Читать книгу Абсурдный мир: где всё работает наоборот - - Страница 3

Когда человек без особых примет всё-таки оказался снаружи (как именно – он потом так и не смог восстановить цепочку событий), первое, что он заметил, было не небо, не улицы и даже не облегчение.

Он заметил тишину.

Город всегда шумел: машинами, шагами, разговорами, объявлениями о том, что «внимание – это важно». Но теперь шум стал фоном, а поверх него возникло нечто новое – шёпот. Он был повсюду, но услышать его можно было только если не пытаться.

Люди шли рядом и говорили о пустяках громко и уверенно: о погоде, скидках, чужих ошибках. Но стоило разговору коснуться чего-то действительно важного – слов не хватало, голоса падали, и фразы растворялись почти сразу после того, как были произнесены.

– Я боюсь, что… – начинал мужчина в пальто, наклоняясь к собеседнику.

– Тсс, – отвечали ему. – Не здесь.

Где именно «здесь», никто не уточнял. «Здесь» было везде.

Человек без особых примет зашёл в кафе. Там подавали кофе с названиями, которые ничего не объясняли: «Как всегда», «Ты же знаешь», «Не сейчас». Он заказал последний – официант понимающе кивнул.

За соседним столиком сидели двое. Они улыбались, смеялись и обсуждали что-то незначительное с такой громкостью, будто участвовали в соревновании. Но между этими репликами, в паузах, возникал шёпот – короткий, обрывочный, почти испуганный.

– Если бы они узнали…

– Я больше так не могу…

– Это не моя жизнь…

Слова не задерживались. Они падали между чашками, исчезали под столами, будто пол боялся их удерживать.

– Почему вы шепчетесь? – неожиданно спросил человек без особых примет, сам удивившись своей смелости.

Они вздрогнули.

– Мы не шепчемся, – слишком быстро ответила женщина.

– Здесь просто плохая акустика, – добавил мужчина, глядя в чашку.

И разговор снова стал громким, пустым и безопасным.

На улице он заметил, что важные объявления пишут самым мелким шрифтом. Их размещали внизу стен, за углами, иногда – на внутренней стороне мусорных баков. Чтобы прочитать, нужно было наклониться, приблизиться, почти спрятаться.

Зато бессмысленные лозунги висели повсюду – крупные, яркие, с восклицательными знаками, как доказательство того, что здесь нечего бояться.

Он встретил девушку, которая говорила правду. Это стало ясно почти сразу – по тому, как она подбирала слова и как часто делала паузы, будто проверяя, можно ли идти дальше.

– Самое страшное, – сказала она едва слышно, – что мы привыкли.

– К чему? – тоже шёпотом спросил он.

– К тому, что важное надо прятать. Иначе оно становится опасным.

Они стояли слишком близко друг к другу, чтобы говорить громче. Вокруг проходили люди – никто не обращал внимания. Шёпот считался личным делом, а личные дела – чем-то неприличным.

– Почему тогда вообще говорить? – спросил он.

– Чтобы не забыть, – ответила она. – Пока шепчешь – помнишь.

Вечером город засыпал, но шёпот не исчезал. Он просачивался из окон, подъездов, из-под закрытых дверей. Это был не заговор и не тайна – скорее, коллективная привычка беречь хрупкое.

Человек без особых примет лёг спать с ощущением, что услышал слишком много и одновременно – почти ничего.

Самое важное в этом городе не запрещали.

Его просто не произносили вслух.