Читать книгу Призрак дома Разумовских - - Страница 4

В своём кабинете в Первом полицейском участке на Невском проспекте томился судебный следователь Григорий Иванович Бекендорф. В столице в последнее время не было громких преступлений, и следователь занимался привычным для себя делом в такие минуты, а именно: чтением газеты «Русские ведомости» и перебиранием почты.

Григорий Иванович был отставным военным в возрасте сорока пяти лет, имел средний рост, плотное телосложение и густые чёрные волосы. Его лицо с широкими скулами и волевым подбородком украшали пышные усы, кончики которых он любил подкручивать в минуты раздумья. У него был пронзительный, умный взгляд маленьких чёрных глаз и большой, почти орлиный нос. На должности судебного следователя Бекендорф состоял уже несколько лет, и за раскрытые им прошлые преступления, а также за предотвращение покушения на императора был награждён орденом Святого Владимира из рук самого Александра Второго. Григорий Иванович обладал отменной памятью и тонким чувством юмора.

Вдруг, словно ураган, в его кабинет без стука ворвался высокий молодой человек со светлыми кудрявыми волосами и в красном мундире.

– Разрешите отрекомендоваться! – уверенным голосом сказал он.

Григорий Иванович встал со своего места и с удивлением посмотрел на вошедшего. У молодого человека было гладко выбритое красивое лицо с прямым носом и выразительными голубыми глазами. В руках он держал маленькую книжку.

– Сперва, вообще-то, принято стучать! – грозно сказал следователь.

– О, прошу pardon1, ваше благородие! Очень спешил к вам! Разрешите войти?

– Вы как бы уже вошли!

– Премного благодарен! – произнёс молодой человек, широко улыбнулся, обнажив ряд белых зубов, и сделал шаг вперёд. – Так вот, разрешите отрекомендоваться, коллежский секретарь капитан-поручик Аркадий Андреевич Оболенский.

– Чем обязан? – спокойно спросил Бекендорф в ответ.

– Прибыл к вам на службу! – ответил Аркадий, без разрешения сел на гостевой стул и положил на стол свою книжку.

– Очень любопытно!

– И мне!

– Нет, это я так, мысли вслух, – сказал следователь. – Однако я не ждал никого к себе в помощники.

– Ах, что это я! – воскликнул Оболенский и ударил себя открытой ладонью по широкому лбу. – Не с того начал! Вот, рекомендательное письмо от светлейшего князя, – бодро произнёс он и достал из книжки конверт.

– А, ну раз от светлейшего! – обречённо вздохнул Бекендорф. – Можете не показывать, – отмахнулся от конверта и достал из портсигара сигарету. – Позвольте, попробую угадать. Начитались детективов и захотели поучаствовать в настоящих расследованиях?

– Никак нет-с! Такого рода книг не читаю, только поэзию!

– А вот это зря! Хотя в вашем случае, может, и к лучшему!

– Благодарю! Признаюсь также, что и сам пробую писать стихи. Вот послушайте, как раз хочу закончить одно четверостишие:

– Нет, нет! Не стоит продолжать! – словно от мухи, отмахнулся Бекендорф и опять вздохнул. Затем затянулся сигаретой и оценивающе посмотрел на молодого человека. – Хотя ладно, давайте свой конверт, посмотрим, что там про вас всё-таки пишут.

Аркадий вручил письмо Бекендорфу, и тот бегло пробежался по тексту глазами.

– Ну что же, светлейший князь Воронцов пишет, что вам двадцать пять лет.

– Всё верно!

– Что вы исполнительны и общительны!

– Что есть, то есть!

– Дисциплинированы и отважны!

– Так точно-с! – молодой человек вскочил с места, Бекендорф жестом попросил его сесть обратно.

– И не страдаете излишней скромностью.

– Это как?

– Это я уже от себя добавил. Только светлейший князь пишет, что вы очень неравнодушны к женскому полу.

– Есть такой грех! – широко улыбнулся Оболенский и встряхнул кудри кивком головы.

– Ну, при вашей внешности и возрасте это неудивительно. Только скажите, Аркадий Андреевич, почему именно ко мне? – спросил следователь и вернул рекомендательное письмо.

– Про вас мне рассказал Иван Фёдоров. Мы вместе служили на Кавказе.

– А, теперь понятно, – тяжело вздохнул Бекендорф, вспомнив про своего бывшего помощника, и затянулся сигаретой. – Хорошо, я беру вас к себе на службу, но пока можете быть свободны. У меня сейчас нет дел и поручений для вас.

– Слушаюсь, ваше благородие! – бодро ответил Оболенский.

Как только Аркадий удалился, Бекендорф продолжил читать газету «Русские ведомости» и заинтересовался статьёй о том, что в Нижегородском уезде совершенно убийство молодого графа Тучкова. Отложив газету, следователь начал разбирать корреспонденцию и наткнулся на письмо от княжны Аглаи Разумовской, из того же Нижегородского уезда. Внимательно прочитал его, задумался и с ухмылкой произнёс вслух:

– Княжна готова приютить помощника? Вот как раз мне этот молодой человек и пригодится.

Выйдя из своего кабинета, Бекендорф отправился на поиски своего нового помощника и застал его в кабинете секретаря начальника полицейского участка Лидии Петровны. Аркадий сидел на столе со скрещёнными ногами и с книгой в руках. Он с вальяжным видом пытался зачитать стихотворение девушке, которая, заливаясь лёгким румянцем, смотрела на него влюблённым взглядом.

– А вот тут послушайте:

– Кхе-кхе, – откашлялся Бекендорф, обозначив своё присутствие.

Лидия тут же встрепенулась и с наиграно серьёзным выражением лица начала перебирать бумаги. А Аркадий спрыгнул со стола и принял вид провинившегося гимназиста.

– Аркадий, зайдите ко мне! – строго сказал Григорий Иванович, сопроводив сказанное выразительным кивком головы. Молодой человек послушно пошёл за Бекендорфом, а Лидия печально вздохнула вслед удаляющимся мужчинам. – Вы как-то поумерьте свой пыл, а то ненароком попадёте в немилость к начальнику полиции, – шёпотом произнёс следователь.

– Слушаюсь, ваше благородие! Однако секретарь Лидия, чертовски хороша!

– Вынужден тут с вами согласиться, но я искал вас не для того, чтобы обсуждать прекрасных дам. Вы когда-нибудь бывали в славном городе Нижнем Новгороде? – спросил следователь на ходу.

– Никак нет-с, ваше благородие!

– И я не был. Тогда предлагаю отправиться туда. Нас ждёт любопытное дело в приятной для вас компании, ну и заодно познакомимся с этим городом.

– С превеликим удовольствием.

– И прошу вас, Аркадий, не называйте меня ваше благородие.

– Слушаюсь, ваше благ…, то есть, Григорий Иванович!