Читать книгу Я – Фрау Крис - - Страница 1

✦ Выселение

Какой-то странный у меня день рождения.

Не о таком я мечтала. А о чем мечтала, сейчас уже не актуально.

Сегодня мне семнадцать.

И в этот же день мне сказали, что я должна освободить помещение, в котором живу.

Формально – всё корректно.

Пришла бумага. С печатью. С правильными словами. Без эмоций.

Занимаемое помещение не является жилым и подлежит освобождению немедленно.

Я живу на чердаке.

Точнее – жила до сегодняшнего дня.

Это большой чердак, на весь дом. Раньше тут сушили бельё, хранили старые вещи, иногда просто курили, когда не хотелось выходить на улицу. Обычное общее помещение в трехэтажном многоквартирном, деревянном доме.

Дом был государственный. Под домоуправлением.

Как и тысячи других домов в Латвии.

А мы с семьей жили на последнем этаже.

Когда мои родители развелись, мама уехала к дяде Славе – другу семьи и по совместительству ее любовнику на окраину города в однокомнатную квартиру новенькой многоэтажки. А папа очень быстро, просто молниеносно, женился на молодой и уже глубоко беременной подруге, которой вот вообще никуда не упиралась моя недовольная четырнадцатилетняя физиономия в двухкомнатной квартире, которую молодая жена уже считала своей.

Папочка подсуетился, слегка потратился. Учитывая голодные годы безумных девяностых, не много. И уговорил всех жильцов отказаться от чердачного помещения в пользу одного человека – моего отца. За символические деньги. И без всякого давления. Тогда это было возможно.

Он всё оформил в домоуправлении, сделал квартирку – студию с кухонным углом и о боже, с моим собственным туалетом!

Для меня.

Не дворец.

Но с окном, светом и ощущением, что у меня есть своё место. Какая же я счастливая! Но мою детскую радость несколько огорчили взрослые обстоятельства.

С появлением собственной кухни в свои пятнадцать мне пришлось позаботится и о хлебе насущном.

Неожиданно, неприятно. Но за месяц я справилась.

Не маленькая уже, чтобы по первой же проблеме бежать к маме. Да и что она может, работая почтальоном.

Или за тарелку супа нянчить папашиного младенца, потому что его жене тяжело! Стирать, убирать и готовить еду на всех. Совсем охренели!

У меня между прочим школа и тренировки. Я вас не прислуга!

В зале, где я тренировалась каратэ, устроилась уборщицей. Тут мне вообще повезло! На пол ставки.

Но еще 10% отстегивала за использование чужой трудовой книжки. В пятнадцать лет в нашем разваливающемся государстве работать было нельзя.

А потом началась денационализация. Повылазили со всех щелей тараканы и хитрожопые слизняки, дорвавшиеся до власти. И половина домов на центральных улицах нашей многострадальной столицы обрела владельцев. То есть потомков этих владельцев. Серьезно! Это каким же методом? Учитывая нашу историю, всех более-менее зажиточных граждан сослали в Сибирь. Сами же латыши. И не важно участвовал ты в строительстве новой жизни или препятствовал ей. Есть донос и есть билет в вагон в одну сторону. Коротко и ясно. Затем эти дома национализировали и вот все по новой. Когда новый круг начинается не знаете? А то я бы в очередь встала.

У нас дворник из чудом выживших и вернулся. Что-то он не особо разбогател. Квартира у него на первом этаже, что дворнику положена, да пенсия слегка повышена, типа компенсация. Собственно и всё!

У нашего дома появились хозяева.

Не люди – документы.

Не разговоры – молчаливые юридические распоряжения.

И выяснилось, что чердак – это не квартира.

Он никогда ею не был.

А значит, я здесь живу «нелегально».

И ай, ай ай – дом рухнет если я еще одну ночь переночую. Все – сдаем ключи и опечатываем помещение.

И вот я сижу под скошенным потолком и собираю сумку.

В день, когда мне исполнилось семнадцать.

Вещей немного.

Зато вопросов – вагон и маленькая тележка.

Куда идти?

Что делать?

И как вообще объяснить миру, что у тебя отняли крышу над головой не потому, что ты что-то нарушила,

а потому что ты – лишняя строка в документах?

Я не плачу.

Я просто смотрю на стены, которые считала своими,

и понимаю: у меня больше нет адреса.

А в школе выпускной год и долбаные экзамены.

Так начинается моя история.

Не с мечты.

Не с планов.

А с выселения.

Меня зовут Крис.

И мне семнадцать.

-–

На улице еще тепло и приятно, но уже попахивает осенью. Не люблю осень.

Через неделю – школа.

Я собираю сумку и ловлю себя на том, что делаю это спокойно. Даже слишком.

Большая спортивная сумка лежит на полу, и в неё влезает почти вся моя жизнь. Это даже немного смешно.

Я складываю вещи и комментирую сама себе, будто стены меня слушают.

Джинсы – одни.

Рубашки – пару штук.

Нижнее бельё – без излишеств.

Спортивная форма. Кимоно

Всё. Хорошо, что год назад отменили школьную форму. За лето я вымахала нормально как вверх так и вширь. На “сариках” в тяжи попала. Беда с одной стороны, малая конкуренция с другой. И когда это я пасовала перед трудностями?

Я останавливаюсь и смотрю на сумку.

Понимаю, что вещей у меня, оказывается, почти нет, даже если учесть спальник. Не потому что я минималист, а потому что за последние годы просто некогда и не на что было их иметь. Я и поесть нормально не всегда могла. Особенно за неделю до зарплаты. В основном на картошке, хлебе и молоке жила.

Хорошо, что ещё не купила осенние ботинки и куртку, – проскочила веселая мыслишка.

Они бы точно сюда не влезли.

И тогда пришлось бы выбирать: ботинки или чайник.

Чайник я беру.

Не раздумывая. И еще кое- что по мелочи. Любимую кружку, ложку, миску и нож.

Это почему-то, кажется мне важнее всего остального. Как доказательство того, что у меня всё-таки был дом. Пусть странный. Пусть на чердаке. Но мой.

Я закидываю сумку на плечо. Она тяжёлая, но терпимо.

В кармане паспорт. Проверяю машинально – на месте.

Деньги, слава богу есть. За лето немного удалось скопить. Но их лучше не тратить. Мне зимняя одежда нужна. Без этого я не смогу ходить на работу.

А без работы не выживу.

Мне сегодня семнадцать, и у меня уже есть документ, который говорит миру, что я существую. Этого должно хватить.

Я выхожу на лестничную клетку, закрываю дверь, спускаюсь на этаж ниже и просто кидаю ключи в почтовый ящик в квартиру моему отцу. Не хочу их видеть.

Вообще.

Первое, что я делаю, выйдя во двор – иду на набережную к Даугаве.

Не потому что мне куда-то надо, а потому что привыкла. Это не далеко от дома, где прошла вся моя жизнь. Сюда я убегала, когда надо было спрятаться. Или просто передохнуть. Мне нравится это место. И у воды всегда думается лучше.

Какая все – таки красивая у нас набережная. Ухоженная. Кусты подстриженные ровным забором отделяют дорожку от проезжей части. Кованная оградка, скамейки. Отсюда видны сразу три моста, надо же, никогда не замечала! Наверное потому что все время куда-то бегу с глазами в пол.

Редкие чайки перекрикиваются над водой. Вкусно пахнет морскими нотками свежего воздуха. До залива – рукой подать. Я иду медленно, не спеша, позволяя себе эту странную прогулку – как прощание с прежней жизнью.

Слёзы текут сами по себе.

Без истерики. Без звука. Я не вытираю лицо. Пусть текут. Мне сейчас не нужно ни перед кем выделываться и что-то кому-то доказывать.

Я смотрю на воду и вдруг понимаю ещё одну вещь.

Странную. Почти неприличную.

Какая же я всё-таки везучая.

Эта бумага пришла сейчас.

Не в сентябре.

Не тогда, когда начнётся школа, уроки, экзамены, когда нельзя никуда исчезнуть. Или зимой под минус двадцать!

У меня есть неделя.

Целая неделя, чтобы придумать, где жить и как жить дальше.

Неделя – это роскошь, если ты привыкла рассчитывать время по часам.

Я вытираю лицо рукавом, разворачиваюсь и иду дальше.

К залу.

К месту, где я тренируюсь.

К месту, где я работаю.

К единственному месту от которого у меня ещё есть ключи.

Могу убрать вечером, а могу завтра с утра. Потренируюсь. Душ приму, как человек. Чайку попью с печеньками.

И это почему-то успокаивает.

Если есть план на сегодня – значит, жизнь продолжается.

Я иду по любимой набережной с одной сумкой, с паспортом в кармане и с этим невозможным ощущением внутри

что, несмотря ни на что, я обязательно справлюсь.

Я ведь по жизни везучая.