Читать книгу Объект «Любимая» - - Страница 11

Алекс

Тридцать первое декабря. За окном медленно падал крупный снег. Через несколько часов вся страна будет пить шампанское, есть оливье и загадывать желания под бой курантов. А что я? Когда в последний раз на моём столе красовался оливье? Только когда праздновал у родителей. Давно это было. Надо им позвонить.

Но сейчас…

Я смотрел на фотографию. На ней Агата и симпатичный мужчина. Брюнет с карими глазами. Он преподаватель. Биография чистая. Ни одного скелета в шкафу.

Они держались за руки.

Чёрт!

Её пальцы лежали в его ладони. Она смеялась чему-то, что он говорил. Лёгкая, открытая. Никогда так не смеялась рядом со мной.

Денис принёс эти снимки час назад.

Я провёл пальцами по фотографии. Ревность билась внутри зверем. Злое чувство. Разрушающее. Глупое. Агата мне никто. Фиктивная жена по завещанию мёртвого друга. А я горел. По позвоночнику проходились мерзкие мурашки, формируя гадкий узел где-то в груди.

Захотелось найти этого Ларина и переломать ему пальцы. А может, ещё и нос.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

– Слушаю, – коротко ответил я.

– Александр Юрьевич, – протянул мягкий голос.

Я его узнал сразу, даже спустя двенадцать лет.

– С наступающим.

– Игорь Павлович! Чего надо? – сжал зубы я.

Вершинин звонил не просто так. Он никогда ничего не делал просто так.

– Приятно, что помнишь, – усмехнулся он в трубку. – Не буду отнимать время, просто хотел узнать, как поживает компания. И твоя очаровательная молодая жена.

Говнюк тоже наблюдал? Знал, что Агата встречается с Марком? Конечно, знал. Может, это его засланный человек. Хотя… Способен ли Вершинин на такую многоходовку?

– К чему этот звонок?

– Ни к чему. Праздничная вежливость, не более. – Он усмехнулся. – Хотя, знаешь, я тут случайно узнал интересную деталь про траст Димы и про условия его завещания. Брак должен продержаться пять лет. Ведь так? Или не так?

У меня хрустнул карандаш в руке. Докопался подлюка. Показывал сейчас свои карты.

– Не твоё собачье…

– Но-но-но. Как грубо. Ладно. Не буду мешать праздновать, – засмеялся Игорь. – Просто… береги жену, Александр Юрьевич. Молодые девушки сейчас ой какие непредсказуемые.

Пошли гудки. Но ведь точно он всё спланировал. Теперь понятно, откуда вылез этот Марк. Или я уже просто становлюсь параноиком? Хотя мне срать, откуда он появился. Саму эту историю надо прекращать.

Это не совпадение, что он звонит именно сейчас, когда моя жена держит за руки чужого мужчину. Я не верил в совпадения.

От мрачных мыслей отвлёк звонок по внутренней связи.

– Александр Юрьевич, к вам Любовь Михайловна. Без записи.

Я потёр переносицу и вздохнул.

– Пусть войдёт.

Уже через секунду впорхнула Любочка, наполнив кабинет запахом дорогих духов. Как всегда у неё безупречная укладка, вязаное синее платье, под цвет глаз. Оно стоило как чья-то месячная зарплата. Эта женщина не скупилась на себя.

Она села напротив, положив ногу на ногу, выпрямила спину. Почти как королева, ожидающая аудиенции.

Я невольно вспомнил её прошлый визит неделю назад. Тогда она примчалась всклокоченная и возмущённая. Агата нагрубила ей. Пришлось выслушать и пообещать разобраться, но я так этого и не сделал. Потому что пока сам не знал, в чём разбираться. Теперь шаги понятны.

– Алекс! Я видела сегодня твою жену в торговом центре. – Люба изучала ногти, на меня не смотрела. – С тем мужчиной. Они выбирали ей платье. И он платил.

Я сжал челюсть. Дыхание на мгновение сбилось.

– Думал, ты пришла ко мне по нашему проекту, а не сплетни рассказывать. Это всё?

Не стоило демонстрировать свои чувства. На них люди любят играть. Поэтому я постарался максимально расслабиться и откинулся в кресле.

– Нет, не всё. – На меня поднялись её синие глаза, в них то, чего я давно не видел: мягкость. – Я беспокоюсь о тебе.

– Не стоит.

– Стоит.

Люба встала и подошла к моему столу, провела пальцем по краю.

– Помнишь ту поездку на Тенерифе? Десять лет назад?

Конечно, я помнил. Отдых, бриз, терраса с видом на закат. Смех любимой. Или я думал, что она любимая. Мы жили в другой жизни.

– К чему ты ведёшь?

– Я была дурой. – Люба посмотрела мне в глаза. – Я тогда поставила тебе ультиматум: семья или расставание.

– Люба…

– Не надо, – подняла руку она. – Я не прошу ничего. Просто… Ты выглядишь измотанным. Эта девочка высасывает из тебя силы. Дима не смог вложить в неё ничего. Такой интеллигентный человек и вырастил…

– Перестань…

– Ладно. Знай, что я рядом, если понадоблюсь.

Люба чуть наклонилась и почти перешла на шёпот.

– Через неделю благотворительный приём. Возьми меня. Как раньше. Она тебя опозорит.

– Она моя жена!

– Не будь дураком. Ты ведь не идиот, Корсаков. Твоя репутация стоит на кону. И она жена по завещанию. Это тебя погубит.

Я встал и отошёл к окну. Подальше от её духов, взгляда и воспоминаний о Тенерифе. Но Люба приблизилась. Наверное, если бы не наша глупая ссора тогда, всё сейчас было бы иначе. С ней проще. Она понимала. Мы мыслим одними категориями. Эта женщина умна, не такая взбалмошная. Будет всегда выверять каждое слово.

– Дима знал, что делал, – повернулся я к ней.

– Дима мёртв. А ты живой. И заслуживаешь нормальную жизнь, а не… это.

Я ответил только спустя минуту.

– Сорок процентов акций компании в трасте. Агата получит полный контроль после пяти лет брака. До этого я управляю её долей.

– Я знаю.

– Тогда ты знаешь, что если брак распадётся раньше – акции уйдут во внешнее управление. Совет директоров назначит управляющего. Угадай кого?

– Вершинина?

– Бинго. У него связи в совете. Он ждёт. И только что звонил, скотина. Поздравлял с Новым годом. Интересовался моей женой.

Любочка нахмурилась. Не дура. Всё понимала.

– Он что-то знает?

– Определённо. И он охотится.

Несколько мгновений мы замолчали, смотря друг на друга.

– Тем более, – отмерла первой Люба, сделав ещё шаг и положив руку мне на грудь. – Держи её в ежовых рукавицах. Или… – Её пальцы скользнули к шее и провели по скулам. – Или найди того, кто будет на твоей стороне. Без условий.

Я осторожно убрал её ладонь.

– Уходи, Люба.

Она отступила. В глазах плескалась обида. Злость.

– Когда наиграешься в семью, ты знаешь, где меня найти.

И пошла к выходу.

В этот день я решил не задерживаться на работе и пораньше прийти домой. Может, хоть сегодня удастся обойтись без ссор.

Но Агаты не было.

Я сел в кресло и включил телевизор. Себе налил виски. Сбоку горел камин. Прислуга доделывала работу: создавала «праздничную атмосферу». Но совсем скоро я остался один. Несколько часов просидел, бездумно пялясь в экран.

Агата вернулась только в девять. Сбросила ботинки и прошла в гостиную.

Увидев меня, замерла на пороге. У неё в руках были пакеты, на щеках красовался румянец от мороза, а губы она накрасила красной помадой. Никогда раньше не видел этот цвет. С ним она выглядела взрослее. И сейчас нестерпимо захотелось стереть эту краску.

Интересно, для него прихорашивалась?

– Где ты была? – холодно спросил я.

Агата вздёрнула подбородок и шагнула в мою сторону.

– Гуляла. С другом.

– С тем, который тебе покупает платья?

Её глаза расширились, а дыхание оборвалось. Начала злиться. Как это привычно уже.

– Следишь за мной?

– Отвечай на вопрос!

Я тоже уже кипел. Всё это – Вершинин, её бунт, Люба, работа – высасывало из меня силы. Не оставалось доброты.

– Да. С ним. – Она бросила пакеты рядом со мной на диван. – Марк помогал выбирать наряд на Новый год. Сейчас переоденусь и поеду с ним праздновать.

– Нет! – Я допил залпом стакан.

– Да хватит, Алекс. Как Новый год встретишь, так его и проведёшь. А я не хочу встречать с тобой. Не хочу! Понял?

– Агата!

– Что, Агата? Ты запер меня здесь! – Она наступала, её глаза горели. – Запретил учиться тому, что я люблю! Отрезал всех моих друзей! Контролируешь каждый мой шаг! Да ты даже отказал, когда я…

Девушка осеклась и потупила взгляд.

– Когда что? Договаривай?

Снова холодная сталь врезалась в меня. Я видел, как пульсирует жилка на её шее, как в глазах собираются искры слёз.

– Я сказала, что хочу тебя, – произнесла она тихо и зло. – В бассейне. Ты помнишь? Я согласилась быть твоей. А ты ушёл. Бросил меня. Знаешь, брошенные женщины очень мстительны.

– Но я продолжаю быть твоим мужем, и сегодня ты останешься дома! – встал я и навис над ней.

– Теперь ты ревнуешь? – криво усмехнулась Агата. – К человеку, который просто разговаривает со мной? Который держит за руку и не отдёргивает, как от заразы?

– Я не ревную.

– Ага. А стоило бы. Да пошёл ты!

Девушка развернулась и метнулась к лестнице. Во мне клокотала ярость. Я догнал её в три шага. Схватил за запястье и дёрнул к себе.

– Отпусти!

– Мы не закончили.

– Я закончила! – Она дралась со мной, била одной рукой по груди. – Пусти меня! Ненавижу тебя!

А потом, поняв, что ничего не работает, Агата размахнулась и влепила мне звонкую пощёчину. Это было неожиданно. Но вместо того, чтобы отрезвить, влило в меня ещё поток бешенства.

Девушка замерла, сама испугавшись того, что сделала.

– Алекс, я…

В голове всё помутилось. Нити терпения разом взорвались.

Я резко притянул и впился в её губы. Зло. Без нежности. Наказывая её и себя. Столько месяцев держался, но хватит. Достаточно!

А она… ответила.

Её пальцы вцепились в мою рубашку, а зубы сомкнулись на нижней губе. Я прижал Агату к перилам, и она застонала мне в рот. Этот звук прошёлся разрядами по телу.

Я не заметил, как её ладони оказались под моей рубашкой, скользили по голой спине, заводили меня ещё больше.

Оторвавшись от губ, я обрушился поцелуями не её шею, оставлял там красные отметки. А она запрокинула голову, давая мне полный доступ.

Остановись… Пока ещё можешь.

Голос разума пискнул где-то далеко, но этого было достаточно.

Я рывком отстранился.

Мы оба тяжело дышали. Её губы припухли, красная помада размазалась. Как я и хотел. Глаза стали тёмными и шальными.

Где-то вдалеке разрывались салюты. Кто-то начал праздновать раньше времени.

Надо что-то сказать. Нельзя так оставлять.

– Больше никаких друзей, – протянул я хрипло.

А после отпустил её и ушёл в спальню.

Когда захлопнул дверь, то привалился к ней спиной и закрыл глаза. На губах всё ещё оставался её вкус, а щека горела от пощёчины.

Новый год.

С праздником, Корсаков.