Читать книгу Объект «Любимая» - - Страница 6

Агата

Алекс притащил меня в Казань.

Мы прилетели поздно вечером, поэтому смогли полюбоваться горящими огнями. Огромный город, раскинувшийся под крылом самолёта, завораживал.

Может, Алекс прав и так будет лучше? Здесь мне станет легче?

Я скосила глаза на мужа, он наконец-то убрал ноутбук, за которым провёл весь полёт, и потирал переносицу.

Корсаков устал, постоянно много работал. Как и папа до болезни.

Почему я воюю с Алексом? Ведь ничего плохого он мне не делает, даже своеобразно заботится. Только меня душит его контроль.

Я не маленькая девочка и могу сама за себя отвечать!

– Пожалуйста, пристегнитесь и приведите кресло в вертикальное положение, самолёт начинает посадку.

Улыбчивая стюардесса подошла к нам и наклонилась, нажимая рычаг на кресле Алекса. Словно помогая ему, но при этом демонстрируя вырез на форменной блузке.

Я моментально вскипела, но отвлекла внимание Алекса словами, а не грудью:

– Милый, а мы будем жить в квартире или в доме?

Корсаков удивлённо приподнял бровь, стюардесса пошла дальше по ряду.

– Милый? – прокашлялся совсем немилый Алекс.

Я дёрнула плечом и состроила беспристрастное лицо:

– Надо же мне как-то к тебе обращаться. Ты сказал, что если я буду вести себя нормально, то смогу посещать мероприятия.

– А ты хочешь?

– А что мне ещё остаётся? У меня нет здесь друзей и знакомых. И вряд ли ты дашь их завести… Так дом или квартира?

– Дом. Не хочу жить в муравейнике.

– Понятно, – протянула я, отвернувшись к иллюминатору.

– Это какая-то игра? Злодейский план?

– А?

– Усыпляешь мою бдительность, чтобы воткнуть мне нож в спину?

– Ты преувеличиваешь, я просто хочу нормальной жизни.

Я обернулась к нему и столкнулась с задумчивым взглядом зелёных глаз.

– Агата, я бы тоже очень хотел нормальной жизни.

– Осталось подождать всего-то пять лет, уже даже меньше.

Я послала ему улыбку, но Алекс как-то грустно кивнул, смотря вдаль.

Конечно, ему грустно, ведь через пять лет ему будет уже сорок пять, хотя завести семью ещё успеет. Но с его работой вряд ли, так бы и раньше завёл жену и детей.

Я бы хотела семью, большую и дружную. Мне кажется, это самая главная ценность, которой у меня никогда не было. Мама отказалась от меня, она не хотела портить модельную карьеру. Отец любил, но много работал. Я помню, как сменялся бесконечный хоровод нянь, в детстве я к ним тянулась, пыталась называть мамой, а потом поняла, что я – работа. Нелюбимая и скучная.

Для кого-то травма детства, это правда о Деде Морозе, а у меня – подслушанный разговор. С каждым годом няни становились моложе, и каждая мечтала стать мачехой, поэтому сначала они со мной были ласковый, а потом вылезало их гнилое нутро. Одна такая, Наташа, сильно запомнилась. Мне уже исполнилось десять, и я прекрасно расслышала разговор. Обожаемая мной Наташа, ставшая частью семьи и гревшая постель отца, планировала отправить меня в школу-пансионат. Я ей мешала строить личную жизнь.

Папа вышвырнул её, но боль осталась. Пансионата не случилось, но я много училась, занималась в художественной и музыкальной школе, дома только ночевала. А без папы стало совсем невмоготу. Чувствовала себя никому не нужной. Ещё и Корсаков прав: без денег я не интересна друзьям. За время, пока я сидела под домашним арестом на загородной базе, никто даже не поинтересовался как я.

Самолёт пошёл на третий круг, никак не мог приземлиться.

– Не бойся, это штатная ситуация.

– Я и не боюсь, – хмыкнула я и тут же пожалела о словах.

Нас резко тряхнуло и выпали маски из верхних отсеков.

Я вцепилась в Алекса. Вообще, я хотела вцепиться в подлокотник, но там лежала его рука.

– Само бесстрашие, – пробормотал мужчина, терпя мои ногти, впившиеся в его ладонь.

– Это от неожиданности, – клацнула зубами я, потому что нас продолжало мотать.

Свет мигнул и вновь погас.

В голове всплыла икона из Спаса на Крови и обрывок какой-то молитвы.

Наплевав на образ сильной и независимой, я сместилась ближе к Алексу, прижавшись к его плечу.

Он обхватил меня свободной рукой и коснулся губами макушки:

– Скоро закончится, не переживай.

Я только закивала, пряча лицо у него на груди.

Через несколько минут мы выровнялись, и пилот сообщил, что летим в Ульяновск. Сесть в Казани не сможем из-за погодных условий.

Где-то через час уже стояли в аэропорту со смешным названием Баратаевка и ожидали такси до гостиницы.

– Скорее всего, завтра поедем на машине, если погода не улучшится.

– Нам далеко ехать?

– До Казани или до Редиссона?

– До гостиницы.

– Девять километров, – глянул на экран Алекс. – Что хочешь утром посмотреть: музей Ленина или памятник букве Ё?

– Уже полночь и, скорее всего, утром я буду смотреть прекрасный сон.

Алекс открыл передо мной дверцу машины, и я подумала, что это одно из кардинальных различий между ним и Иваном. Последний никогда не выходил из автомобиля ради меня, а у Алекса это словно само собой разумеющееся.

Мы ехали как настоящая семейная пара, тихие разговоры. Я положила голову ему на плечо. Ночной город мелькал за окном. Мне начинало нравиться, что мы уехали из столицы.

Выбрали отель высшего уровня, но потом случилось то, чего я не ожидала. Наши чемоданы доставили в номер люкс. Две комнаты. Только спальня одна, а в гостиной маленький нераскладывающийся диван.

– А как же? – Я замерла у входа.

– Других номеров нет, а искать новую гостиницу среди ночи мы не будем.

– Твоя секретарша совсем идиотка? – не сдержавшись, взвизгнула я.

– Муж и жена не снимают два номера, – со вздохом пояснил Алекс.

– Но мы не муж и жена!

– Паспорт показать? – рявкнул Корсаков, и я прикусила язык.

Уже не первая наша ссора по этой теме.

– Тогда я сплю на кровати!

Алекс махнул рукой и открыл мини-бар.

Взяв вещи, я прошла в ванную: смою долгий полёт и лягу спать. И плевать, что будет дальше.

После душа с удовольствием намазалась кремом и улеглась на огромной кровати.

Алекс пошёл в ванную, но, видимо, забыл вещи, и в какой-то момент я наблюдала полуголого мужчину в одном полотенце.

И посмотреть было на что. Я не могла отвести взгляд от подтянутой мужской фигуры. Странно, но за наш короткий брак я не видела его любовниц. Он же явно привлекает женщин не только деньгами! Да Корсаков даже меня привлекает… Неужели из-за образа семьи держит вынужденный целибат? Хотя он много раз говорил про необходимость в поддержании видимости.

Решив, что хватит пялиться, я подняла глаза к его лицу и опять встретилась со смеющейся зеленью.

Смущённо буркнув невразумительную претензию, я отвернулась и накрылась одеялом с головой. Какое позорище. Заглядываюсь на Алекса. Но он объективно хорош и если бы не был Корсаковым, то…

Но он Корсаков.

Я слышала, как Алекс опять вышел из ванной, а потом пытался устроиться на диване. Да он даже на нём не помещался!

Не верилось, что это делаю, но я встала и пошла в гостиную.

– Алекс, ложись на кровать.

В темноте я не видела его лица, только силуэт.

– Мне и здесь неплохо.

– Не дури! Ты говоришь, что поступаю по-идиотски. Но сам такой же!

– Иди спать, Агата.

Глупо спорить с темнотой, и я сделала несколько шагов к нему, а приблизившись, перекинула ногу, сев сверху.

Алекс, не ожидавший такого, одеревенел подо мной.

– Тогда я буду спать здесь с тобой. Раз не хочешь идти на большую кровать.

Корсаков подскочил, легко, как пушинку, подхватив меня.

– Что ты творишь?

– Ты не помещаешься на этом диванчике!

– Агата!

– Что, Агата? Ты пичкаешь витаминами, заботясь о моём здоровье. Считай, это забота о тебе.

Мы стояли так близко, что чувствовала его одеколон, а Алекс всё ещё не убрал руки и сжимал мою талию.

– Хорошо, – выдохнул он, отпуская меня и делая шаг назад.

Мы дошли до кровати, касаясь плечами. Легли по разным сторонам, как солдатики из детского набора. И делая вид, что оба не возбуждены.

Утром станет легче, каждый наденет свою броню и не придётся больше делить ложе.