Читать книгу Таинственный хутор - - Страница 3

Яркое сияние снова окружено тьмой. На чёрном фоне – кусок голубого неба, залитый светом светила. По голубизне плывут перистые облака.

Под солнцем, на земле, стоит уже знакомый одноэтажный сруб из тёмного бревна. Но теперь дом немного иной: более крепкий и обустроенный – время для него будто сдвинулось.

По лужайке у торца дома бегает мальчишка. На нём бежевая кепка в коричневую клетку, козырёк чуть сбит набок. Короткие штанишки, рубашка с воротничком, сверху – вязаный тёплый жилет, тёмные гольфы и чёрные туфли. Он гоняет по траве старенький бежевый мяч с узорами в виде пятиугольников. Мяч уже местами выцветший, но ещё крепкий, отскакивает от его ног, хлопая по траве.

Чуть дальше справа, у торца дома, женщина развешивает бельё на вкопанные для этой цели вертикальные столбы с верёвкой между ними. У неё вьющиеся каштановые волосы, собранные сзади, но несколько прядей выбиваются, блестя на солнце. На ней платье ниже колена, скромное, постсоветское, с неброским рисунком, и чёрные туфли на небольшом каблуке. Она цепляет прищепками белую простыню на верёвку, натянутую между двумя крепко вкопанными столбами. Дом за её спиной – невысокий, одноэтажный, рубленый из бревна, с небольшим окном; чердак выкрашен в зелёный цвет, крыша уже не соломенная, а крыта серым шифером.

Слева у дома – деревянный стол с двумя лавками. На одной из них сидит белый с чёрным кот, крупный, ухоженный. Он лениво позёвывает, прищурившись на солнце, и свешивает лапу с края лавки.

Вдалеке за домом видно коричневое вспаханное поле, а ещё дальше – невысокие берёзки, тонкие стволы, жёлто‑зелёные листья ещё держатся.

По тропинке со стороны пруда к столу идёт мужчина. На нём тёмная кепка, белая рубашка, поверх – вязаный жакет, затем серый с коричневой клеткой пиджак, джинсы и привычные для этих мест резиновые сапоги. Молодой мужчина, лет тридцати с небольшим, с открытым лицом и лёгкой небритостью, несёт в руках несколько полуметровых рыб, нанизанных на верёвку. Рыба блестит, тяжело повисая.

Он, довольный собой, с чуть мальчишеской гордостью в глазах, протягивает связку к подходящей к нему женщине:

– Ну что, принимаете улов? – в его голосе звучит шутливая бравада.

К нему с лужайки бежит малыш лет пяти, ранее игравший с мячиком. Щёки у него румяные, глаза блестят:

– Папка, папка, ты мне рыбы принёс пожарить, и будем есть? – подбежал малец к отцу, и тот, улыбаясь, приседает, обнимая мальчика одной рукой, другой всё ещё держа тяжёлую связку.

– Конечно. Мы тут с твоей мамой как сыр в масле катаемся: всё ладится да склеивается – видишь, какая рыба, – мужчина потряс связкой рыбы на верёвке перед мальчиком.

– А я такой рыбы ещё не видывал. Большая какая, – удивился малыш, широко раскрыв глаза.

– А то, – горделиво важничал, улыбаясь, отец, – этой рыбы нам и поесть, и посушить, и посолить хватит. Вот какая рыба, вот какой улов.

Мир казался крепким, устроенным, понятным: дом, семья, пруд, пахота, кот на лавке.

Яркое солнце сияло, освещая голубизну и проплывающие над ней облачка.