Читать книгу Я – Фрау Крис - - Страница 10

Горничная.

Согласно моему договору, мне должны были предоставить курсы Итальянского.

А по факту они тут бесплатны, типа государственной программы CPIA (Centri Provinciali per l’Istruzione degli Adulti) и они доступны всем приезжим иностранцам.

Учительницу по итальянскому звали Синьора Мария.

Ей было около пятидесяти, она всегда носила блузки пастельных тонов и улыбку человека, который искренне верит, что язык решает всё.

– Buongiorno, ragazze! – говорила она с таким энтузиазмом, будто мы не отработали шесть дней по десять часов, а вышли на утреннюю прогулку с собаками.

Синьора Мария была человеком, который искренне любил свою работу. Это чувствовалось сразу. Она смотрела нам в глаза, называла по именам и никогда не повышала голос. И говорила что знание итальянского языка откроет нам все двери этой страны. Найти работу, оформить необходимые документы. Снять жилье.

Мы верили. Потому что очень хотелось верить хоть во что-то.

Мы учили итальянский старательно.

Язык шёл тяжело – в голове всё ещё крутились тележки, номера и простыни. И английский вперемешку с латышским, родной язык у меня русский. И школу, как и шестьдесят процентов всех жителей Латвии, я закончила русскую. Поэтому каша в голове из отрывков различных фраз, на совершенно не итальянском, варилась знатная.

Я выучила слова «letto» и «asciugamano» быстрее, чем «здравствуйте» и «до свидания». Приоритеты расставлялись сами.

Коллектив горничных в отеле у нас был разношёрстный, отель большой. Были и итальянки. Но они жили в городе и даже убирали на других этажах.

Со мной в комнате жили Анна из Польши – громкая, злая с вечной сигаретой и сарказмом размером с чемодан.

И Илона из Литвы – молчаливая, аккуратная, всегда с тетрадкой, будто она здесь временно и вообще это ошибка. Но она была русскоговорящей и мы сразу нашли с ней общий язык.

Я была латышкой.

Это означало примерно ничего, но звучало экзотично.

Каждый день начинался одинаково.

Форма. Тележка. Коридоры.

А ещё – дежурство на ресепшене.

Ресепшн и другие публичные зоны мыли по очереди и исключительно контрактницы типа меня и Илонки. Полы, стойку, стекло, туалеты, всё должно было блестеть до семи утра. Это называлось «поддержание порядка» и не оплачивалось. Просто потому что «так принято». Я сначала удивилась, потом перестала. Удивление здесь быстро затыкалось и притуплялось.

Зарплата сначала показалась мне гигантской.

Я сидела с расчётным листком и думала: вот это да, я почти богатая.

А потом начались вычеты.

За питание и проживание. Даже за стирку униформы.

А все потому, что в отеле я официально не работаю. Я работаю на компанию, которая отелю предоставляет услуги по уборке номеров. А отель платит практически двойную оплату рекрутинговой компании. Поэтому мы работали по десять часов вместо восьми и выходной у нас был раз в неделю и исключительно в день курсов итальянского, соответственно ни разу не суббота или воскресенье.

Сумма в конце месяца выглядела уже куда скромнее.

Не нищета.

Но и повод для радости особо не наблюдался.

И тут появился Карло. Он был всегда, а появился он на моем горизонте. Заметил так сказать.

Администратор наш, шкура менеджерская, лощёная, одна единица.

Он был слегка полноват, но подтянут, передвигался плавно с достоинством неся свою тушку, как бывший официант или танцор. Не жирный – ухоженный. Рубашки всегда чистые, волосы уложены, улыбка – как у человека, который привык получать своё. А своё – это все на что упадет его похотливый глаз. Возраст определить было невозможно: то ли тридцать пять, то ли сорок пять. Такой вечный администраторский возраст.

Он говорил мягко.

Слишком мягко.

– Кристина, – произносил он моё имя так, будто пробовал его на вкус.

– Ты сегодня хорошо выглядишь, просто белла.

Я кивала и уходила.

Он подходил слишком близко.

Спрашивал, как у меня дела.

Клал руку на спинку стула, мог поправить фартук на мне.

Ничего такого, чтобы можно было ткнуть пальцем и сказать: «вот».

Но достаточно, чтобы хотелось мыть после него руки.

Я видела в нём не мужчину.

Я видела – эксплуататора.

Жабу, которой позволено всё, потому что она здесь давно и он

часть власть имущих.

Я старалась избегать Карла.

Меняла маршруты.

Выходила из комнат раньше.

Не задерживалась в коридорах.

Пока не могла ответить. Пока не знала, как.

Илона однажды сказала:

– Он как плесень. Если не реагируешь – расползается.

Я запомнила. И стала учиться усердней.

Мы смеялись.

Очень много смеялись.

Иначе нельзя. И наш Карлуша был переименован в сеньора

Пленень.

Юмор был нашим оружием. Сарказм – бронёй. А обсуждать можно было все что угодно. Труселя молодых англичан, которые весело надувались в бассейне и становились совершенно прозрачными являя миру естество своего владельца. Постоянную смену одежды итальянцев и их спутниц. Вот реально на неделю приехали. А одежду меняют три раза в день. Если не чаще. А потом посмеяться, как они тырят шампуни и другие мелко упакованные гигиенические флакончики. Серьезно! Заплатить по сто пятьдесят евро за ночь и позарится на мыльца и шампуньки?

Работа в отеле была однообразной, но каждая комната – немного отличалась. Где-то всегда оставляли включённый свет. Где-то – окна настежь. Иногда попадались семьи, иногда – одинокие мужчины, иногда – пары, которые, судя по всему, ненавидели друг друга. Иногда было страшно войти в номер. Потому что там был настолько феерический срач, что навевало на мысли об обыске и спрятанный где-то за диваном трупп.

Я научилась многое замечать:

по разбросанной одежде;

по смятым полотенцам;

по тому, как оставлена кровать.

Это не было интересно. Просто со временем начинаешь видеть больше, чем хочется.

А после работы я приходила в свою комнату, садилась на кровать и зубрила итальянский.

Я видела себя успешной леди в будущем. И возвращаться в Латвию не собиралась.

✦✦✦

Комо. Надо же. Я работаю в городе на озере.

Через некоторое время я адаптировалась. И начала вылезать из отеля не только на урок итальянского.

Комо – это город, который сначала кажется открыткой, а потом понимаешь, что у тебя вход с заднего двора, там где мусорные контейнеры с отходами.

Отель, в котором я жила и работала, находился в самом центре. И до туристической набережной не более пятнадцати минут медленным шагом. Повезло. Еще мне повезло, что отель имел свой ресторан с двухразовым питанием. Плохо, что кормили нас после завтрака и после ужина господ постояльцев и тем что осталось.

И чисто технически, я плачу за объедки! Их же все равно выбросят! Но, правда символическую цену, учитывая цены в городе. Как вообще можно жить с такими ценами? Бред какой- то. Вот и получается, что завтракаем мы взятыми пирожными с ужина. А обедаем в десять утра господским завтраком. После смены я пью чай с булочками взятыми с завтрака. Ужин в девять вечера. Мне бы уже в койку завалится, но прилипший к стенке желудок бурными трелями выдвигает нашу рабскую компанию к кухне. И на таком режиме с этой нагрузкой и неограниченным питанием, в огромной массе – это хлебобулочные, я раскоровела. Жирной я бы себя не назвала. До борца сумо я пока не дотягиваю, но дамочной в теле. Да! При мне было все и сиськи и бедра и животик. Но это все пока не вываливалось. Но униформа обтянула мою фигуру, как в фильмах для взрослых. Поэтому пришлось идти к Карлуше и просить комплект на размер больше.

А ему, плесени вонючей, всё нравилось! Ему совсем ничего не хотелось мне выдавать. И тем более менять. До сих пор не могу в себя прийти. Такое унижение. И эта липкая улыбочка, с которой он пялился на мою грудь.

Я не стала ссорится. Договорились, что при заказе формы для следующего года он учтет мои пожелания. Я стою, как говном облитая. И больше всего на свете хочу разбить ему лицо. Просто ударить один раз, чтобы навсегда стереть с лица эту слащавую, доброжелательную улыбку.

Не хочу больше испытывать такое унижение. Любой человек, делающий свою работу хорошо, заслуживает уважения.

Пришлось пошляться по магазинам и немного потратиться на цивильную одежду и черную майку. Зато “мадэ ин итали”. Теперь пуговички моего форменного платья были расстегнуты до пупа, под платьем черная майка, а сверху белый передник. Пусть только вякнет, придушу на месте.

Утром Комо пах иначе, чем вечером. Вероятно утро ассоциировалось у меня с ранними подъемами и жесткими недосыпами.

А вечера – были сказочными. Даже на фоне усталости.

Озеро всегда чувствовалось: даже если его не видно, воздух был влажный и прохладный. Иногда туман поднимался так низко, что казалось – город ещё не проснулся и можно пройти сквозь него незамеченной.

Я выходила с чёрного входа, потому что служебный вход всегда чёрный. Проходила мимо контейнеров, мимо припаркованных машин персонала, и только потом попадала в город.

Комо старый.

Улицы узкие, кривые, выложенные камнем, который скользит после дождя. Дома стоят близко друг к другу, окна почти смотрят в окна. На первых этажах – магазины, кафе, бары. Выше – обычная жизнь, до которой туристам дела нет.

В центре всегда было много людей. Туристы ходили медленно, смотрели по сторонам, фотографировали всё подряд: стены, двери, цветы на балконах. Я шла быстро. Рабочая привычка. Город для меня был не декорацией, а просто привычным маршрутом.

Набережная тянулась вдоль озера, аккуратная, ухоженная.

Лавочки, фонари, редкие пальмы в кадках. Днём там гуляли семьи и пожилые пары. Вечером – туристы и такие, как мы. Те, у кого выходной совпал с остатками сил.

Иногда я останавливалась и просто смотрела на воду. Озеро Комо глубокое и тёмное. Оно не бурное, как море. Скорее спокойное и

Слушала, как говорят люди, как смеются, как зовут друг друга по именам.

Итальянский здесь был живым. Не учебным. С акцентами, с эмоциями, жестикуляцией. Я запоминала слова не потому, что надо, а потому что они цеплялись за слух. Английский был тоже разный. Я стала отличать носителей языка и иностранцев, которые использовали английский потому что не знали итальянский или были уверены, что английский знают все. Ха, ха. Был и русский. Но я делала вид, что не понимаю. Они сюда прилетели отдыхать и мне до них, как до вершины горы, в шлепанцах и трусах.

Комо был обычным курортным городом.

Днём – работа, форма, тележки, чужие комнаты.

Вечером – озеро, свет, музыка из баров, ощущение, что жизнь где-то рядом.

Летом здесь особенно жарко. И я скрепя зубами, купила себе купальник. Купаться в вечерней озерной воде, это как смыть всю дневную усталость. Ради такого счастья стоило жить.

Я не прониклась любовью к этому городу, он прежде всего ассоциировался с жестким обманом работодателей. Но и ненавидеть такую красоту, было невозможно.

Он просто был частью моей жизни. Некий этап. Как говориться "мы, конечно гнемся под обстоятельствами, но не ломаемся"