Читать книгу Эгоист. Только с тобой - - Страница 2

Маша

Вечером Мира отпускает меня пораньше, так что по времени я успеваю заскочить в ателье на углу за готовым платьем. Алла обещала дождаться меня в любом случае, но я не хочу ее задерживать, а для Миры непринципиально, чтобы я досидела смену до конца. Все равно людей под закрытие почти нет. Мы с ней частенько выручаем друг друга в мелочах. Еще одно несомненное ее достоинство – с ней легко договориться.

На улице уже почти стемнело, фонари еще не горят, но первое, что я замечаю в вечерних сумерках, – крутую спортивную машину, стоимостью в несколько десятков моих квартир, припаркованную на том же месте, что и утром. Максим стоит, небрежно привалившись к капоту, пальцами одной руки листает на экране своего смартфона, в пальцах второй зажата сигарета, оранжевый огонек которой вспыхивает ярче, когда он подносит ее ко рту, со смаком затягиваясь. Любитель удовольствий. Даже курит, как будто… какие, право, неуместные ассоциации рождаются… Мира что-то говорила про то, что он утром привез ее на работу. Наверное, и забрать ее приехал.

Максим поднимает голову на звонок колокольчика на входе в магазин, когда за мной закрывается дверь, бросает окурок под ноги, придавливая подошвой ботинка, и убирает телефон во внутренний карман ветровки.

– Маш, иди ко мне.

Какой же у него голос… вкрадчивый размеренный баритон, обволакивающий мягким бархатом и оседающий мурашками на коже, стекающими вниз живота. Так разговаривает демон-искуситель, протягивающий тебе отравленное яблоко. Наверняка знает, какое производит впечатление, и пользуется этим на полную катушку.

Мне бы уйти, гордо задрав подбородок, но любопытство берет верх и я перехожу тротуар, молча вставая напротив него.

– Сейчас. Подожди. У меня тут…

Максим открывает переднюю дверь, берет с сиденья и вытаскивает из машины охапку бордово-красных роз.

– Это тебе.

Я беру цветы, с трудом сдерживая желание расхохотаться. Розы. Красные. До чего же предсказуемо.

– Маш, я извиниться хотел. Я жалею, что наговорил тебе всей этой ерунды.

– Вот как? – невинно уточняю, зарываясь носом в ароматные лепестки.

– С девушкой вчера расстался, чувствую себя паршиво, вот и заносит теперь. Ты мне на самом деле понравилась. Очень.

– Максииим, – выдыхаю сочувственно.

С девушкой, значит, расстался. Интересно, с которой из? Врет как дышит и не краснеет. Засранец.

Я придвигаюсь к нему вплотную и встаю на цыпочки. Ух! До чего же он высокий. Потрясающе. Кладу свободную руку ему на плечо, ощущая стальные мышцы под плотной, чуть шершавой тканью ветровки, и тянусь к его лицу, с удовольствием отмечая, как он наклоняется и ловит взглядом мои губы, словно ждет, что я его вот-вот поцелую. Невесомо мажу губами по его щеке и склоняюсь к уху.

– Иди к черту, Максим, – говорю ему шепотом.

Вот тут уже, глядя на его мгновенно помрачневшее обозленное лицо, не могу удержать смех и, громко смеясь, иду к углу здания, где располагается маленькое швейное ателье.

– Маш, привет, – Алла с набитым ртом выходит из проема открытой двери подсобки, – все готово, – пошарив на полках над длинным белым столом, протягивает мне сверток, – примерь, должно подойти, – переводит взгляд на букет в моей руке, – ммм… какие цветочки… – и откусывает кусок пирожка, следом с шумом отпивая из стаканчика кофе, который поставила рядом с собой на стол.

Я лишь вздыхаю, кладу букет на край стола и иду в тесную узкую примерочную. Алла свое дело знает. Платье сидит на мне как влитое. С финансами у меня последнее время напряженка, а новое платье хочется. Так что я решила немного перешить то, что осталось от мамы. У мамы была совсем другая фигура. Поэтому в бедрах платье пришлось ушить, а в области груди Алла его полностью переделала. Отрезала рукава и сделала вырез-сердце без бретелек с открытыми плечами. По-моему, смотрится отлично. Темно-голубая ткань в пол ненавязчиво переливается в искусственном свете, разрез от бедра, высокая талия, вот только…

– Алла, а оно с груди точно не свалится? – я выхожу в маленький зал, где Алла сидит прямо на рабочем столе, продолжая жевать.

– Куда оно свалится-то, чего выдумываешь?

– Не знаю. Мне как-то непривычно, что оно ни на чем не держится, я такие раньше не носила.

Алла соскакивает со стола, подходит ко мне и подергивает лиф, проверяя, насколько плотно сидят чашечки.

– Не придумывай. Сидит плотно. Ну хочешь, лямку еще пришью?

– А это долго?

– Да недолго. Минут десять.

– Давай тогда пришьем. Мне так удобнее будет.

Я еще раз бросаю взгляд в зеркало на стене примерочной, прикидывая, не будет ли лямка выглядеть лишней, а потом, повинуясь какому-то внутреннему чутью, перевожу его в сторону широкого окна. Фонари так и не зажгли, в ателье у Аллы горит свет, но сквозь стекло я все равно вижу полыхающий с той стороны темной улицы ярко-оранжевый огонек сигареты, который вдруг вспыхивает еще ярче и долго не гаснет, как будто у владельца этой сигареты такой объем легких, что он может выкурить ее за одну затяжку.

Пока Алла строчит машинкой, пришивая к лифу широкую лямку, задумчиво рассматриваю лежащий на столе букет. Розы мне подарил. Может, я ромашки люблю. Я же… Маша… Ладно, вру. Я люблю розы. Я самая простая обычная девушка, которая любит красивые цветы. Любые. Лилии только не люблю, потому что от их запаха голова болит. Дело ведь не только в цветах, а в том, кто их дарит и зачем…

После того как Алла заканчивает стрекотать машинкой, еще раз примеряю платье и, оставшись полностью довольной, забираю пакет. Благодарю Аллу и толкаю плечом дверь на улицу.

– Классное платье, Маш. Только без лямки лучше было.

– Господи… опять ты… как ты мне надоел…

Максим делает шаг мне навстречу, бросая сигарету в лужу, и обхватывает руками за талию. Пользуется тем, что в одной руке у меня пакет с платьем, в другой – подаренный им букет, а чтобы попытаться его отпихнуть, мне придется их выкинуть. А выкидывать их я не стану: по обе стороны от нас лужи на асфальте.

– Максим, отпусти меня, пожалуйста. Ты переходишь все границы.

– А кто-то сказал, что я собирался их соблюдать?

Протягивает одну руку, второй продолжая держать меня за талию, и касается костяшками пальцев щеки. Глядя в глаза, медленно поглаживает, проводит подушечками пальцев вдоль лба, очерчивает скулы, убирает с лица растрепавшиеся прядки волос и снова поглаживает по щеке на этот раз тыльной стороной среднего и указательного пальцев.

Я стою, не шевелясь, и молча смотрю на него снизу вверх. Даже интересно, как далеко он позволит себе зайти.

Максим никуда не торопится. Неотрывно смотрит в глаза и все так же не спеша поглаживает пальцами по лицу.

– Максим, слушай, у меня к тебе предложение, – пока я это говорю, он почти нежно оттягивает и приглаживает пряди волос у виска и около лба, – я принимаю твои цветы и извинения, делаю вид, что забыла о твоей утренней выходке, а ты оставляешь меня в покое и мы тихо-мирно расходимся.

– Дай-ка подумать, – наигранно задумчиво закатывает глаза и медленно склоняется к уху, придерживая меня ладонью за затылок, – нет, – выдыхает тихо.

Крепче прижимает меня к себе, и где-то в районе живота через неплотную ткань брюк я чувствую вдавливающуюся в меня неприлично большую и неприлично твердую эрекцию. От подобной откровенности перехватывает дыхание, и я на мгновение отвожу взгляд в сторону. Тут же возвращаю обратно. Максим так и смотрит мне в глаза, и я вижу на его губах дерзкую усмешку. По-моему, он сейчас, ни капельки не смущаясь, целенаправленно дал мне почувствовать свое возбуждение.

– Отвезти тебя домой?

– Нет.

– Гордая? – уголок чувственных полных губ опять дергается в усмешке.

– Да, Максим. Очень гордая. А еще я за рулем. Отпусти меня уже, пожалуйста.

– Ну пройти-то дайте, голубки, – раздается позади меня голос Аллы.

Максим бросает взгляд за мою спину и нехотя разжимает руки.

– Маша, пока! – бросает через плечо Алла.

– Пока, Алла! Спасибо еще раз!

Я, не оборачиваясь, иду вслед за Аллой к машине, которую оставила утром тут же, потому что забегала перед работой на промежуточную примерку. Открываю заднюю дверь, кладу пакет с платьем и цветы на сиденье и сажусь за руль. Жаль, что в моей машине нет подогрева. В мокрых трусах и на холодное сиденье. Все-таки с такой внешностью ему и нормальным парнем не надо быть, чтобы… черт…