Читать книгу Кего - - Страница 5

Несясь по посёлку в нужную сторону (вернее сказать, в ту, что казалась нужной, пленила неизвестно чем, неведомым каким-то оранжевым), Аза мучительно гадала, что бы это могло быть, что за оранж. В голову приходили самые неожиданные и нелепые мысли. Учитывая стойкую нелюбовь Азы к животным всех видов и родов, она изо всех сил надеялась, что это не какая-нибудь священная оранжевая корова, завезённая из далёкой Индии любителем экзотической фауны. А надо сказать, таковых любителей в посёлке хватало – где богатство, там и дурость. Правда, где бедность – то же самое.

Одним из самых необыкновенных предположений Азы было, как ни странно, – романтическое. Даже сказочно-романтическое: что притягивает её некий оранжевый цветок, этакий аналог аленького. Красивущий такой, весь переливается прекраснее чем в сказке. Но в сказке он всё-таки не сам по себе был. Имелся и «цветовод». И вид у «цветовода» был чудовищный. Всё, конечно, потом разъяснилось и разрешилось, принц вернулся в своё принцевское состояние, но вот эта мысль о чудовище, чем дальше и упорнее искала Аза, тем больше впечатляла. До принцевского состояния всё-таки ещё дожить надо. А чудовище, возможно, уже в наличии…

В общем, вот что прекрасно понимала наша искательница оранжевого: кто бы или что бы ни оказалось этой вожделенной оранжевостью, вряд ли она стоит на улице бесхозная. Даже если и без чудовища как-нибудь обойдётся, эта вещь наверняка чья-то собственность. И что останется Азе? Рассказывать, как она ей нужна? Пытаться купить? Уговаривать подарить?

Почему-то именно на «подарить» ей представился не волшебный цветочек, а огромный экскаватор. «Не могли бы вы подарить мне этот ваш экскаватор? Люблю, понимаете ли, экскаваторы…». Аза и сама не понимала, развлекает она себя этими мыслями или это нервное. От необычности ситуации и общей какой-то лихорадочности…

Доковыляв до Ларисиного коттеджа, она остановилась как вкопанная. Внутренний компас сказал ей: стоп!

Перед ней был забор. Высоченный забор, из-за которого можно было разглядеть только верхнюю часть второго этажа.

Никаких оранжевых элементов ни на заборе, ни на видимой части дома, ни даже на прилегающей клумбочке, сплошь усеянной розовенькими цветочками, не наблюдалось. Но компас упирался: здесь! Да и что там компас, когда – чует, она всегда чует!

Предельно ясно, что здесь, но уж очень хотелось спросить – а ЧТО же, собственно, здесь-то? Немного побродив вдоль забора, она всё-таки ткнула чёрным наманикюренным ногтем в кнопочку домофона. Раздалась какая-то прекрасная симфоническая музыка, но никто не ответил.

– Да дома она, дома! – крикнула соседка, то ли просто загорающая, то ли ублажающая себя какими-то косметическими процедурами на мансардном балкончике соседнего коттеджа. – Звоните снова. А вообще – уже и телефоны придумали, смартфоны там всякие. Слышали про такое, да? По ним тоже звонить можно.

Аза не сразу заметила эту сильфиду (строго говоря, эта была Селена), и теперь ей было неприятно и досадно, что эта «мансардная кукла» наблюдала за ней всё это время, получается, исподтишка. Тем более неприятно, что она, Аза, получалась какой-то непрошеной гостьей.

Чтобы не хамить чрезмерно, Аза решила промолчать – мало ли ещё, как дела повернуться. Вместо этого она начала жать на кнопку с таким усердием, раз за разом, раз за разом, что наконец услышала не только трель прекрасных симфоний, перебивающих друг друга, но и какую-то возню.

– Что вам нужно, женщина? Я вас не знаю, – послышалось наконец-то из красиво перемигивающейся (почему-то казалось, что она перемигивается сама с собой, а не с Азой) домофонной коробки.

– Оранжевый, – пошла ва-банк Аза. И не просчиталась.

В принципе Селена не должна была расслышать этот диалог – всё-таки коттеджи располагались скорее на расстоянии крика, чем на расстоянии нормального говора, но что-то зависит и от состояния ушек. А ушки, как и губки, как и зубки, как и всё, что вообще у неё имелось, Селена берегла и лелеяла. Ноготки, например, она лелеяла так, что только руководила процессами в собственном саду-огороде, была, так сказать, садоводом-теоретиком, а практиками были приезжие узбечки, парочку раз в неделю приходившие из деревни Гниловки, когда-то звавшейся Ниловкой. Сама же Селена только бродила и руководила…

Плюс, наверно, сильно поднял её шанс услышать этот суперстранный разговор несколько повышенный тон собеседниц. Лариса говорила громко, чтобы не мямлить – мол, я здесь хозяйка, и все пошли вон, – а Масси просто старалась быть внятнее. Когда же результатом этого сюрреалистического диалога в духе «Вы кто? – Оранжевый» стало полное взаимопонимание беседующих (хозяйка, больше ничего не спрашивая, быстро открыла калитку), Селена так вытянула шею, что чуть со своей мансарды не свалилась. Жутко ей хотелось посмотреть, что эти двое будут делать дальше, что значат их загадочные слова. Но на этом «шоу» для неё закончилось: Масси впустили не только во двор, но и в дом. И так же сразу. По крайней мере, не было похоже, что с нею пытаются о чём-то переговорить, что-то уточнить.

– Оранжевый? – ошалело переспросила сама себя Селена. – Это драг что ли такой?

Она не была поклонником драгов, просто смотрела много боевиков. Ей хотелось бы какой-то другой жизни, полной опасностей и приключений, крутых поворотов, необычайных событий, но всё уже шло как шло, по накатанной колее. Многие завидовали такой колее – деньги есть, муж не тиран, – но ей казалось это чем-то средненьким, хотелось лучшего, большего, хотелось самого-самого!

Она полезла в поисковик: «Оранжевый». Выпали оттенки цветов, в основном для интерьера, и цитрусы.

– Но не апельсины же она ей принесла!

Мысль о том, что её в целом миловидная (да, это надо было признать, не страшная, чего уж там, и от природы не урод, и ухоженная), но какая-то скучная, без огонька соседка живёт какой-то тайной и как раз-таки зажигательной жизнью едва не заставила нашу сильфиду вновь скатиться с мансарды.

– Что же это за Шапокляк к ней заявилась? А вид-то какой… Тётка, которая не красит волосы, точно служит чертям!

Услышав слово «оранжевый», Лариса поняла это буквально как позывной, причём как спасительный позывной, открывающий путь к ответу на вопрос, что же ей теперь делать. Именно этот вопрос обращала она к неким высшим силам – к каким конкретно, она, конечно, не задумывалась, ни на каких богов никогда не надеялась, разве что на бога любви, но и это было так давно, что уже, как говорится, не правда.

Много работавшая с людьми Масси не могла не почувствовать взволнованное состояние хозяйки. Ей хватило пары взглядов, чтобы сообразить две вещи: что-то тут произошло, и на неё, Азу, по какой-то причине, здесь очень надеются. Прямо-таки уповают.

Аза решила действовать напористо:

– Я – Аза Масси, специалист по морским животным, ведущий сотрудник Дома оздоровительных практик посёлка Солнечный, – скрипучим своим голосом, но уверенно и даже самоуверенно отрекомендовалась она. – Я помогаю людям, – добавила она на всякий случай, для тупых. Хозяйка дома не показалась ей интеллектуалкой. Правда, опять же, как знаток человеческой натуры, Масси могла предположить, что это за счёт видимого и невооружённым взглядом испуга и растерянности.

– По морским животным? – совсем растерялась Лариса. – А разве он… морской?

– О, поверьте, гораздо большее количество существ и веществ, чем нам кажется, – морские. Можете мне не поверить, но практически все мы вышли из воды. А некоторые так вообще – оттуда выходили, а потом обратно зашли. Например – кит… – Аза начитывала что-то из Википедии, а сама всё ждала, когда же её пригласят пройти. Но разговор продолжался в дверях – если это, конечно, можно было назвать разговором. Лариса за всё время разве что руками всплеснула, усомнившись в морском происхождении неизвестно кого. А ещё Аза заметила в её глазах слёзы.