Читать книгу Пока он мёртв - - Страница 4

Прошло немного времени, и фасад «Сан-Вито» озарился новым светом мигалок, теперь – красных. Три патрульные машины стояли напротив ресторана, где у входа курили двое жандармов, со скуки переминаясь с ноги на ногу, будто пытаясь согреться, несмотря на тёплый летний вечер.

К тротуару подкатил чёрный Ситроен DS с очередной красной мигалкой на стороне водителя. С противоположной стороны из машины вышел комиссар Морис Варен – сорок два, брюнет среднего роста, в тёмном пиджаке, слегка помятом, как и его настроение, что подтверждали глаза: усталые, но внимательные. Он окинул окружающих цепким взглядом и оценил обстановку.

С водительского места поднялся инспектор Эмиль Фай – высокий, подтянутый, с папкой под мышкой и видом человека, который ещё верит, что порядок можно навести даже в аду: ему всего двадцать девять.

Что-то жалобно скрипнуло, и через дорогу остановился ржавый Ситроен 2CV. Дверь горбатого «La Deuche» хлопнула за вышедшим из него репортёром, вылизанным до неприличия и странно выглядевшим на фоне гофрированной жестянки. Он выпрямился и нетерпеливо застучал пальцами по облупленной крыше в ожидании, пока его оператор достанет камеру.

Наконец водительская дверь открылась, и из машины вылез хиппи – молодой, насколько можно было судить по длинным волосам, скрывавшим его лицо.

– Приперлись, – устало пробормотал Варен, глядя на телевизионную парочку.

– Волну нашу ловят, – заметил Фай.

– Радиослушатели хреновы, – буркнул Варен и повернулся к жандармам у входа. – Почему не оцепили периметр?

За «La Deuche», обратив на себя внимание визгом тормозов, остановился тёмно-зелёный MGB. Комиссар и инспектор машинально обернулись на звук.

Варен с лёгким недовольством покосился на машину:

– Приехали, – буркнул он, щурясь от света мигалок. – Как мешок с деньгами, так они тут как тут.

Фай, не до конца понимая, о ком идёт речь, хмыкнул:

– Кто-то из влиятельных журналистов?

– Какие журналисты, – отмахнулся Варен, уже делая шаг к двери.

Он кивнул жандармам и взялся за ручку. В тот же миг за спиной раздался вежливый женский голос:

– Господин комиссар.

Варен остановился. Едва заметное раздражение отразилось на усталом лице. Он тихо выдохнул и, не оборачиваясь, бросил дежурным:

– Пропустите.

В следующее мгновение комиссар был уже внутри. Дверь, хлопнув, отсекла гул собиравшейся вокруг ресторана толпы зевак и всё прибывающих репортёров.

В зале пахло табачным дымом, кофе и базиликом с еле уловимой примесью ингредиента, странного для любой кухни, – горелого пороха.

Варен и Фай остановились у двери и молча окинули взглядом зал. Дознаватели опрашивали свидетелей, и было заметно, что те уже прошли стадию негодования, приближаясь к той черте, когда глаза говорят: «Отстаньте от меня – я всё расскажу». Варен любил, когда дознаватели, как гончие на охоте, загоняли жертву в силки, двигаясь от одного свидетеля к другому, меняясь между собой и вызывая к себе негодование, возмущение и желание «пожаловаться начальству». Тут он и вступал в игру, оставляя за дознавателями роль «плохих полицейских».

Вот и сейчас один из них говорил с Люси Лемэр – та курила, не глядя в глаза собеседнику. Слёз не было видно. «Уже смирилась или потеря для неё не столь велика?» – подумал комиссар. Женщина стояла, но была спокойна; что-то рассеянно отвечала, не высказывая никакого недовольства, так, будто всё вокруг ей было безразлично. Правда, Варену показалось, что она чего-то или кого-то ждала.

Трое криминалистов в белых халатах работали у стола, ставшего местом преступления. Один из них, Жюль Дюбо, склонился с фотоаппаратом над телом Франсуа Лемэра, делая снимки и заметки в блокноте, фиксируя его начальное положение, прежде чем приподнять для осмотра.

– Люси! – саданул по полицейско-траурному гулу тревожный женский голос.

Одна дама вздрогнула.

Высокая блондинка лет двадцати пяти бросилась к Люси, не обращая ни на кого внимания. Та обернулась.

Все обернулись.

Николь Тэссон прижала её к себе так крепко, будто хотела удержать от падения. Удержать весь мир, который рушился вокруг неё.

– Ники… – ласково сказала Люси, растерянно бросив сигарету в пепельницу. Она по-матерински погладила девушку по волосам.

Николь разревелась в объятиях Люси.

– Это ужасно… – смогла произнести она и сжала Люси ещё крепче.

Слеза скатилась по лицу Люси, но она по-прежнему была сдержанна и безучастна. Её спокойствие было странным.

«Она не смирилась», – подумал комиссар.

– Давно знакомы? – спросил Варен, чувствуя за спиной присутствие Каролины Жеральд.

– Лет семь, – ответила та.

– Значит, будешь искать, – задумчиво подтвердил комиссар и повернулся к Каролине.

Его встретил грустный взгляд её умных глаз. Она кивнула.

Лёгкая улыбка пробежалась по губам Варена. Он опустил голову, раздумывая, потом посмотрел в сторону и снова на Каролину. Он медлил, пристально глядя на неё.

– Валяй, – наконец сказал он, – но учти, твоя подопечная у меня под подозрением.

Варен двинулся к месту преступления. Инспектор Фай, оглянувшись на Каролину, поспешил за ним.

Каролина подошла к Люси и Николь и обняла их.

Люси, почувствовав себя защищённой в окружении подруг, дала наконец волю своим эмоциям, и слёзы, прорвав хрупкую оболочку самообладания, хлынули наружу. Так стояли они почти минуту, пока рыдания не начали стихать.

– Я вышла всего на минуту, – всхлипывала Люси. – А когда вернулась… Франсуа… был уже мёртв.

Очередная волна плача захватила её. Каролина погладила Люси по спине:

– А Серж? – спросила она.

– Он был ещё жив, – прерывисто вздохнула Люси. – Его увезли на «скорой».

– Давно?

– Не помню. Всё произошло так быстро… «Скорая» приехала почти сразу.

– Ники, – Каролина посмотрела на подругу.

Николь подняла глаза.

– Поезжай в офис и узнай, куда увезли Сержа. Обзвони больницы и морги.

Девушка всхлипнула.

– Ники. Ну же. Надо попытаться найти его, – Каролина старалась вытащить её из водоворота слёз.

Николь кивнула, вытерла глаза тыльной стороной ладони:

– Да, да. Я поняла. Я возьму машину?

– Конечно.

Николь поцеловала Люси в обе щеки:

– Мы скоро увидимся.

Она направилась к выходу, где жандарм остановил её, и сказала:

– Господин комиссар?

Варен обернулся и махнул рукой, разрешая пропустить Николь. Тут в поле его зрения попала Каролина, и он не смог не отметить – как раньше и в случае с Люси – отсутствие слёз на её лице. «Холодна. И уже действует», – подумал он.

Прожекторы вспыхнули, ослепив Николь, едва она появилась на пороге ресторана. Она прикрыла ещё слезящиеся глаза рукой и заметила разросшуюся толпу зевак и репортёров, сдерживаемую оградительной лентой и тройкой жандармов, отталкивающих самых настырных обратно в гудящую массу.

Николь подошла к жандарму, который приподнял ленту, пропуская её вперёд. Слегка пригнувшись, она нырнула под неё и тут же оказалась окружена микрофонами.

Вопросы репортёров посыпались со всех сторон:

– Правда, что убит Франсуа Лемэр?

– Где находится Серж Эспи? Он тяжело ранен?

– Уже известно, кто убийца?

– Правда ли, что Люси Лемэр могла быть причастна к ссоре?

Николь остановилась у своей машины. Последний вопрос заставил её обернуться. Она узнала голос.

– Гад, ты Дюмон, и всегда был гадом! – бросила она, глядя прямо в камеру рядом с репортёром, задавшим последний вопрос.

Николь резко открыла дверцу и села за руль.

– Папараст, – со злостью выдохнула она, хлопнув дверью.

Двигатель завёлся, и машина рванула с места.

В зале стало тише. Варен и Фай стояли неподалёку от тела Франсуа Лемэра. Тело уже зафиксировали в вертикальном положении, и комиссар смотрел на разбитые очки, смятую оправу и подтёки засохшей крови.

Глаза убитого были закрыты, но даже так на лице читалось застывшее недоумение.

Комиссар отметил про себя, что удар был сильный: очки врезались в кожу, оба стекла треснули.

Он выдохнул и кивнул дознавателю:

– Докладывайте.

– Жертва – Франсуа Лемэр, сорок четыре. Владелец компании “Gemmes Lemaire”, занимающейся поставками алмазного сырья из Африки и огранкой в Лионе. Убит в двадцать два семнадцать – двадцать два двадцать, выстрелом в грудную клетку с близкой дистанции.

– А второй?

– Серж Эспи, сорока двух лет, партнёр Лемэра по бизнесу. По словам очевидцев, с тяжёлым ранением в грудную клетку его увезла «скорая» – минут через пять, максимум десять после выстрелов. Куда именно – пока уточняем.

– Значит, вошёл, застрелил и ушёл, – сухо заметил Варен. – А охраны у них нет.

– Швейцар при гардеробе.

– Швейцар, – Варен криво усмехнулся.

– Ресторан семейный, небольшой.

– Ресторан небольшой, а люди большие. От кого поступил вызов?

– От диспетчера «скорой помощи».

– И где «скорая»?

– Разбираемся, патрон.

– Свяжитесь с диспетчером, выясните, кого они сюда посылали и куда делась машина.

– Слушаюсь.

– Что у тебя, Дюбо? – обратился Варен к долговязому молодому человеку в очках, склонившемуся над телом.

Тот поднялся. Белый халат был ему настолько мал, что казался пиджаком с короткими рукавами. Варен невольно улыбнулся.

– Слепое огнестрельное ранение грудной клетки, – начал Дюбо деловито. – Пуля, вероятно, осталась внутри, возможно срикошетила от ребра и застряла в конце раневого канала, ближе к позвоночнику. Так что достанем – посмотрим. Оружия и гильз нет, очевидцы говорят о револьвере. Один выстрел. Смерть наступила мгновенно.

– И после выстрела он упал?

– Да. На лице множественные повреждения: перелом носовой кости; видимое кровотечение; оправа очков смята, стекло оставило резаные раны на веке и по скуле. Есть следы компрессии челюсти – возможно, удар о край стола.

– А что по второму пострадавшему?

– А ничего. Ни пули, ни крови.

– Нет крови?

Дюбо вздохнул:

– Такое может быть. При ранении повреждаются внутренние органы, кровь скапливается в плевральной полости…

– Да-да, – Варен поднял руки в сдающемся жесте.

– Короче, это возможно. Тем более что он был в сидячем положении, а к ране прижимали салфетки.

– Салфетки нашли?

– Неа. Да и дядя, что ранку закрывал, ручки, честно, с мылом потом помыл. Думаю, не на один раз. Кому охота с чужой кровью на руках таскаться – и в прямом, и в переносном…

– Ладно. Я пойду, посмотрю поближе?

– Конечно, патрон. Только ничего руками не трогайте или перчатки возьмите.

Варен усмехнулся:

– Оригинал.

– Жюль, – негромко позвала Каролина криминалиста.

Дюбо оглянулся:

– Привет, – сказал он, подходя ближе. – А Николь где?

– Я отправила её разузнать насчёт Сержа. Зрелище для неё не из приятных. Да и Варену не будет глаза мозолить.

– Как Люси?

– Держится. – Каролина на мгновение замолчала. – Как думаешь, Франсуа сразу умер?

– Всё на это указывает. Глаза были закрыты, ни судорог, ни агонии. Похоже, смерть наступила почти мгновенно.

– Значит, реанимировать не было возможности? – уточнила Каролина. – До наступления биологической смерти. В течение минут пяти хотя бы?

Дюбо пожал плечами:

– Теоретически – да. Но не в этом случае. При таком ранении сердце просто не качает кровь. Что бы они ни делали, она бы не ушла дальше грудной клетки.

Каролина нахмурилась.

– Значит, стрелял наверняка. Но я не пойму: если это профессионал – почему он оставил в живых Сержа? Не подстраховался?

– Контрольный выстрел?

– Ну да.

– Он был уверен в себе. Или просто спешил.

Каролина задумчиво покачала головой:

– Или знал, что его подстрахуют.

Дюбо посмотрел на неё поверх очков.

– «Скорая»?

Голос жандарма у входа заставил их обернуться:

– Господин комиссар!

Варен поднял голову. У дверей стояли двое врачей с носилками.

– Здесь спрашивают пострадавшего, – продолжил жандарм.

Каролина озадаченно нахмурилась:

– А вот и контрольный, – тихо сказала она.

В комнате пахло дымом от горящих в буржуйке углей – труба неплотно подходила к окну, и он проникал в щель вместе с осенним ветром, задувавшим с улицы. Париж ещё приходил в себя после войны.

На кровати, укрывшись одеялом, обнявшись, лежали двое – юноша и девушка лет восемнадцати. Она тихо смеялась, а он всё целовал её руки, лицо, волосы.

– Нежная моя, – шептал он, – как же я тебя люблю.

Он коснулся поцелуем её губ.

– Жалко, что ты меня не любишь, – с наигранной обидой сказал он.

– Дурачок.

Она рассмеялась. Взгляд её упал на настенные часы – стрелки ползли к вечеру.

– Ой! Скоро родители придут.

Девушка стянула с юноши одеяло и, закутавшись в него, села на постели.

Юноша улыбнулся:

– Пусть приходят. Мы уже большие.

– Это ты большой, – ответила она, смеясь. – А меня разве что в пелёнки не кутают.

Юноша потянул за одеяло и прижал её к себе.

– Ещё один чмок, – тихо сказал он.

И в поцелуе время снова потеряло для них своё значение и власть.