Читать книгу На краю Империи: Братство Спящего Барса - - Страница 8

В доме на 28‑й версте атмосфера сгустилась, пропитанная дымом грядущих сражений. Трое друзей сидели за столом, на котором лежала не карта сокровищ, а невидимая карта предстоящей войны. Теперь их союз скреплялся не только юношеской дружбой, но и шрамами, болью и холодной яростью.

Первым нарушил молчание Артём.

– Закон для нас теперь – ширма, – его голос звучал устало, но твёрдо. – Мы должны играть по его правилам, чтобы он нас не раздавил. Я вернусь к Кузнецову. Покажу ему все наши «косвенные» улики. Я попрошу больше времени для расследования – сейчас нам нужно создать видимость деятельности. Наша настоящая работа начнётся потом. У меня есть доступ к архивам, финансовым отчётам. Я найду гнилые сделки отца Барсова, его связи с коррумпированными чиновниками, старые дела. Каждая империя рушится из‑за денег и жажды власти. Империя Барсовых – не исключение.

Ли Мин, сидевший неподвижно, смотрел на пламя керосиновой лампы. Его лицо было маской спокойствия, но пальцы медленно перебирали чётки из тёмного нефрита.

– Барсов бьёт по моему дому, – произнёс он тихо, в его голосе не было ни страха, ни гнева – лишь ледяная решимость. – Значит, я буду бить по его тылам. У него есть слуги, поставщики, партнёры. У всех есть уши, и все эти уши можно настроить на мой шёпот. – Он повернул голову к Артёму. – Я уйду в тень. Моя лавка будет работать, но меня в ней не будет. Я создам сеть – среди моряков, кули, торговцев. Они станут моими глазами и ушами. А его глаза и уши… ослепнут и оглохнут. Я уже отправил письмо в Шаньдун. Моя семья будет предупреждена и готова к бегству.

Все взгляды обратились к Нимахе. Он сидел, откинувшись на спинку стула; его окаменевшая рука лежала на столе, как чуждый, тяжёлый артефакт. Он не участвовал в планировании, его дыхание было ровным, но в глубине глаз тлела всё та же угольная ярость.

– Я не могу бегать, как раньше, – его голос был низким, подобным подземному гулу. – И не могу сжимать топор. – Он поднял свой каменный кулак и с тупым стуком опустил его на дерево стола. – Но я могу быть тенью. Я знаю каждый тёмный переулок этого города, каждый склад, где прячутся крысы. Я буду их тенью. Я буду смотреть, как они живут. Где пьют. С кем говорят. А когда придёт время… – Он не договорил, но по его лицу было всё ясно. Его оружием теперь был страх, который он вселял одним своим видом.

Совет был окончен. Война объявлена.

На другой день Артём пробирался к зданию городской полиции, как контрабандист – по задворкам, через грязные дворы‑колодцы. Он чувствовал себя чужим в своём же городе. У парадного входа, как и предполагалось, дежурили «длинные пальто». Артём свернул в переулок и по чёрной, замызганной лестнице поднялся к служебному входу, известному лишь своим.

В кабинете Кузнецова царила особая атмосфера – густой, чуть затхлый запах старого дерева смешивался с терпким ароматом табачного дыма, оседавшего на стенах и мебели плотным сизым облаком. Тяжёлые дубовые панели, потемневшие от времени, хранили в себе десятки невысказанных историй, а массивный письменный стол, заваленный документами и папками, выглядел как поле боя после долгого сражения с бюрократией.

Иван Савельевич сидел в своём кресле, и даже в полумраке кабинета было видно, насколько он измотан. Его обычно подтянутая фигура сейчас казалась ссутулившейся, плечи опустились под невидимой тяжестью. Седые пряди в волосах блестели ярче обычного, подчёркивая глубокие морщины, прорезавшие лицо. Глаза, всегда пронзительные и внимательные, теперь были полуприкрыты тяжёлыми веками, а под ними залегли тёмные круги – немые свидетели бессонных ночей.