Читать книгу Создатели - - Страница 12

Незамысловатая мелодия играла на фоне. Каждые десять секунд она повторялась. На столе у мастера стояла придурковатая уточка, от которой я просто не мог оторвать взгляда. Она улыбалась. Утки умеют улыбаться? Нет. Но эта улыбалась. Через некоторое время я посмотрел на часы за спиной у мастера. Выяснилось, что мы сидим так уже десять минут. Мы начинали придремывать. Мы бы уснули, если бы мастер не заметил этого и не включил бы музыку громче, потом еще и еще. Это начинало сводить с ума. Ноты впечатывались в корку мозга, оставляя глубокие впадины. Я знал, что нельзя выходить из себя, а также я знал, чего пытается добиться преподаватель. У него в руках был секундомер – он пытался выяснить, кто из нас раньше покажет свою силу, кто из нас раньше сдастся. Я переводил взгляд с дурацкой уточки, на часы, на мастера, на уточку, на часы, на мастера…

Уточка… Часы… Мастер…

Прошла двадцать минут. Я посмотрел на соседа справа. Он уставился на свои пухлые ноги, надулся и был красный, как рак – он тоже старался не сдаваться. Не хотел быть первым, слабаком. Рядом с ним две девчонки переглядывались и закатывали глаза, показывали друг другу, что больше не могут держаться. Вдруг, напротив вспыхнул щуплый мальчишка, он вспыхнул и тут же погас. Потом подскочил и выбежал из кабинета. Те две девчонки, видимо, сочли, что это отличный способ сбежать из этого ада и уже встали, как мастер окатил их острым взглядом, мол, еще рано, сидите. Они остались на местах.

Мы ждали. Я отчаянно сопротивлялся, зная последствия моих возможностей. А вот Лира. Она не представляла на что способна. Это и была ее проблема. Он дрожала и не знала, что делать. В какой-то момент она начала издавать слабое свечение, но не вспыхивала, как тот худощавый, только слегка светилась. Я тут же понял, что это значит – она была не такой, как я, – она могла полностью себя контролировать, но ее никто не обучал, поэтому сейчас ей это трудно удавалось.

Я наклонился к ней и шепнул:

– Не думай.

– Что?

– Не думай о том, что вокруг, думай о людях.

– Что? Зачем?

Да как ей было это объяснить?! Я бы потом ей все разъяснил, а сейчас, пока я ей буду это объяснять, нас всех уже занесет неизвестно куда.

– Чтобы не случилось ничего плохого.

Мой пухлый сосед вспыхнул. Кстати, гораздо сильнее, чем тот мальчуган, это означало, что он способнее. Кажется, соседние девчонки поняли свою задачу – они поддались музыке, позволили ей вывести их из себя и тоже сверкнули. «Слабовато», – подумал я. Еще два человека рядом со мной выпустили пар.

– Можете идти, – сказал мастер.

Лира продолжала светиться, а я смотреть на нее.

– Почему я не вспыхиваю? – Спросила меня она.

– Это долго объяснять… – Это правда так.

– А с тобой почему ничего не происходит? – Продолжала она.

– Надеюсь и не произойдет, – я посмотрел на часы, мы сидим так уже тридцать пять минут. – Можно нам идти? – Крикнул я мастеру.

Он посмотрел на время, потом на Лиру. А потом остановил музыку. Фух. Так не долго и в психушку загреметь.

– Да, пожалуй, с вас довольно. Но ты, – он указал на меня, – останься.

Я остался.

Часы и уточка. Я подошел к этой желтой, сверлящей меня глазами массе, взял ее и крепко сжал в кулаке.

– Ты… Рий, кажется.

– Да.

– Ты ничего не сделал.

– Да.

– Что «да»?

– Я ничего не сделал, а должен был?

– Мне сказали, что да.

Да, да, да, да… Я почти уверен, что каждое это утверждение приходилось на громкий удар стрелки тех часов на стене.

– Но я не сделал.

– Да…

А можно теперь мне его спросить, что «да»? Он начинал выводить меня из себя. Плотная резина скручивалась у меня в ладони.

– Я могу идти?

– Да… – Он пригладил свои дурацкие длинные усики, а потом добавил: – И можете больше не приходить.

Я остановился:

– Почему?

– У вас нет способностей.

Какой жестокий ответ.

– Но вы же ничего не видели.

– В том то и дело, что «ничего». Просто они ошиблись, вы не Создатель.

– Нет, это Вы очень ошибаетесь. Но я все равно не собирался больше приходить.

Я было понадеялся, что он глубоко оскорблен моим ответом. Но, когда я уже выходил из класса, он отвратительным голоском протянул мне это:

– Эээээ…. Молодой человек, кажется, вы в руках держите вещь… Она моя… Не могли бы вы ее вернуть.

Точно, уточка.

– Ах, да, крайне противная вещь, извините.

Я наклонился, поставил уточку на пол и вышел за дверь, надеясь, что никогда больше не увижусь с этим усатым чучелом.