Читать книгу Я в твои годы - - Страница 6

– Шоколад, шоколад! – напевал Егор.

Он был счастлив. Двадцать восьмое февраля, последний день зимы. Весна! Весна завтра! Вместо математики и хореографии четвёртый «В» шагает по улице. Ирина Александровна ведёт их в музей. И не на картины смотреть, а на выставку шоколада!

– Шоколад, шоколад!

Весь класс знал, что в музее есть башня из шоколада и шоколадный пингвин, совсем как настоящий. Весь класс видел у Ирины Александровны фотографии. И теперь они шли смотреть сами, поздним солнечным утром, пока другие сидят на уроках! От радости Егор запел громче. Кто-то подхватил – и, когда они подходили к музею, пели уже все. Даже Ирина Александровна.

Егор пел и показывал, как он на выставке перекусает всё шоколадное: клац-клац зубами! Он даже забыл про зуб, который шатался и ныл, стоило дотронуться языком. Клац-клац!

Перед входом в музей Ирина Александровна выстроила класс и ещё раз напомнила, что кусать и портить ничего нельзя. В музее надо вести себя прилично.

– А не как обезьяны в зоопарке! Обещаете?

Четвёртый «В» пообещал, и Егор громче всех.

Внутри их встретила молодая женщина-экскурсовод и с порога заявила:

– На выставке можете трогать руками всё, что хотите!

За это она сразу всем понравилась. Не то что старая гардеробщица, которая ворчала, пока класс снимал куртки. Особенно на Егора. И шумит он, и разговаривает слишком громко!

– Шапку на вешалку нельзя, нужно в рукав куртки. И в первый ряд куртку не вешай, это для сотрудников.

Она была худая и высокая, волосы кудрявые и какие-то серые. А сама тёмно-зелёная, как крокодилица. Ну то есть костюм на ней был зелёный.

Но хоть гардеробщица ему и мешала, Егор всё равно разделся первым и подбежал к экскурсоводу. За спиной у неё был большой зал с разными фигурами на столах. Ближе всех – маленький фокстерьер с жёлтым теннисным мячиком в зубах. У ног его лежали ещё два мяча. Пёс стоял как живой, чуть наклонив голову и упираясь лапами в стол. Кажется, протяни руку, и зарычит.

– Эта собака тоже из шоколада?

– Конечно, – улыбнулась экскурсовод.

– А мячики?

– И мячики из шоколада.

– Как настоящие! – восхитился Егор. – Можно я посмотрю?

И тут же попытался пройти. Экскурсовод засмеялась и загородила ему проход, растопырив руки.

– Нет уж, давай всех подождём.

Да где они, чего копаются?! Егор с досадой посмотрел в сторону гардероба, откуда только начинали выходить одноклассники. Плетутся как черепахи!

– Давайте быстрее! – не выдержав, крикнул он.

Ребята ускорились, самые первые побежали. И всё равно пришлось ждать, пока остальные соберутся. Последними подошли трое вечных копуш и с ними Ирина Александровна и тёмно-зелёная гардеробщица. Эта сразу начала:

– Молодые люди, вы не на стадионе! Нельзя в музее бегать!

– Но мы же ещё в зал не вошли, мы только по коридору! – вступился за класс Егор.

– Всё равно нельзя! Это музей, а не спортзал. И кричать нельзя.

– Егор, хватит. Они больше не будут, – пообещала Ирина Александровна и долгим взглядом посмотрела на притихший класс. Потом повернулась к экскурсоводу:

– Ну что, начнём шоколадную экскурсию?

– Ура!!! Ой…

Егор сам не понял, как это вырвалось. Экскурсовод прыснула от смеха, за ней – остальные. И только гардеробщица сказала:

– Какой невоспитанный…

В зале у всех разбежались глаза, столько там всего было. Сперва бросились к фокстерьеру. Погладили по голове, потрогали лапы, уши, нос. Пёс на ощупь был прохладным, из чего-то твёрдого. Если не знать, что из шоколада, никогда не догадаешься! Егор взялся за мячик в пасти, чуть-чуть потряс и тихо зарычал:

– Ррр!

– Не сломай. А то опять на тебя ругаться будут, – сказала Соня Виноградова.

– Я осторожно.

Он отпустил мяч и тут же взял другой – тот, что рядом лежал. Подбросил на ладони. Если в руках не держать, даже не заметишь, что ненастоящий. Егор поднёс мяч к носу. Странно, тот совсем не пах шоколадкой.

От стола он отошёл последним. И то потому, что Соня Виноградова, главная копуша, его позвала:

– Пойдём уже! Они там пингвинов смотрят. Егор, пойдём, положи мяч!

Егор покрутил мячик в руке и сделал вид, что собирается запустить в Соню. Та пригнулась. В шутку, конечно.

– Ну, ещё что придумаешь?!

За спиной у него откуда-то возникла гардеробщица. Сердито глянула, отобрала мячик и положила на место, бормоча:

– Нашёл игрушку. Придумали тоже, всё можно трогать. А как сломают, кому отвечать? Иди давай к своим, нечего баловаться!

– Да я и не балуюсь!

Соня потянула его за рукав, и он вместе с остальными пошёл смотреть на пингвинов. А потом на орлов, лисиц, кошек… Они обошли зал, и экскурсовод перешла в следующий.

– Ого!

Здесь стояла та самая башня, фото которой показывала Ирина Александровна. Эйфелева, из Парижа. Она была размером с Ирину Александровну и стояла, огороженная ленточками.

– Извините, её трогать нельзя, – с виноватой улыбкой сказала экскурсовод. – Зато вон там стоит рояль из шоколада, за ним можно и посидеть, и поиграть.

Рояль?

Егор первым рванул от башни к белому роялю. Опасливо покосился на табуретку, но она, к счастью, оказалась не шоколадной. Сел, положил руки на клавиши – шоколадные клавиши! Замер… Вот это да! Он за шоколадным роялем!

Одноклассники толпились вокруг.

– А вот смотрите, что у нас для этого рояля есть!

С этими словами экскурсовод вытянула откуда-то длинный кусок ткани с проводами… Электронная клавиатура!

– Теперь играй, – сказала она и положила её поверх клавиш.

Егор принялся нажимать. Звук, конечно, был так себе. Особенно если не умеешь.

– Это что? – вдруг спросил он.

И ткнул пальцем в угол рояля, хотя сам уже понял.

– Это? – вздохнула экскурсовод. – Это след от зубов. Не удержался кто-то. Цапнул.

Егор сглотнул и уступил место Соне – она в музыкальной школе учится, может, что-нибудь сыграет, а сам принялся разглядывать рояль. Неизвестный отгрыз небольшой кусочек. Интересно, каково это, рояль ведь крепкий? Ему пришлось кусать изо всех сил, как когда они с двоюродным братом нашли у бабушки в шкафу кубик шоколада? Тот валялся так давно, что поседел, и они оба чуть зубы не сломали, пока пытались его разгрызть.

У Сони выходило даже что-то похожее на музыку. Экскурсовод рассказывала Ирине Александровне, что шоколадная выставка успела пройти через три города и рояль укусили в последнем.

– Дети, конечно. Теперь ещё внимательнее следим. В этом музее, к сожалению, камер нет…

– Да какие камеры, – махнула рукой Ирина Александровна. – У нас город маленький, никакой настоящей старины в музее нет. Что тут охранять… Пойдёмте дальше, ребята!

– Я бы тоже что-нибудь укусила, – шепнула Соня.

Она подошла к Егору вместе с Владой, своей лучшей подругой. Втроём они смотрели на тонко нарезанные ломтики красной рыбы и сыра.

– Всё-таки это глупость – делать из шоколада еду. Так неинтересно, – заявил Егор.

Влада вскинула на него глаза и ничего не сказала. Обычное дело, она почти никогда не говорила, слова от неё было не добиться. Зато Соня, конечно, ответила:

– Тогда тебе туда! – и показала на деревянный ящик, из которого торчали молоток, пассатижи, отвёртка и маленький топорик, похожий на тот, что был у Егора на даче.

Больше всего Егора поразили не шоколадные инструменты, которые с виду ничем не отличались от настоящих, а сам ящик. Старый, из грубых и тёмных от времени досок, он тоже был из шоколада! Егор несколько раз ощупал его, борясь с искушением хотя бы лизнуть. Какой он на вкус, деревянный из шоколада?

В конце концов Егор не выдержал. Когда одноклассники стали отходить от стола, он несильно дёрнул Соню за руку.

– Загородите меня от всех, – шепнул он девочкам.

Те сразу поняли. Но Соня всё равно спросила:

– Ты чего, молоток решил покусать? Или отвёртку?

А Влада молча встала так, чтобы Егора не было видно учительнице и экскурсоводу. Соня прикрыла его сбоку. Егор слегка нагнулся, готовый вцепиться зубами в ящик. Вот сейчас, как только последний отойдёт от стола! И вдруг увидел гардеробщицу. Она стояла около Эйфелевой башни, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на него убийственным взглядом.

Чёрт! Егор покрутил в руках шоколадный молоток и сунул обратно. Зевнул.

– Пойдёмте уже, – сказал он.

Влада удивлённо подняла брови. Соня открыла было рот, но Егор показал глазами на гардеробщицу, мол, аккуратнее!

Стараясь не смотреть в сторону башни, они нагнали остальных.

Весь класс смотрел на полку, где стояли разноцветные гири. «1 кг», «2 кг», «3 кг» было написано на каждой. На последней слегка облупилась краска.

– Что тут такое? – тихо спросил Егор.

Ему ответил Никита Токарев, с которым они осенью сидели вместе, пока Егора не пересадили за первую парту.

– Угадываем, какая из гирь настоящая. Первая! На которой один килограмм! – крикнул он.

– Нет! Которая посередине! – возразили ему.

Жаль, что гири нельзя было потрогать! Или хотя бы понюхать. «Их специально высоко поставили, чтоб мы дотянуться не могли», – понял Егор и прищурился. Но сколько он ни вглядывался, не находил ничего шоколадного. С виду самое настоящее железо, даже пробовать страшно.

– Три кило! – крикнул он вместе с Соней, просто чтобы быть услышанным.

– Трёхкилограммовая, – поправила Ирина Александровна.

– Двухкилограммовая! Посередине! – завопили остальные, и Егор увидел, как Влада шевелит губами. Голоса её, конечно, было не слышно. Влада, она как золотая рыбка в аквариуме.

– Первая! Где один килограмм!

– Третья! Трёхкилограммовая!

– Тише, ребята!

Егора вдруг осенило. Как же он раньше не понял!

– Знаю! Здесь вообще нет шоколадной гири! Они все железные!

Класс замолчал так внезапно, словно в музее выключили звук. В наступившей тишине экскурсовод сказала:

– Э-э… В принципе, правильно, только наоборот. Здесь все три гири шоколадные.

Что тут началось!

– Так нечестно! – завопил четвёртый «В».

Егор захохотал, Соня топнула ногой. Влада, тихо смеясь, зажала уши ладонями и держала так, пока Ирина Александровна наводила порядок: «Ребята, ребята! Мы в музее, а не в зоопарке!»

– Эх, жаль мы раньше не знали про гири! – сказал Егор Соне.

– Почему?

– Зашли бы в спортзал, взяли у физрука настоящую и заменили на шоколадную, пока никто не видит! А шоколадную – съели! Как вышли из музея, я бы сразу у неё ручку – ам! И откусил!

– И мне половину! Нам с Владой! Да, Влад?! – обрадовалась Соня.

Влада кивнула, и Соня продолжила:

– Мы бы пошли ко мне, взяли у дедушки пилу и распилили гирю на три части. Чтоб каждому по килограмму!

– Да-а!

Егор даже глаза прикрыл, так ему захотелось шоколадной гири.

– А гардеробщица опять смотрит, – тихо сказала Влада.

– Где?

Они обернулись – тёмно-зелёная старуха теперь сидела в углу на стуле. Через весь зал Егор встретился с ней взглядом и тут же отвёл глаза.

– Чего она пристала?! – прошипел он.

– По-моему, она догадалась, что ты хочешь что-нибудь съесть. Ты всё время про это говоришь.

– Я один, что ли, такой?! На Никиту посмотри!

Никита Токарев стоял в спортивном уголке и, разинув рот, показывал, как будет заглатывать хоккейную клюшку из шоколада. Рядом Костя Орехов демонстративно облизывался.

– С ними Ирина Александровна. Понятно, что они не по-настоящему. И вообще, ты самый заметный, – тихо сказала Влада.

Соня бросила на неё быстрый взгляд.

– Почему это я заметный? – обиделся Егор.

– Потому что все в форме, а ты в свитере. Ты тут один такой синий!

Егор посмотрел на одноклассников в бордовых жилетах и оттянул рукав синего свитера. Он и сам не знал, когда его надел. Просто пришёл в школу, и вдруг оказалось, что он не в форме. Наверное, задумался утром.

Соне идея понравилась.

– Точно, она тебя по свитеру помнит! Можешь, когда она отвернётся, его по-быстрому снять?

– Могу. Только… У меня под ним футболка с тигром.

– Ну ты вообще! – возмутилась Соня.

– Я ж не знал, что мы будем за шоколадом охотиться.

Егор покосился на гардеробщицу. Та сидела, поджав губы, с каменным выражением лица. Не человек, а памятник. Можно подумать, её саму из шоколада сделали. Из самого твёрдого, без сахара, с перцем!

– Пойдёмте к остальным, – жалобно сказала Влада, чувствуя себя неуютно под тяжёлым взглядом. – А то она так смотрит, что я не могу… Ну пожалуйста!

– Ладно, пойдём, – согласилась Соня. – Всё равно, пока она за нами следит, Егор ничего попробовать не сможет.

– Жалко ей, что ли? – пробурчал Егор. – А может, она сама здесь всё ест после того, как музей закрывает? Подойдёт: у башни верхушку оближет, в игровом уголке шоколадную фишку съест. И рояль тоже она грызёт!

Соня зафыркала, зажимая рот руками.

– Хватит глупости говорить, – укоризненно сказала экскурсовод. Пока Ирина Александровна с остальными разглядывала спортивный уголок, она быстро прошла в соседний зал, вернулась и теперь стояла рядом. – Просто не привык человек к таким выставкам, нервничает. Вдруг вы что-нибудь натворите. А она здесь одна с вами до обеда, второй смотрительнице срочно уйти пришлось.

– Мы же в шутку, – пробормотал Егор.

– Да ла-адно, – протянула экскурсовод. Глаза у неё смеялись. – Здесь все хотят что-нибудь попробовать, даже взрослые. Поэтому у меня для вас сюрприз.

– Для нас?!

– Для всего класса. Давайте, зовите своих.

Сюрприз ждал в соседнем зале. Там были расставлены столики, на которых стояли пластиковые тарелочки с наборами маленьких шоколадных кубиков. Восемь сортов! От сладкого белого до клубничного, апельсинового и чёрного горького.

– Дегустация! – восторженно проговорила Соня.

После шоколадных молотков, роялей и собак наконец-то настоящий шоколад, который пахнет вкусно и знакомо! Который можно не только съесть! Каждому ученику экскурсовод выдала по шоколадной фигурке, чтобы раскрасить пищевыми красками. Соне и Владе достались медведи, Егору – лиса. Все, даже Ирина Александровна потянулись за кисточками.

Егор закончил первым. Отложил кое-как раскрашенную лисицу и стал смотреть по сторонам. Этот зал был не до конца шоколадным. Часть его отгородили огромным красным занавесом – там уже была другая выставка. Самый неинтересный зал, решил Егор. Всего три стола: первый, у входа, уставлен шоколадными фотографиями – чёрно-белыми портретами мужчин и женщин. Наверное, поэтому экскурсовод не стала их показывать: такое больше взрослым нравится. Дальше – японские штуки: веер, шляпы, куклы в ярких одеждах. А потом опять фигуры какие-то.

Мастер-класс закончился.

– А сейчас мы перейдём с вами в другой зал и посмотрим видео, как делают шоколад, – объявила экскурсовод.

Все потянулись к выходу. У дверей Егор спохватился, что оставил свою лису на столике, и бросился назад. Схватил, сунул в карман и поспешил за всеми, уже последний. «Последний!» – вдруг дошло до него. Даже вредная гардеробщица где-то там, в другом зале. Вот он, шанс!

Он заметался, выбирая. Японские куклы? Нет! Пусть он их не любит, но они красивые. Яркие, аккуратные, каждый палец на руке как настоящий. Рамку от фото? Слишком заметно будет. Быстрее, быстрее! У него всего несколько секунд, пока его не хватятся! А что, если… Вон там у занавеса на столике фигурка кошки! Егор подбежал и обрадовался. Рядом оказалась золотисто-жёлтая голова. Такая большая, что стояла прямо на полу. Лысая голова с плечами, в пиджаке, как из железа сделанная. Ещё лучше! На таком никто сразу укус не заметит! А когда заметят, голову всё равно не будут считать испорченной, она как рояль будет!

Теперь быстрее!

Егор окинул голову взглядом и мгновенно нашёл самую незаметную и удобную точку. Он быстро нагнулся и укусил голову за ухо!

– А-а! – заорал Егор.

Никакой это был не шоколад! Не зря эта фигура торчала рядом с занавесом. Оттуда она была! Видимо, проклятая тряпка сдвинулась с места, и голова, сделанная из железа или из чего их там делают, невольно оказалась на шоколадной стороне.

На крик сбежались все.

– Господи боже, – шептала экскурсовод, глядя на белый зуб в ладони Егора.

Бледная Ирина Александровна уже вытирала ему кровь с подбородка влажными салфетками. Одноклассники толкались у Егора за спиной и смотрели испуганно.

– Кошмар! Егор, очень больно?!

– Ирина Александровна, он теперь насовсем без зуба, да?

– Нет!!! – возмутилась Соня. – Это молочный зуб, он давно шатался!

Егор кивнул и на миг убрал салфетку ото рта:

– Да, он всё равно должен был выпасть. Он еле держался.

После этих слов всем стало легче. Влада, которая стояла, прижимая руку к щеке, словно это у неё зуб выпал, перевела дыхание. А экскурсовод плюхнулась на стул и шумно выдохнула:

– Фууух! Ну ты и напугал нас! Это же бюст Ленина![1] Как тебе вообще в голову пришло, что он из шоколада?!

По просьбе Ирины Александровны мрачная гардеробщица повела Егора к раковине, прополоскать рот. Остальных повели смотреть обещанный фильм про шоколад.

Гардеробщица вела Егора через музейные залы и ворчала:

– Дикари. Вандалы. Ленина не знать…

– У нас история ещё не началась, – оправдывался Егор.

Кто такой Ленин, ему уже объяснили Ирина Александровна и экскурсовод. Ещё и хихикали на весь музей. А что смешного? Ну правил такой сто лет назад, после царя. Ну знали его все, дальше-то что? Попробуй тут отличить: кто шоколадный, а кто настоящий… Знал бы, не кусал.

– Таких, как ты, в музей только в наморднике пускать и в наручниках, – сердилась гардеробщица. – Для вас всё делают, даже шоколад в конце экскурсии раздают, а ты что? Поди, каждый день конфеты лопаешь! Конфеты, печенье, какие-нибудь шоколадные батончики с орехами. Знаю я вас, современных детей!

– При чём тут современных…

– При том! – вскинулась она. – Я б ещё поняла, если б ты из глухой деревни был, как я в своё время. Послевоенные годы, на всю деревню один магазин, из конфет только карамельки да подушечки.

Услышав про послевоенные годы, Егор только теперь понял, насколько гардеробщица старая. Это что же, ей лет восемьдесят?

– А выставки шоколада приезжали к вам туда?

Гардеробщица посмотрела на него как на больного.

– Какие выставки? Мы конфеты шоколадные видели, только если родители из города привозили. Помню, папа привёз к маминому дню рождения «Мишки на севере» и спрятал на шкафу. Мы с братом весь день пытались добраться. Так обидно было: где конфеты, знаем. А влезть не можем!

Егор со всё возрастающим удивлением выслушал эту историю.

– Ужас какой, – искренне посочувствовал он. – Но вы же тогда наоборот должны, всё на этой выставке хотеть попробовать, раз у вас такое детство было! Я бы, если бы я так жил, здесь уже всё съел!

– Не сомневаюсь, – пробурчала гардеробщица. – Слава богу, я не ты. И вообще, с тех пор, знаешь ли, столько лет прошло. Уж я шоколада наелась, могу себя в руках держать, в отличие от некоторых!

– И вам совсем-совсем не хочется здесь что-нибудь попробовать?

– Нет! Не хочется, – отрезала она.

– Почему? – поразился Егор.

– Потому! Доживёшь до моих лет, поймёшь. Мне уже ничего не хочется. Вот только чтобы хулиганы вроде тебя в музей не ходили.

Егор осторожно дотронулся языком до места, где раньше был зуб, и поморщился. Больно!

– Да я… Я просто не удержался. И я бы ничего красивого не испортил! Просто эти гири, молотки, рояль, башня – они как настоящие, даже шоколадкой не пахнут. Но я-то знаю, что они из шоколада! И от этого их так попробовать хочется. Чтобы узнать, какие они…

Он встретился с ней взглядом и затих. Вздохнул.

– Извините… А знаете, – вдруг добавил он, – вот если бы вас из прошлого, когда вы маленькой были, сейчас сюда перенести, вот бы вы обрадовались! Целых три зала шоколада! И ещё дегустация и мастер-класс. Вы бы, наверное, такая счастливая стали! Прямо как я утром.

Гардеробщица затормозила и странно посмотрела на Егора.

– Да, наверное, – неопределённо сказала она. – Ладно, иди. Вон та дверь, приводи себя в порядок.

– А вам совсем-совсем ничего не хочется?

– Хочется. Уволиться мне хочется.

Егор удивлённо вскинул глаза. Но старуха не шутила.

– Серьёзно? – всё-таки спросил он, и она кивнула без намёка на улыбку. – А чего же вы не увольняетесь?

– Долгая история. Иди уже.

– Ладно, – неуверенно сказал Егор.

У него было странное чувство, что он чего-то недопонял, а его отправляют. Но, с другой стороны, не расспрашивать же незнакомую бабушку про такое. Да она, наверное, и не расскажет.

Назад они шли молча. Гардеробщица довела Егора до зала, где был мастер-класс. Показала на дверь в конце:

– Дальше сам. Кусать ничего не будешь?

– Не-е, мне теперь не захочется.

Это была правда. Ленин и рассказы о прошлом напрочь отбили у Егора желание. Он шёл и чувствовал, как гардеробщица смотрит ему в спину. Не верит, наверное.

Идти не хотелось. Опять про зуб вспомнят, смеяться начнут. И зачем идти? Можно ведь в гардеробе подождать или около входа. «Не пойду!» – решил Егор. Он развернулся, готовый уговаривать гардеробщицу… Но зал уже был пуст.

Стараясь двигаться тихо, Егор пошёл назад и выглянул в зал с роялем. Гардеробщица стояла спиной к нему около Эйфелевой башни и прижимала к уху телефон. Вот повезло! На цыпочках, быстро, как мог, Егор прокрался к ближайшему окну и юркнул за штору. И не нужно никого уговаривать.

Он влез на подоконник. Надо же, как тут тихо и солнечно. Прямо как летом на даче.

Было слышно, как ходит по залу гардеробщица.

– Устала. Надоело всё, – негромко жаловалась она. – Правила другие: дети пусть всё трогают! Не смей им замечания делать. Вчера на двоих цыкнула: скачут, экспонаты хватают. Так их мамаша своей подружке на весь зал заявила: я думала, такие (это она про меня!) только в кино остались! Представляешь? А я вот не в кино, я живу.

Очень аккуратно Егор оттянул штору. Гардеробщица стояла у шахматного столика и двигала вперёд большую (сантиметров двадцать в высоту) белую фигуру, кажется, ладью. Фигур на доске осталось мало.

– А сегодня, представляешь, пацан один учудил…

Последовала история про Ленина. Егор покраснел. Собеседник гардеробщицы, наверное, умирал от хохота. Егору даже показалось, что он слышит смех.

– А потом, пока я мальчишку прорабатывала, пока про нашу деревню в те годы рассказывала… Зачем? Чтобы понимал, что он и так в полном шоколаде живёт, на кой ещё выставку портить! А он меня спрашивает: что, к вам в детстве выставки не приезжали? Представляешь, Тусь, если бы к нам тогда такое чудо приехало! Эх…

Гардеробщица сделала ход и тут же ответила чёрным конем. Послушала телефон.

– Да-а. Ужас, сколько лет прошло. Скажи, ты можешь себя девчонкой вспомнить? Знаешь, я с мальчиком поговорила сегодня и поняла, что не столько себя, сколько свои рассказы о себе помню. Всё, что детям-внукам наговорила за эти годы, – то и помню. Ничего не поделаешь, прошла жизнь.