели свойство воздействовать на их психику так, что в детях они видели преграду к собственным удовольствиям, но потом, кто продал либо обменял их, освободился от этого недуга и излечился; а кто-то взамен утерянной ювелирки приобрел такую, которая, напротив, вызвала инстинкт материнства.

Наконец, «Сапфир» сделал вывод о том, что те и другие свойства заключали в себе самоцветные и полудрагоценные камни лишь в определенном районе Уграя, на границе с которым работало секретное предприятие по изготовлению из кристаллов изделий для крупных часовых механизмов подземных военных шахт. На симптом загадочного психического расстройства работников предприятия, когда жены переставали любить детей и проявляли агрессию к своим супругам, как порой и мужья к женам и детям, внимания не обратили. Фактор неизбежности семейных преступлений, как и злоупотреблений на производстве, зиждился на банальной статистике. И в прежние времена в Уграе на приисках случались кражи и самородков, и драгоценных камней, и случались очень громкие, на всю страну, показательные суды. С упором на эту статистику, где уже никто не мог проверить всей истины, на одном из совещаний на заводе ее представил приглашенный главный врач созданной десятилетие назад ведомственной региональной тюрьмы Фазиль Арутюнович Толкунов. Была она небольшой, за все годы, как проверил Халтурин, в ней отбыло наказание всего около трехсот человек с десятков предприятий всего Урала. Правда, сам Толкунов служил в учреждении не так уж и долго…

– Ты намеренно ввел людей в заблуждение! И все бы тебе могло сойти с рук, господин Толкунов, – сказал Халтурин, рассматривая на экране портрет круглолицего узколобого человека с густой рыжей челкой, белесыми бровями и узкой твердой ухмылкой, – если бы сейчас наш «Сапфир» не указал на твою явную связь с черными адептами сакрального пирсинга. Ты использовал эту связь для проведения экспериментов, как психиатр. Но вот случайно ли в твоей тюрьме, имевшей два корпуса, были зафиксированы злоупотребления офицеров надзора, когда за деньги они по ночам отправляли мужчин к женщинам, а женщин к мужчинам… О, нет! Дело тут, как чует мое сердце, – мысленно воскликнул Халтурин, – отнюдь не в одной лишь наживе! Во всяком случае не для главврача Толкунова!..

Вскоре оказалось, что «Сапфир» связал стрелками уже указанных фигурантов с новыми, и Халтурин, вздохнув еще глубже, устало положил свои крупные тяжелые ладони с толстыми пальцами на кипу бумаг.

– Какая такая сила позволяет всем вам, негодяи, всплывать наружу из уже отработанных уголовных дел?! – возмущенно произнес он. – И ты тоже хорош! – проворчал он в адрес «Сапфира», не видя его, но подразумевая под ним всю главную информационную систему «Кашалотов». – Ладно бы еще, если бы напоминал о живых, так ведь, как господь, являешь на свет божий и тех Лазарей, которые навсегда должны были сгинуть в своем темном прошлом!..

Но что это мне еще за подарочек!?.. При чем здесь главный судья города Марта Худая?!.. Неподкупная, не замеченная в необъективности и вполне себе красивая женщина! – вперился в ее, близкое к миловидному, но слишком серьезное лицо своим удивленным взглядом полковник и невольно чуть отшатнулся, встретив во встречном пронзительном взоре искушенного в разборе дел визави. – Что?!.. – невольно тихо воскликнул он. – Она вела тайную запись разговоров и малейшего шепота присутствующих в зале суда? Велела записывать все, что касалось ее клиентов задолго до процессуальных собраний и слушаний?!.. Да, это странно… Хотя у каждого в голове свои тараканы, особенно у тех, кто увлечен учеными степенями, карьерой, роет, ставит эксперименты, анализирует и выводит гипотезы…

А какова твоя версия на этот счет? – спросил Халтурин себя самого. – Хм!.. Если бы ей в этом ее тяжелом случае можно было бы пользоваться какой-либо личной секретной программой, то всегда можно было бы многое спрогнозировать и дать более точное заключение. Если, конечно, за этим не стоит нечто большее, чем тайный бизнес, корысть, должностное преступление или безумство. Такой, как Худая, с такой тайной властью и надетой на себя броней неподкупности ей легко можно было бы как сформировать, так и развалить любое уголовное дело, как разбить сердца двух влюбленных, так и их осчастливить. Если, конечно, вообще возможно построить счастье на чьем-то несчастье и горе…

Халтурин уже встал из-за стола, чтобы поразмыслить у окна, до которого было несколько шагов, чтобы, подняв жалюзи, впитать в себя свет последних дней московского лета, когда вдруг в наблюдаемой им системе с монитора раздался тихий сигнал, и на экране предстал еще один персонаж из прошлого: фармацевт, ставший бизнесменом, торгующим целебным медом, Войцеховский с прозвищем Алекса Македонского. Он являлся поставщиком своей продукции для медицинской части тюрьмы, в прошлом его товар фигурировал как снадобье, возвращавшее девственность…

Ком фигурантов и версий пока только нарастал, чтобы однажды сдуться, как проткнутый иглой, либо жалом пчелы или скорпиона воздушный шарик. Подумав об этом, полковник посмотрел на внезапно пролившиеся по стеклу капли дождя и, поморщась, возложил надежду на капитана Жеванцова; тот по его приказу должен был копнуть глубже в аналогиях прошлого и, быть может, наяву, в этой реальности, спасти чью-то жизнь, любовь или ребенка… Ни один мотив преступления, даже вполне оправданного адвокатом, не стоил ни капли слез невинной души. Как, разумеется, и тех слез, которые, быть может, сейчас проливали увезенные неизвестно куда прямо из зала суда жена и дочь адвоката Крачковского. Впрочем, взятая из приюта дочь с именем Хирита, – что тоже вдруг показалось неслучайным, – фигурирующая как увлеченная альпинизмом и закаленная в невзгодах, к слезам могла иметь иммунитет. Хотя это не должно служить утешением, – сделал вывод Халтурин и философски заключил: – Мир не стоил бы своего создания, если бы в нем не пролилось ни единой невинной слезы!..