Читать книгу Кего - - Страница 4

– Лорчик, погоди… – остановила её Сонечка, когда они подошли к дверям коттеджа. – Слушай, что-то я волнуюсь.

– Волнуешься? Брось. Ты же не на Олимпиаду выступать приехала! – широко улыбнулась Лариса и сунула ключ в замок.

– Нет, я серьёзно… Покажи мне сначала сад!

– Ванну эту его, что ли?

– Да! Пойдём сначала на неё посмотрим! – согласно закивала головой Сонечка.

– Ну пойдём. – Лариса пожала плечами, оставила ключ в замке и повела гостью к «анкигянскому корыту». – Вот здесь у меня яблони, это вишня… – показывала Лора по дороге представителей своей садовой флоры. Но Сонечка уставилась исключительно в сторону смородины, среди которой белела ванна.

– Хм. Размером как обычная, – Соня провела рукой по дну. – Гладенькая.

– Ты там особо руками не шеруди, – забеспокоилась Лора. – Выскочит что-нибудь.

– И что будет?

– Башку тебе оторвёт, вот что будет! – сделала страшные глаза Лариса, но тут же рассмеялась. – Шучу я, шучу.

– Да тут и неоткуда вроде выскакивать, – продолжала рассматривать гостья. Она ухватилась правой рукой за край и со словами «а она тяжёлая?» приподняла ванну со своей стороны на полметра, не меньше.

– Как ты это сделала?! – пришла в изумление Лариса, стоящая напротив неё, и так же, одной рукой, попробовала поднять белоснежную штуковину. Однако вполне ожидаемо это было невозможно. Неподъёмно!

– Не знаю почему, Лорчик, но здесь, у меня, она правда ничего не весит. Попробуй. Как бумажная!

Лора подошла, попробовала так и эдак и поняла, что дела обстоят довольно интересным образом: при подъёме с одной стороны это, всё более загадочное, корыто действительно ничего не весит, действительно как бумажное. Тяжеленная эта штуковина – только если поднимать её с другого конца. Если же пытаться оторвать её от земли где-нибудь сбоку, в промежутке между тяжёлой и «как бумажной» стороной, вес как бы колеблется, не определится, каким ему быть: то тяжелей, то легче – прямо как она сама в новогодние праздники!

Как следует в этом всём убедившись, она приняла решение: забрать артефакт в дом.

– Артефакт… – задумчиво повторила Соня.

– Да. Мой Павел Анастасыч все странные штуки так называл. У него много картин со странными штуками.

– Сыч… – вспомнила Соня всё так же задумчиво. – И где эти картины?

– Некоторые продал. Некоторые здесь, в гараже, в подполе.

– Ой, а пойдём посмотрим! – обрадовалась Соня, которой хотелось потянуть время как можно дольше..

– А давай не будем, – отмахнулась хозяйка. – Он много рисовал, всего не пересмотришь.

– И что там? На картинах?

– Диски какие-то, шары… Всякое.

– Может, они прилетали к нему в сад? Как этот, оранжевого цвета?

– Может, и прилетали, – вздохнула Лора. – Только теперь не спросишь. А когда могла спросить, вроде не надо было. Видишь, как жизнь устроена. Всё наоборот…

– Да…

– Эй, эй, подруга, – спохватилась Лариса. – Ты давай веселей. Мне тут и одного подмороженного хватает!

– В смысле?

– В смысле, что оранжевый мой – как подмороженный. Прямо вот, знаешь… как апельсиновое мороженое!

Соня слабо улыбнулась.

– Так что – давай-ка, пойдём-ка его расшевелим!

– Волнуюсь… – опять затянула свою «боязливую песню» гостья.

– В доме поволнуешься. Пойдём, говорю.

Лариса прихватила двумя пальцами ванну за невесомый край и пошагала к коттеджу. Артефакт белоснежным пароходом с задранным носом легко шёл по морю травы. Сонечка поплелась следом.

Настроение гостьи всё больше и больше не нравилось и без того нервничающей хозяйке. Вдруг пришло на ум: а если Соня вообще расхочет видеть пришельца? Это глупо, конечно, – приехать и вот так, ни с чем, уехать, но Сонечка никогда умом и не отличалась.

– Ох, Сонь, – притормозив и подождав подругу, с чувством сказала Лора, – одно я тебе могу сказать точно: если я когда-нибудь и видела красивого мужчину, то это – он, Кего. А то, что он оранжевый… К этому привыкаешь. Сама увидишь.

– А то, что лысый?

– Фу ты господи! – хмыкнула Лариса. – Сонька! Не смеши меня так больше никогда. У мужика лысина – это же причёска такая! Это если мы облысеем – только в петлю!

– Или в парик…

– Я выбираю петлю. Нет такого парика, про который бы хоть кто-то да не узнал. А если знает кто-то – знают все.

Лора разжала руку, и нос белоснежного «парохода» мягко упал на траву.

Поднявшись на крыльцо, она повернула ключ и решительно распахнула дверь. Соня, в противоположность ей, выглядела нерешительной и даже какой-то пришибленной.

– Заходи! Только артефакт захвати! Сможешь? – уже из коридора выкрикнула хозяйка. Это был её хитрый ход. Разумеется, Сонечка сможет, дверной проём широченный, но Сонечкино внимание переключится на эту ванну, на «смогу – не смогу», и в дом она зайдёт уже машинально.

Так и получилось.

Ванну определили в обеденную зону (там полно места), и тут же начали сбываться худшие Ларисины предчувствия. Сонечка начала капризничать и рваться домой.

– Я тут подумала, Ларусик… Вспомнила, как по телеку про НЛО рассказывали… Все, кто его видел, заболели!

– Ну и что? При чём тут НЛО? – косила под дурочку Лора.

– При том… Может быть, мне только показалось, что мне надо его увидеть, этого твоего… Кего. Может быть, сама судьба меня до сих пор от этого спасает – я же уже у тебя, но пока не видела!

– Твоя судьба прямо не высыпается. То шепчет, то предупреждает, то спасает!.. Вот что тебя спасает – дверь в ванную комнату, – усмехнулась Лариса (хоть это было и нелегко, она совсем расстроилась такому повороту) и открыла эту самую дверь.

– Не знаю, как лучше… – Сонечка закрыла лицо ладонями.

– Ну, ты ещё под кресло спрячься! Пойдём.

– Куда?

– Знакомиться с представителем иной цивилизации.

– Ой… – Сонечка, распахнув глаза то ли от ужаса, то ли от удивления, смотрела прямо перед собой, за спину Лоры.

– Что там? – испугалась уже и Лора.

– Он…

Резко повернувшись, Лариса отпрянула от неожиданности. Прямо за нею стоял Кего.

– Подкрался, – нахмурила она идеальной формы брови.

– Здравствуйте… – пролепетала Сонечка. Боязливая гостья побледнела и вообще выглядела как школьница, пухлая бледная школьница, пришедшая на экзамен, который точно провалит.

– Ещё какое «здравствуйте»! Наконец-то ты выбрался из ванной, о мой принц! – изобразила бурное ликование Лариса. Впрочем, её и правда приятно удивило его появление.

Однако приятное удивление вскоре сменилось на не вполне понятное в плане приятности чувство.

Кего и Сонечка смотрели друг на друга не отрываясь. Эти их взгляды были прямыми и какими-то всепоглощающими, в них просто не было места ни для чего другого, а соответственно и ни для кого. В первые секунды Лариса немного растерялась.

– Сонь, ты… может быть чаю?

Соня как завороженная смотрела на такого же завороженного оранжевого.

Лора потопталась и хотела уйти в другую комнату, но в итоге тихонечко прокралась и села на кресло в углу обеденной зоны. Ей подумалось о том, что её уход может отвлечь, спугнуть Сонечку, а это совсем сейчас не нужно. Ведь то, что происходило, такие «смотрелки» – прямой путь к прикосновениям, а значит и проверке, повторится ли история с искрами. Даже хорошо, что эти глазастики, похоже, совершенно про неё забыли. Скорее до прикосновений доберутся.

Лора сидела на кресле, поджав ноги, и испытывала довольно широкую палитру эмоций. Давно она не испытывала столько всего одномоментно.

Ей было несколько неудобно – она ведь получалась третьим лишним.

Ей было любопытно – что же всё это значит и чем кончится.

Ей было страшновато – что, если она неправильно понимает намерения Кего? Может быть, от этих искр вообще костёр займётся? Мол, из искры возгорится пламя! Или взорвётся что-нибудь?

Ей было немного обидно. Да, что-то вроде ревности выпустило свои острые коготки где-то в глубине души. Как всё-таки легко этот Кего повёлся на первую попавшуюся, первую встречную! Неухоженную, во всех отношениях средненькую. Может, он вообще не понял, какая Лариса красавица и умница? А вдруг в его оранжевой цивилизации это не считается достоинствами?

После довольно длительных гляделок (Лариса уже успела заскучать), Кего сделал шаг к Сонечке. Это было так неожиданно, что вздрогнули обе – и Сонечка, и заскучавшая, но не покинувшая пост Лариса.

Шагнув, он на несколько секунд замер, потом сделал ещё несколько шагов и, оказавшись прямо перед Сонечкой, протянул ей руку так же, как протягивал Ларисе тогда, в саду.

«Так. Искры точно будут!». Лариса едва сдержалась, чтобы не потереть руки от предвкушения. Прежде всего она была довольна собой – всё, что зависело от неё, она рассчитала правильно, теперь надо, чтобы пришелец не подвёл и Соня не испугалась.

Но Соня и не думала пугаться. В ответ она не просто коснулась протянутой к ней оранжевой ладони, а схватила её обеими своими руками так, как будто ждала этого если не всю жизнь, то довольно долго.

Из этого «рукопожатия» тут же брызнули искры, по сравнению с которыми прошлый их «сеанс» выглядел бы достаточно бледно. Искры шипели громче, были куда более яркими и крупными, это были уже настоящие огоньки, и некоторые из них отлетали так далеко, что ещё чуть-чуть – и попадали бы и в Ларису.

Однако, долетая до поверхностей, они просто гасли. Очень скоро Лариса перестала беспокоиться о возможном пожаре.

Тем более, что ей было о чём, вернее о ком, беспокоиться. Реакция Сонечки на эти огоньки была совсем иной, чем, в своё время, реакция Ларисы. Сонечке нравилось!

Лору так это удивило, что она даже подставила руку под парочку огней, чтобы убедиться, что они тоже жгучие. Подставила и тут же отдёрнула, громко вскрикнув – жглись, и ещё как!

Сонечка же стояла неподвижно, слегка откинув назад голову и прикрыв глаза. Её вид нельзя было расценить иначе как «мне приятно, очень приятно».

Вид у Кего был серьёзный. Его взгляд был твёрд, как скала, но он ни на секунду не отрывался от Сони.

Несколько огоньков поскользило вверх по её руке, потом они рассыпались по плечам и раскатились по всей Сонечке. Она принялась выгибаться и постанывать.

Кего сделал ещё один шаг и прижался к ней вплотную, второй, «неискрящей» рукой обхватив за плечи. Выглядело это всё красиво и романтично, но Ларисе очень уж не нравилось состояние Сонечки. С первого взгляда было ясно, что ей не только приятно, но и она на всё готова. На всё без исключения. И если Кего надумает свернуть ей шею, он так и сделает, а она эту шею ему подставит, и не пойдут ей впрок никакие доводы.

Огни, летевшие до этого беспорядочно, вдруг, едва появляясь, начали выстраиваться в хоровод вокруг романтиков.

Замкнув одно кольцо хоровода, огоньки выстраивали следующее, и так снова и снова. В итоге Кего и Сонечка оказались внутри «столба» из огоньков. Парочку почти не было видно, но из того, что можно было разглядеть, Лора поняла, что они обнимаются и целуются.

Лариса заёрзала на кресле. Ощущение «третий лишний» усилилось, но уйти она не могла себя заставить. В конце концов, это её дом, и здесь происходит что-то необыкновенное. Она должна быть в курсе!

– Эгг! – выкрикнул пришелец, и огни пропали.

Стало непривычно тихо – наверно, после непрерывного шипения, к которому успело привыкнуть ухо.

Лариса наконец-то могла рассмотреть подругу…

Да! Это случилось! Сонечка преобразилась. Её кожа посвежела так, как не посвежеет ни от одной процедуры – во всяком случае, от одной процедуры. Был бы нужен курс! А тут, оказывается, – не нужен!

Волосы выглядели выше всяких похвал – как будто это не убогая отросшая стрижка, а что-то страшно дорогое и современное, как будто за ними ухаживали день и ночь, не покладая рук.

Лишние килограммы не ушли, но теперь почему-то смотрелись как изюминка. Лариса не могла понять, почему. Пропорции перераспределились? Возможно. Бесформенные футболка и джинсы мешали прийти к окончательному вердикту.

Кего отступил на пару шагов от Сони и широкими движениями принялся что-то изображать прямо у неё перед лицом. Через мгновение стало видно, что он, оказывается, рисовал: в воздухе, из ничего, возникло оранжевое сердце с четырьмя стрелами – над ним, под ним и по сторонам. Сердце было как из прозрачной плёночки, а стрелы – непрозрачными, и все указывали в разных направлениях, вверх, вниз, влево и вправо.

– Ну и дурак, – не выдержала Лариса. Из палитры её чувств вдруг с особенной силой выделилась ревнивая обида. – Такое сердце надо рисовать, пронзённое стрелой. А не стрелками обкладывать!

Никто, разумеется, не обратил на её слова никакого внимания. Её давно уже не замечали.

Зато сама она замечала больше, чем даже хотела бы. Кего давно был готов к акту любви – по крайней мере, об этом с полной уверенностью можно было сказать с тех пор, как пропали огоньки, и его стало хорошо видно. «Хм… Значит, вся эта его роскошь под роскошным поясом – не просто так. Всё работает», – хмыкнула про себя Лариса, несколько уязвленная тем, что «работает» это самое «всё», будучи вдохновлённым отнюдь не ею.

Кего коснулся пальцем «плёночного» сердца, раздалось что-то вроде нежного перезвона колокольчиков, и прямо из сердечного центра выскочили, как салют, незнакомые оранжевые символы – десятки, если не сотни. Они повисли в воздухе, и пока колокольчики продолжали перезваниваться, медленно гасли.

– Как красиво… – прошептала Сонечка. Затаив дыхание, она смотрела то на символы, то на сердце, а сквозь него и на Кего. – Ты любишь меня?

Оранжевый пришелец оставался по-прежнему невозмутимым.

– Ты любишь меня, – ответила сама себе Сонечка. – Мы улетим с тобой к тебе? Туда, где твой дом? – показала она указательным пальцем вверх.

– Анкига! – оживился он и едва заметно кивнул.

– Я тебя тоже люблю… Это сама судьба…

– Опять судьба, – закатила глаза Лариса. И тут же округлила от безмерного удивления: Кего улёгся на пол. Лёжа на спине, он приподнял голову и, глядя на Сонечку, гаркнул:

– Аргга!

– Что? – разумеется, не поняла она.

Кего погладил пол рядом с собою.

– Лечь?

– Ложись уже давай! – не выдержала Лариса.

– Да, я сейчас… – ответила Сонечка, но на подругу даже не взглянула, как будто это «ложись» ей сказал какой-нибудь внутренний голос.

Примостившись рядом с оранжевым, Сонечка замерла. Оранжевый тоже не двигался.

– То есть всё? Больше ничего не будет? – проворчала Лариса, не зная, радоваться или расстраиваться. С одной стороны, не слишком красиво было бы присутствовать при этом межгалактическом, но всё-таки совокуплении. А с другой – если этого не будет сейчас, то получается, этого не бывает никогда. Получается, эти анкигяне как-то по-другому любятся, несмотря на то, что всё необходимое у них в наличии!

– Роа, – негромко произнёс Кего. При этом он потянул Сонечкину футболку вверх. Потянул – и сразу отпустил.

– Снять? – уточнила Соня.

Лариса еле удержалась от комментариев в духе «никогда не думала, что моя подруга такая идиотка!». Может быть, потому и удержалась, что это было совершеннейшей неправдой – именно так она и думала, и раньше, и сейчас.

Соня уселась на полу рядом с Кего и сняла футболку…

– Ну! – рявкнула Лариса.

…сняла бюстгальтер…

– Ну! – ещё громче рявкнула Лариса.

…сняла остальное.

– Ну слава богу! – выдохнула Лариса, про себя отмечая, что фигурка у Сонечки действительно стала привлекательной. Ни грамма её веса при этом, похоже, не пропало – Соня не стала стройной или, тем более, худой, – но пропало то ощущение запущенности, наплевательской раздутости, которое безвозвратно портило впечатление уже при первом беглом взгляде. Появилось ощущение холёности. И так и есть – пропорции изменились. Не было раньше у Сони никакой талии!

«Интересно, почему у меня фигура не изменилась? – озадачилась Лора. – Может, она и так прекрасна? А может, время воздействия было слишком маленьким…».

Сонечка сложила свою одежду аккуратной стопкой рядом, на полу, и сидела рядом с Кего, глядя на него влюблёнными глазами. Вероятно, это могло бы продолжаться вечность, потому что он не двигался, пока она сидела, но как только догадалась лечь – подскочил как ошпаренный.

С этого момента его действия стали быстрыми и в то же время отработанными, словно бы он занимается этим часто и никто ещё не жаловался. Он согнул в колене сначала одну Сонечкину ногу, потом другую, потом слегка развёл их под нужным углом и начал ложиться сверху.

У Сонечки не было ни времени, ни повода удивляться. Она обхватила руками и ногами его оранжевое тело и издала слабый стон, а потом застонала уже достаточно громко и ритмично. И было от чего.

Оранжевый любовник любил хоть и несколько механистично, но на славу. Его движения были такими чёткими и сильными, а Сонечка так убедительно каждый толчок озвучивала, что у Ларисы даже низ живота потянуло. Не было сил смотреть на это, и она отвернулась, вперив взгляд в окно, выходящее в сад. Эффект получился довольно забавным: как будто она смотрит какую-нибудь ботаническую передачу, а озвучка идет с порнушки.

Лариса была уверена, что уходить смысла нет – всё уже происходит и всё вот-вот кончится. Но она ошибалась. Время шло, Кего всё двигался, а Соня всё стонала.

– Рекордсмены, – усмехнулась невольная зрительница. Вернее, слушательница. И всё-таки не такая уж невольная. Никто же не привязывал её к креслу, чтобы она всё это наблюдала!

Представив, как долго Сонечка стонет, Лариса вдруг захотела пить.

Обогнув любящуюся парочку довольно широкой дугой и стараясь на них не смотреть (что было, конечно, трудно, человеческий глаз так и тянется к подобным картинкам, тем более глаз человека, давно ни в чём таком не участвовавшем), она направилась на кухню, смежную с обеденной зоной. Выпила соку, помыла и надкусила абрикос… И вдруг, после протяжного и громкого уже практически как крик стона Сонечки, звуки прекратились.

– Ну наконец-то, – определила Лора, доела красно-жёлтый фрукт и только потом выглянула из кухни.

Она рассчитывала увидеть влюблённых, лежащими в блаженном изнеможении, но лежала только Сонечка, стыдливо прикрывшись футболкой, а Кего стоял в своей родимой ванной!

– Ну всё. Сейчас опять усядется – и не поднимешь! – засокрушалась Лора, но он не спешил усаживаться. Он возился с разноцветными каменьями на своём поясе.

Что-то щёлкнуло. Сонечка села на полу, быстро надела футболку и натянула трусы.

В руках Кего оказались пять поочерёдно сцепленных, как звенья, самоцветов. Все они были разной формы и разного цвета, а величиной, наверно, как раз с тот абрикос, что только что был съеден Ларисой.

Раздался ещё один щелчок, и камни-звенья разъединились, посыпавшись на дно ванны. Что интересно, звуки при этом раздались еле слышные, глухие, как будто самоцветы падали на что-то мягкое.

Кего наклонился и, подняв один из них, оранжевый, в форме шестигранника, положил его на ладонь. По цвету камень полностью сливался с цветом кожи пришельца.

– Киа, – коротко бросил он, глянув на Соню. Было очень похоже на то, что он её подзывает.

Соня живенько поднялась и посеменила к нему.

Поглядывая на неё, Лариса ещё раз про себя отметила, как похорошела подруга. Даже её полные незагорелые бёдра выглядели аппетитными, на них хотелось смотреть и, казалось, что ни стройнее, ни загорелее им быть не надо, это именно то, что нужно. И хоть Соня и торопилась и семенила, шла маленькими шажочками, всё равно в её походке, в её манере двигаться появилось что-то влекущее, радующее глаз.

Кего предоставил ей возможность как следует рассмотреть самоцвет – он оказался малюсеньким флакончиком с крошечной крышечкой.

– Это подарок? Это духи? Мне? – заволновалась Сонечка, пытаясь открутить крышечку своими пухлыми пальчиками, и у неё почти сразу получилось.

Она понюхала флакон, и на её лице отразилось непонимание.

– Что там? – волновалась и Лариса. Подруга ничего ей не ответила.

Кего прижал Сонину руку с открытым флакончиком к своему лицу, к нижней губе – так, как если бы это был свисток, а он собирался свистнуть.

Из малюсенького горлышка флакона показалась готовая оторваться капля. Вопреки законам земной физики, она готовилась капнуть вверх и так и сделала. Оторвавшись от флакончика, она зависла над ним ярко-оранжевым блестящим шариком.

Кончиком языка Кего пробежал по губам, в миллиметре от шарика, а потом указал пальцем на Соню.

– Надо это выпить? Слизнуть? Мне? – принялась перечислять догадки она.

– Я тебе выпью, я тебе слизну! – вмешалась Лариса уже активнее, подскочила к парочке и решительно забрала у Сони флакончик и крышечку, вполне убедительно объясняя:

– Сонь, ну ты в своём уме или нет? Посмотри на него! И послушай. Если он подсунет тебе какой-нибудь анкигянский цианистый калий, я же у него даже спросить не смогу, зачем и почему? И никто не сможет!

Анкигянин оставался хладнокровным. Он не пытался как-либо повлиять на ситуацию, хотя по выражению его лица всё-таки можно было предположить , что он недоволен.

Лариса завинтила оранжевый флакон и кинула его к остальным, на дно ванны. Но тут неожиданно взбунтовалась Соня. Этого не приходилось ожидать, потому что не было никогда раньше, ни по какому поводу.

– А зачем ему подсовывать мне цианистый калий? – горделиво вскинула голову она, глядя на Ларису как на провинившуюся подданную. – Кего хочет любить меня, у не убить.

– Да не знаем мы, чего он хочет! – возмущённо всплеснула руками Лора. – Нам бы хоть словарик какой-нибудь – что он хоть говорит?

– Сердце понимает и без словарика. Лариса, я выхожу замуж! – В глазах Сонечки блеснула какая-то сумасшедшинка.

– Что, и в загс пойдёте? – усмехнулась Лора.

– Не в загсе счастье, – не растерялась подруга. – Я улечу жить к мужу, вряд ли у них там есть какие-то загсы. – Соня устремила влюблённый взгляд на Кего. – Правда, милый?

Кего молчал. Лариса вздохнула. Сонечка не отчаялась и продолжила:

– Я так долго искала своё счастье! Теперь понятно почему. Оно было где-то очень далеко – даже не на Земле!.. И не надо у меня ничего выхватывать! – покосившись на Лору, Соня наклонилась в ванну, явно чтобы снова взять флакончик.

– Перестань! – Лора хватала её за руки, не давая ничего поднять, а когда та всё же схватила оранжевый флакон, ударила её по пальцам так, что «добыча» была выпущена – и тут же поймана самой Ларисой.

– Соня! С тобой что-то не так! Мне со стороны виднее!

– Отдай. – Вид у Сонечки был даже какой-то грозный.

Кего продолжал стоять невозмутимой статуей.

– Отдай, – повторила она, вдруг быстро наклонилась и схватила со дна другой флакончик-самоцвет – синий, в форме пирамидки.

– Соня, говорю тебе: перестань! Не надо тебе никаких этих анкигянских бутылочек, ты и так сама не своя!

– Как раз сейчас-то я – сама своя. Сама распоряжаюсь своим будущим, сама делаю выбор. А ты, Лариса, просто завидуешь! Думаешь, я не понимаю, да? На моём месте могла бы быть ты, но он полюбил меня. И конечно тебе обидно. Тем более что первую он тебя встретил. Но у каждого своя судьба… Кего, ты моя судьба! Выпью что скажешь! – С этими словами она открутила крышку от синего флакончика и поднесла к губам, как показывал Кего, но в отношении другого «самоцвета».

Он посмотрел на неё сурово и закрыл ладонью свой рот.

– Вот видишь, он тебе ясно даёт понять… – начала увещевать Лора, но из горлышка пирамидки уже появилась синяя капля, секунда – и Сонечка её слизнула.

– О господи… – пробормотала Лора.

Сонечка замерла. С нею происходило что-то непонятное. Сначала она как будто побледнела, а потом стало ясно, что побледнела и её футболка, и волосы – всё это было похоже на обесцвечивающееся фото. Причём, так же, как фото, изображение было плоским.

Через несколько секунд это была уже не Сонечка, а её бледный, выцветший силуэт.

– Ой… – в ужасе прошептала Лора.

Силуэт начал трескаться и осыпаться. Вскоре остались только контуры, серебристо-серенькая линия-граница бывшей фигуры, но и она треснула, и серебристыми хлопьями осыпалась на пол. Синий флакончик-пирамида упал сверху.

Кего перешагнул через бортик ванны и забрал пирамидку. Потом вернулся, сел на колени возле серебристой кучки хлопьев, как следует вдохнул – и подул на неё. Хлопья разлетелись, немножко поблестели, кружа в воздухе, а потом пропали из поля зрения – то ли вовсе исчезли, то ли поприземлялись поодиночке и поэтому перестали быть видны.

– Сонечка… – только и смогла выдохнуть Лариса.

Кего молча вернулся в свою ванну и на этот раз уже уселся.

– Что происходит? – спросила Лариса сначала как бы в никуда, а потом повторила, наклонившись к оранжевому пришельцу: – Что это было? Где Соня? Что происходит?

Кего немного посидел не отвечая и не двигаясь, а потом опять прикрыл себе рот ладонью.

Лариса расценила это как примерно такой ответ: «Не надо было ей пить то, чего я не предлагал».

– Ну и что теперь делать? – вопросила Лора. Она даже не знала, кого ей больше жалко, Соню или себя. Себя, которой теперь вообще неизвестно как поступать. Соня, получается, мертва? Это убийство или самоубийство? И где тело?