Читать книгу Пока он мёртв - - Страница 6

Вывеска аптеки напротив уже давно зажглась зелёным неоном. Его свет мягко просачивался сквозь приоткрытые шторы, дополняя желтизну настольной лампы и яркое свечение телевизора.

Николь сидела на диване, поджав под себя ноги. Репортёр на экране монотонно пересказывал события вечера: убийство в небольшом ресторане, погибший глава концерна, раненый партнёр, версия о заказе. «Надо заметить, что в семейной жизни Франсуа Лемэра давно были неполадки, о чём мы не раз…»

Девушка поднялась и выключила звук, резко крутанув ручку на панели телевизора.

– Вот засранец! – в сердцах сказала она, плюхнувшись обратно на диван.

В офисе стало тихо. Со стены раздалось сухое «тик».

В прихожей щёлкнул замок. Николь поднялась.

– Ну? – спросила она, когда вошла Каролина.

Бросив на стол ключи и сумку, та устало опустилась на диван.

– Люси задержали.

Николь на секунду застыла.

– Смотри-ка, не упустила свой случай, – сказала Каролина, глянув на экран.

Николь подошла к телевизору и включила звук:

– Это ужас какой-то! Я пришла поужинать в спокойной обстановке, – взволнованно вещала с экрана шансонетка в шиншилле. – Вы знаете, я сейчас пишу новую пластинку, которая выйдет в сентябре, и мне необходимо было расслабиться, отдохнуть после записи, всё такое. А тут такое!

– Железная леди, – серьёзно сказала Каролина.

Николь выключила телевизор и подсела к подруге.

– Такую халяву не упустит. Что с Люси?

– А… – Каролина махнула рукой. – Варен мужик хороший, но подержать подозреваемого в изоляторе – от такого он не откажется. Хватанул, что ближе лежало. А вдруг расколется?

– Каро, но как ты можешь об этом так спокойно говорить? «Мужик», «хороший». «Хватанул». Он же Люси взял! Надо что-то делать!

– А что сейчас можно сделать, Ники? Изолятор штурмом среди ночи брать? Ты пойми, он ведь её тоже неспроста взял. Сначала она с Франсуа ссорилась…

Николь перебила её:

– Какая фигня – «ссорилась». Да если б они не ссорились, они развелись давно!

– Это действительно «фигня». Только во время убийства Люси вышла в туалет и, видимо, что-то там ляпнула. Ты же знаешь Люси, она известный мастер разговорного жанра, да ещё «под шафе».

– Что ж в этом такого? – возбуждённо продолжала отстаивать свои позиции Николь. – Я тоже иногда с удовольствием придушила бы какого-нибудь официанта и говорю ему об этом вслух, но это ж не значит…

– В том-то и дело. Здесь важно, когда ты это скажешь. Если ты выходишь в туалет и говоришь: «Когда же тебя шлёпнут?», а в это время твоего мужа убивают – такое совпадение не играет тебе на руку.

– Так может, это и было совпадение.

– Может быть… но пока это совпадение не в пользу Люси.

– Что же она могла там такое брякнуть? Не в убийстве же сознаться? – Николь была озадачена.

– Не знаю. Мне она не успела сказать. Но любая фраза, которая в обычной ситуации может показаться невинной угрозой или вообще не быть таковой, в данном случае практически звучит как обвинение. Ведь получается, что Люси заранее знала, что её мужа сейчас убьют.

Николь глубоко вздохнула и откинулась на спинку дивана.

– А как они узнали?

– Рядом с напарником Варена сидела какая-то женщинка. Вот когда Люси заговорила, она, видимо, её и опознала. Потом Варен сразу же стал говорить о задержании.

– Но этого мало для задержания! – праведное возмущение вернулось к Николь.

– Я думаю, у него ещё что-то есть. Просто так он на такой шаг не пойдёт.

– А что с Сержем?

– Мне кажется, можно ожидать только худшего. Думаю, его убили.

– Как?! Ведь он был ранен. Его же в больницу увезли.

– Его увезли на «скорой», которая, скорее всего, была подставной. И забрали они Сержа не в больницу, а для того, чтобы потом добить его. Если это так, то надеяться на то, что он жив, – бесполезно.

– Но как они узнали?

Каролина задумалась и сказала, подбирая слова:

– В том-то и дело. Получается, в ресторане был кто-то, кто мог предупредить убийцу или его подельников о том, что Серж остался жив. Притом сделал это сразу же после убийства.

– Подстраховались, значит.

– Да. Задумано неплохо. Все в панике. Человека спасать надо. Люди в белых халатах пришли, забрали – всё нормально. Никому и в голову не придёт, что это подельники, ошибки убийцы исправляют.

– Контрольный… – протянула Николь.

– А теперь угадай с трёх раз: за столом Лиз, которая знакома с Сержем два месяца и практически не знает Франсуа. И Люси. Что подумает Варен?

– Что предупредить могла Люси.

– Запросто. И я думаю, Варен уже нашёл свидетелей, которые это подтвердят. А мотивов у неё предостаточно.

– Кроме ревности? Зачем ей вообще Сержа-то убивать?

– Есть один мотивчик, – с досадой сказала Каролина. – Наследство.

– Каро, ну это точно не мотив. Люси из богатейшей семьи. Да если б не связи и не деньги, которые ей оставил папа, у Франсуа не было бы никакой компании.

– Тут дело не столько в деньгах, сколько в самой компании. Узнай Варен об этом сегодня, он бы не задержал Люси, а уже предъявил бы ей обвинение.

– Почему?

– Потому что завещание Франсуа составили с «подназначением наследника».

– И при чём тут Люси?

– Владеть компанией она может только в том случае, если Серж откажется от завещанной ему доли Франсуа или…

– Умрёт? – договорила Николь.

– Да.

– И Варен об этом не знает?

– Нет. Но это вопрос времени.

– У-у-у… – задумчиво протянула Николь. – Значит, Люси по уши…

– Ага. И нам нужно чудо, чтобы её оттуда вытащить.

Обе вздохнули и замолчали.

– Ладно, – сказала Каролина, хлопнув себя по коленкам, – пошли домой. Мне ещё письмо прокурору надо подготовить. Огрызнемся маленько, чтоб Варену неповадно было.

– Угу, – невнятно промычала Николь.

Каролина услышала слёзы в её ответе и обняла подругу за плечи.

– Эй, Ники, ну же. Дело сложное. Но мы Люси вытащим. Ты ведь тоже не веришь, что она могла убить Франсуа из-за какого-то там концерна?

– Конечно, не верю, но кто же её мог так подставить? И зачем? – всхлипывала Николь.

– Не знаю, Ники. Не знаю. Но мы с тобой докопаемся, правда?

– Ага, – покивала Николь.

Каролина поднялась:

– Ладненько. Поехали, поехали. Утро вечера…

– Трезвее, – хмыкнула Николь и поднялась.

Каролина взяла со стола ключи.

– Дюбо про тебя спрашивал. Что ты бедному криминалисту голову морочишь? – сказала она, открывая дверь.

– А, – бросила Николь, выключила свет и догнала подругу. – Он сам себе её морочит.

Дверь за ними закрылась.

Электричество всё ещё подчинялось законам военного времени, отказываясь признавать, что мир уже наступил. Свет лампы под абажуром над большим дубовым столом дрожал, то угасая, то вспыхивая вновь – с лёгким, почти насмешливым подмигиванием, освещая просторную профессорскую гостиную.

– Я запрещаю тебе встречаться с этим проходимцем!

Девушка не смотрела на дородную женщину, меряющую шагами пространство вокруг стола.

– Он не проходимец, мама, – тихо ответила она.

Рядом за столом сидел худощавый мужчина в круглых очках в тонкой оправе. Он сидел с газетой, делая вид, что читает, – лишь бы его не втягивали.

– У твоего отца выборы на носу!

– Мы за него проголосуем.

– Не дерзи! Я не позволю никаких «мы»! Слышишь?! Ты хоть знаешь, кто его родители?

– У него нет родителей.

Мать обернулась и прищурилась.

– Замечательно. Детдомовец. Значит, ищет приданое и крышу над головой?

– Ничего он не ищет. Его родители погибли, а воспитывала его бабушка. И когда мы поженимся…

– Что?! – перебил её грудной голос матери.

– Когда мы поженимся, мы будем жить у него.

– Для того ты на отлично училась в школе, чтобы сразу после окончания замуж рвануть?!

– Дорогая… – слабо подал голос отец.

– Что «дорогая»?! Ты глазом не успеешь моргнуть, как этот проходимец твоей дочке дитя заделает!

Отец отложил газету и ласково посмотрел на дочь.

– Доченька, может, правда, окончишь университет сначала, а потом посмотрим?

– Папочка, – девушка положила руку ему на руку и нежно посмотрела в глаза, – так одно другому не мешает. Я люблю его.

– Об этом не может быть и речи! – ворвался голос матери в установившуюся идиллию. – Ты окончишь университет, и мы найдём тебе пару из нашего круга. Я не хочу больше об этом разговаривать.

Мать взялась за сердце, другой рукой ища опоры.

– Милый, – негромко сказала она, – что-то сердце…

Отец вскочил и подал жене руку.

– Ну зачем ты так, дорогая? Себя не бережёшь.

– Дорогой, разве я о себе думаю?

Они ушли. Девушка осталась одна. По щеке скатилась слезинка.