Читать книгу Я – Фрау Крис - - Страница 3

Дом Олега

Олегу повезло. По-настоящему.

Его дом каким-то образом не попал под денационализацию. Может, стоял не в том месте. Может, не заинтересовал нужных людей. Может, просто проскочил между строк.

Но факт оставался фактом – шикарный пятиэтажный дом Ульмановских времен (времена последнего президента довоенной Латвии 1936-1940) – его не отобрали. Людей не выгнали и не обложили дополнительными платежами “на бедность владельцу”

Счастливые жильцы организовали собственное самоуправление, скинулись и облагородили подъезд и двор. В котором свободно могли припарковаться машин десять наверное. Но стояло не больше трех.

Большая четырехкомнатная квартира досталась Олегу от родителей. Я не спрашивала где они сейчас. А Олег не рассказывал.

Такие хоромы, я раньше видела только в кино. Телевизора, как вы понимаете, у меня никогда не было.

Высокие потолки с лепниной, от которой невозможно было отвести взгляд. Стены, которые будто помнили слишком много. Подъезд закрывался на замок и открывался широкой, тяжёлой дверью – такой, что я каждый раз ловила себя на странной мысли: сюда и коня можно было бы ввести.

Лестничная клетка была просторная, с красивыми перилами, отполированными тысячами чужих рук. Ступени – потёртые временем, но не убитые. Они не просили ремонта, они просто были сделаны с любовью и на века.

Я поднималась по этим лестницам медленно, почти торжественно.

И каждый раз чувствовала себя немного не на своём месте. Не могла же я пожизненно поселиться в семье Олега.

Иногда я думаю, что это были самые счастливые и беззаботные полгода моей жизни и случились они тогда, когда я меньше всего этого ожидала.

Я не сразу это поняла. Тогда я просто жила.

А сейчас понимаю: это было настоящее.

У них было уютное гнездышко. Кухня, где всегда кто-то что-то готовил. Коридор с обувью, которая никогда не стояла ровно. Комнаты, в которых жили, а не интерьер на показе мод.

И ощущение – что тебя ждут.

Я приходила поздно. После тренировок, после уборки. Чаще всего почти без сил. И всегда знала: дверь откроется. Свет будет включён. Нели спросит, ела ли я.

Эта женщина была удивительно спокойной. Не ласковой показательно, не холодной – просто настоящей. Она не лезла ко мне с вопросами, не играла в спасительницу. Просто оставляла для меня место. На кухне. За столом. В разговоре.

Иногда мы сидели вечером втроём. Ужинали. Разговаривали ни о чём и обо всём сразу.

Про зал. Про школу. Про новости. Про глупости.

Я ловила себя на том, что улыбаюсь просто так. Без причины.

Иногда между ними возникали споры. Не громкие. Не страшные. Обычные семейные – кто забыл купить хлеб, кто слишком устал, кто слишком много работает. Они могли замолчать, разойтись по разным комнатам, а потом снова встретиться на кухне, будто ничего не произошло.

И в этом было столько жизни, что у меня внутри всё сжималось.

Потому что я никогда так не жила.

Я не была гостем. Скорее я чувствовала себя приёмным ребенком. Впервые в жизни. С меня не брали оплату, от меня не требовали “отработать проживание”

Я была частью этого дома и этой семьи.

Мне могли сказать:

– Крис, помой, пожалуйста, посуду.

Или:

– Твои ботинки всё еще стоят в ванной и сами себя не помоют.

И я старалась помогать с уборкой и делала это с каким-то странным удовольствием.

Потому что это значило: я здесь своя.

Иногда мы смотрели телевизор. Иногда просто сидели молча. Иногда Олег рассказывал комические истории из спортивной жизни, а его жена закатывала глаза и смеялась.

Это была семья.

Настоящая.

Со своими трещинами, привычками, усталостью и теплом.

И даже когда позже всё начало рушиться, даже когда слова стали тяжелее, паузы – длиннее, я всё равно знала:

это было круто.

Если бы меня спросили, что такое дом – я бы не сказала «стены» или «адрес».

Я бы сказала:

это когда тебе наливают чай, даже если ты не просила.

Когда помнят, что ты не пьёшь кофе.

Когда тебя не спрашивают, почему ты молчишь. И молчание комфортно и свободно.

Эти полгода остались со мной навсегда.

Как доказательство того, что так бывает.

Что семья – это не миф.

И что я когда-то была её частью.